Джинни Уизли и Межфакультетская война

      Джинни словно огрели бладжером по голове. Покраснев еще больше, она яростно прошипела:  — Ты хочешь сказать, что Малфой свел с ума нашего Гарри?! Я убью его!  — Я хочу сказать, что Гарри сам сошел с ума по Малфою. Конкретнее: он находится под воздействием фенилэтиламина, что не дает ему есть и пить, адреналина и норадреналина, что повышает его мнительность и тревожность, а также дофамина, что заставляет его ходить за Малфоем и нарушает функции его головного мозга… Побледневшая Джинни перестала слушать на моменте, где Гермиона назвала страшное неизвестное слово, и позволила подруге уйти в свои заумные размышления, ведь теперь все стало предельно ясно — Мордредова тварь отравила Гарри зельем. Сейчас ее волновал только один вопрос: когда мерзавец подлил отраву? Гарри с самого поезда начал беспокоится о Хорьке. Даже свалил к нему в купе и пропал, вместо того, чтобы провести время с друзьями, дебил. Неужели, слизеринские твари пробрались и в их Нору?  — Когда он это сделал? — хрипловато спросила она у Гермионы, что пребывала в рассуждениях о гуморальной регуляции.  — Сделал что? Сделал кто?  — Хорек. Когда он отравил Гарри? Гермиона раскрыла рот, хлопнула глазами и залилась смехом. Второй раз за 10 минут. Мерлин, похоже и на нее подействовал психоделический яд.  — Джин… Прости… Я думала, что ты давно заметила его влюбленность. Это было сложно не замечать. Наверное, это в тебе от Рона. Он тоже долго...  — Какую, мерлиновы штаны, ВЛЮБЛЕННОСТЬ?! Ты что, тоже поехала крышаком? Уже приготовившись на руках донести обезумевшую подругу до больничного крыла, Джинни наткнулась на ее сочувствующий взгляд:  — Что? — Джинни, мне жаль, но это действительно так. Гарри влюблен в Малфоя. Очень давно. Джинни недоверчиво переводила взгляд с одного карего глаза на другой, на губы и снова на глаза, постепенно убеждаясь, что та выглядит абсолютно серьезной, хоть и несет бред. Но это Гермиона, а Гермиона каким-то образом права всегда. Джинни смиренно села на кровать, приглашающим жестом похлопав рядом:  — И что нам делать?  — Нам? Ничего, я полагаю. Это не наше дело.  — Еще как мое! Гарри он же… он же… Я люблю его! Гермиона, сидя сбоку, смотрела на подругу из-под бровей, покусывая губы. Решившись сказать то, что ее давно мучило, она тихо и мягко произнесла:  — Не любишь, — и тут же, воспользовавшись удивлением, пояснила, — тебе он, конечно, нравится. Но вспомни, когда ты им заинтересовалась? Когда узнала, что он — мальчик-который-выжил. Я слышала тебя из окна поезда в свою первую поездку в Хогвартс. Когда Гарри впервые приехал к вам летом, ты даже не знала его. Только слышала рассказы Рона о его талантливости и смелости. Но уже была «влюблена». Я тебя понимаю. Он — звезда, Избранный. Он спас тебе жизнь, тренировал тебя по ЗОТИ в прошлом году, тренирует по квиддичу в этом. Было сложно не запасть. В него таким образом пол-школы влюблены. У меня были похожие чувства к Локонсу, помнишь? Так вот, это не та любовь, а свою ты еще встретишь. Уверена, это произойдет совсем скоро. В Джинни все клокотало от тупой ярости на всех: себя, Гермиону, Гарри и особенно на эту тварь Малфоя.  — Если ЭТО — не любовь, — начала она своим самым грозным тоном, но сорвалась на визг, — то у Хорька ее нет тем более!!!       Вылетев из спальни, Джинни со скоростью Нимбуса понеслась как можно дальше от Гермионы с этой ее мудростью и наблюдательностью. До ужаса логичными и правильными были ее слова. Если это не та любовь, то какая же та? Она давно уже стала общаться с Гарри, и поняла, какой он замечательный друг. Должно быть, парень он тоже потрясающий. По крайней мере, он лучше Майкла и Дина. Наверное, его девушкой быть очень круто. А он, козел, оказывается, отказывал ей из-за мерзкого трусливого Хорька. А Хорек этот наверняка спит с этой красоткой Паркинсон. А Паркинсон еще более мерзкая, чем Хорек: ходит вся такая разукрашенная, идеальная, супер-оригинальная и трется у Малфоя как…как... Джинни не успела придумать подходящее для твари такого уровня оскорбление, так как налетела на нее саму. Паркинсон, с вечно идеальной укладкой коротких черных волос, открывающих слишком бледную тонкую шею; с еще более идеальным маникюром на слишком длинных когтях, аккуратно зацепляющих пылинки с одежды Малфоя; и слишком курносым точеным носиком, морщившимся при взгляде на неухоженную раздолбайку Уизли — все это дико злило. Рядом с идеальной во всем слизеринкой Джинни не могла не вспомнить свой снова растрепавшийся от бега хвост, заусенцы и мозоли на руках от тренировок и наверняка раскрасневшееся от злости лицо, усыпанное нелепыми веснушками. Идеальная тварь хлопнула ресницами с обилием туши, уставилась своими бесстыжими болотно-зелеными глазами, презрительно сморщилась и в слизеринской манере поинтересовалась:  — Куда спешишь, Уизли? Неужто Поттер отпустил с тренировки из-за твоего отвратительного внешнего вида? Джинни взорвалась и с ревом бросилась на мерзавку.  — Что здесь происходит? —над их головами тут же разнесся ледяной голос Снейпа. Как и всегда, слизеринский декан пришел на защиту своей змейке. Ведь Слизерин — это концентрированная кислота самых отвратительных качеств. Бросив напоследок змеюке угрожающий взгляд, гриффиндорка решила отомстить.