Джинни Уизли и Межфакультетская война

Джинни бухнулась обратно на кровать, упершись ошалелым взглядом в потолок. Гермиона опустилась рядом, и как-то очень по-матерински нежно улыбнулась: — Пожалуйста, если собираешься нарушать правила, хотя бы не рассказывай мне об этом. Мне и так стыдно смотреть профессору МакГонагалл в глаза из-за моих друзей. Сделаю вид, что я не знаю о твоих желаниях и планах. А что насчет Гарри? Ты, кажется, еще недавно собиралась выкрасть духи Малфоя, которые Гарри почувствовал в Амортенции. Джинни начала краснеть, и Гермиона быстро переключила тему: — Так, о чем вы там с Гарри говорили, когда вас прервал Рон? Джинни благодарно улыбнулась ей и ухватилась за возможность уйти от мыслей о Королеве Слизерина в одном только знамени ее же факультета: — Пыталась донести до нашего глупыша причину его интереса к Хорьку. Гермиона тут же нахмурилась: — Зачем? — Как это "зачем"? Помочь надо человеку, — Джинни благоразумно решила не говорить, что по большей части ей просто была невыносима мысль, что слизеринец не дает гриффиндорцу. — Джиневра, мы уже говорили об этом, — вот и знакомые мамские нотки подъехали. Всяко лучше, чем молчаливая насмешка за так некстати появившийся интерес к Паркинсон, да еще такой. — О чем, мамочка? — О том, что это не наше дело, и лезть туда не следует. — Ты против их отношений? Гермиона долго молчала, кусая губу и соображая, поймет ли ее пятикурсница. Видя это, Джинни старалась держать самое серьезное свое лицо. Гермиона оценила старания и с крайне печальным, даже каким-то скорбным видом начала: — Я не против. Я даже за, если это сделает Гарри счастливым. Против сами обстоятельства. Думаю, Гарри прав: Малфой действительно стал Пожирателем, — Джинни охнула и села рядом, — Доводы, которые приводит Гарри, довольно логичны. Возможно, он даже получил задание. Сторона, которую Малфой выберет в войне, не подлежит сомнению. Джинни молчала, глядя в бордовое покрывало. Она никогда не рассматривала вопрос с этой стороны. Со стороны настоящей войны. Гермиона продолжила: — Конечно, Гарри не мог влюбиться в кого-то, с кем было бы легко и правильно. Он ведь живет борьбой, дышит проблемами. Для него было естественно влюбиться в кого-то вроде Малфоя. Я впервые задумалась об этом еще на первом курсе, хотя еще не читала ни о психологии, ни о гормонах... На третьем все стало очевидным. От них разве что искры не летели при любом контакте. Гермиона на минуту улыбнулась своим мыслям, но тут же вновь опечалилась: — Я была уверена, что они и сами справятся. Правда. На четвертом я разочаровалась в их способности додуматься до адекватного честного разговора, но вмешиваться постеснялась. Теперь жалею. Сохранять голос ровным у нее уже не получалось: — На пятом у Гарри появилась девушка, и я надеялась, он сможет перерасти, преодолеть. Но нет. Малфой тем временем выбрал свою сторону. Сторону Амбридж, которая мучила Гарри. И как бы мне ни было жаль его, на войне нет места для чувств. Я не знаю, насколько это серьезно. Не знаю, сможет ли он перешагнуть через это. Я не знаю, испытывает ли Малфой что-то в ответ. Если это так, то я не знаю, почему он на стороне Волдеморта. Я не знаю, сможет ли Гарри пережить отказ, если мы ему расскажем, обнадежим. Я боюсь за него. Не знаю, что вообще будет с ним, с нами всеми и этим миром, как сложится наша судьба, если он ему признается. Я ненавижу то, что я не знаю так много, что не могу принять правильное решение. Принять неправильное страшно, поэтому я решила не делать ничего, игнорировать речи Гарри о Малфое и никак не лезть в их отношения. Под ударом моя семья, мои друзья и их семьи. Я просто не могу всеми вами рисковать. Гермиона окончательно расплакалась, и Джинни крепко обняла ее, продолжая осознавать. Понимая, что признание Гарри Малфою может лишить ее семьи и друзей, она все больше убеждала себя не лезть в это. Ее война любовного фронта стала казаться детской нелепостью. Бороться со слизнями в учебе, квиддиче и любви — весело и увлекательно, но… Впереди вещи куда более страшные и серьезные. Мерлин, ну почему, почему они вынуждены думать об этом в 16 лет? Вот бы не было никакой войны… А что, если…нет, это конечно невозможно, но… что, если Малфой ответит Гарри взаимностью? Что, если на войне чувствам как раз самое место? Что, если нам — самым смелым и отважным, не нужно правильное решение? Быть может, сейчас не нужно продумывать наперед то, что предугадать невозможно? Может, нужно просто жить? Много вопросов, к черту ответы, действуем! На следующее утро Джинни поднялась с горящим внутри огнем решимости. Отчаянной, неразумной, гриффиндорской решимости без решения. Гарри, Рону и Гермионе нужны нормальное юношеское времяпровождение: много любви, смеха и секса. Не должно быть никаких мыслей о войне в 16 лет. Пусть все Темные лорды мира идут к Мордреду. На чай. И обкончаются с ним до смерти. Наш Гарри влюбился и будет любить! А что лучше побеждает войну, если не любовь? Правильно, алкоголь. В гостиной как раз висело объявление о скором походе в Хогсмид. Никакой войны, кроме любовной!