Джинни Уизли и Межфакультетская война

      Невероятно обычная британская осень. Небо над столами противного сероватого оттенка, стандартного для сентября. Рон привычно жует, пока Гермиона не менее привычно вещает что-то о нумерологии. Гарри, как обычно, смотрит на Хорька. Он, к слову, всегда был слегка помешан на Малфое, но в этом году произошло явное обострение. Джинни уже успела привыкнуть, что Гарри говорит о Малфое и своей ненависти к нему каждый Морганов день. В последние пару недель он достал разговорами о подозрительном Хоречьем поведении даже Гермиону. Теперь его размышления о возможном пожирательстве змеюки выслушивает Джинни, параллельно думая о том, что, если кто и ведет себя странно, так это точно не Малфой. Конечно, мечтая заполучить сердечко Избранного, она замечала детали поведения возлюбленного. Он всегда размышлял о том, как достать белобрысого мерзавца больше, чем об учебе. Если сделать нятяжечку на гриффиндорство, то можно было даже назвать это нормой. В этом, едва начавшемся, году он размышляет о гадюке больше, чем о Квиддиче, пялится на него, не отрываясь, выслеживает, ходит хвостом, как нюхлер за золотом. Это нельзя назвать нормой даже с натяжкой размером с василиска. Вообще-то, слизеринских тварей оправдывать нельзя, но Джинни этому сумасшедшему детективу сломала бы пару десятков костей, а не только нос. Благо, ее нынешняя физическая форма благодаря Квиддичу это позволяет. Оставалось только предполагать, по какой причине рассудок Гарри помутился. Пытки Амбридж? Смерть крестного? Битва в министерстве? Кошмары? Общение с полоумной Лавгуд? Все сразу? Наверное, после этого ему было бы сложно не поехать крышей; и Джинни твердо вознамерилась выяснить причину поведения парня и помочь ему.       Слава Мерлину, в спальне не было никого, и Джинни смогла втащить в нее Гермиону на приватный разговор. В прошлом году по школе уже ходил слух о сумасшествии Поттера, и ему пришлось несладко. Вряд-ли можно вспомнить год, в котором Гарри было сладко, но, наверное, хуже есть куда, так что поговорить об этом следует наедине. Возмущенно высказывая подруге свои догадки и опасения, Джинни была уверена, что та уже знает, что делать, и сейчас предложит план – это же Гермиона! Но эти надежды разбились, как хрустальный шар, об слегка истеричный смех гриффиндоркого мозга, сквозь который она выдавила: — Сошел с ума… Действительно…Лучше и не скажешь! — Хорош ржать, ты же видишь, что это ненормально! — порывисто выдохнула Джин, покрываясь краской от гнева и смущения. — Определенно…Ты абсолютно права, — окончательно успокоившись, Гермиона приняла почти серьезный вид, — Гарри действительно сошел с ума. И причина этого — Малфой.