Джинни Уизли и Межфакультетская война

Они остались вдвоем, застывшие посреди темного холодного коридора. Только трепещущий свет огня редких факелов переливался на смоляных волосах и бередил искрами в темно-зеленых влажных глазах. Точно сентябрьский лес. Джинни тяжело сглотнула горечь во рту, завороженно глядя на Панси. Восковой фигурой застыла она прямо и гордо, смотря в темноту, где исчез Драко. Раскол чего-то невидимого звенел осколками в воздухе. Она чувствовала его, видела блеск влажности в глубине сентябрьских лесов, ощущала потребность что-то сделать, что-то сказать, но смогла только протянуть дрожащую руку и коснуться белеющего плеча под сползающей мантией. Дрожь прошла по прямой спине, и черно-алая тяжелая ткань окончательно сползла до локтя. Почти светящаяся в темноте кожа выглядела невероятно соблазнительно, но Джинни подхватила мантию и натянула ее обратно на зябкие плечи. Осторожно, кончиками пальцев убрала черную прядь чуть в сторону, чтобы видеть вздернутый покрасневший нос и темные дорожки до сжатых побледневших губ. Из-под мокрых дрогнувших ресниц на нее покосился темный блестящий зрачок. В нем яркими пятнами маячило отражение. — Что теперь, Уизли? — низким, ломаным голосом спросила Панси. — Я...не знаю. — честно ответила Джинни. — Тогда зачем стоишь тут? — по старой привычке, как по рефлексу, попыталась изогнуться тонкая черная бровь и скривились губы. На ее зубах кровавыми пятнами виднелась съеденная помада. — Любуюсь. — у нее не было сил придумывать ответ, кроме правды. Панси подняла обе брови. У нее тоже не осталось сил даже удивляться. — Ну, а еще в гостиной наверняка сейчас бушует Гарри. Или истерит. Или бьется головой о стенку. Искусанные губы слегка дрогнули, и уголки поползли вверх. Да, так гораздо лучше. Внезапно Джинни ощутила такое воодушевление от того, что смогла повеселить Панси, словно их эмоции отражались друг от друга в двойном объеме. — Да уж, обуреваемый гормонами олененок на стадии полового созревания — это страшно. — ломано, но искренне усмехнулась Панси. Джинни показалось, что она слегка подлетела на ее радости. Едва не подпрыгнув, она двинулась куда-то вперед, чтобы не стоять на месте. — А то! Ты еще не видела Рона этим летом! — Упаси меня богиня лесбийства. — смешно фыркнул вздернутый опухший носик. — Такая есть? — Ох, Уизли, — с легкой улыбкой Панси увлеченно разглядывала темно-серую стену. — Может быть все, если захотеть. Сначала Джинни пыталась понять, что такого интересного на этих стенах, кроме камня. Затем что-то в этой фразе начало слегка напрягать ее. А потом она вспомнила вызнанное в гостиной Слизерина сегодня, и жар разом опалил ее лицо, а затем и тело. Слегка запутавшись в ногах, она продолжила двигаться несколько механически, смотря в темноту перед собой. Сбоку тихо, но оглушительно в полной тишине ночного замка, хмыкнула Панси. Джинни перевела на нее глаза. Хитрые лисьи зрачки выжидательно смотрели. И когда только успели исчезнуть потеки туши и следы помады? — Ну... — осторожно начала Джинни, неуверенная, правильно ли она понимает то, что понимает, что понимает Панси, — Я бы хотела вернуть свою одежду. Змейка звучно фыркнула: — Какая вежливая просьба для оглушившей меня и насильно раздевшей... — Ой, извини! Ты сама видела, для какого важного это было дела! — И видела, к чему это привело. — непреклонно вздернула нос вредина, — Не кричи, если не хочешь, чтобы нас поймал Филч. — и только выждав несколько мучительных секунд, продолжила, — Так и быть. Верну тебе твое провонявшее потом и метлами шмотье, но не хочешь же ты, чтобы я раздевалась прямо посреди этого коридора? Вообще-то, она хотела, но в ответ помотала головой. — Куда ты идешь? — скрипучим голосом спросила Джинни через несколько минут, чтобы спросить хоть что-нибудь. — Я-то иду в свою комнату, а вот куда идешь ты? — полностью оправившись, Панси вернулась в режим старой недоброй сучандры. — Ну, мне ведь все равно, куда идти, — сообщила Джинни своим ногам. — Я где-то пережду самую бурю, а завтра попробую объяснится перед Гарри и... — она неопределенно повела рукой в темноте, — как-то разрулить эту дичь, что мы...я тут намутила. Многозначительно хмыкнув, Панси ускорила шаг. Посчитав это за знак, что стоит отстать от нее, Джинни замедлилась и осталась чуть позади. Как-то эта змея умудрялась шагать изящно даже в этих квиддичных ботах... — Раз уж мы с тобой оказались сестрами по несчастью, — словно в воздух произнесла удаляющаяся фигура, — То у меня как раз есть собственная комната, где ты можешь в полной мере насладиться последствиями своей ужасной ошибки. Или просто выспаться перед завтрашними разборками, как уж пожелаешь. Сначала Джинни показалось, что все ее тело заморозили в ледяную статую прямо с открытым ртом. Затем ее словно облили кипятком, и, ошпаренная нереальностью происходящего, она понеслась вперед, за тонкой удаляющейся спиной. Джинни не знала, к чему это все приведет, но была уверена, что к чему-то хорошему. Комната старосты Слизерина ожидаемо была выкрашена в темно-зеленые тона. Тяжелые шторы закрывали черноту озера за окном, а просторную кровать прикрывал невесомым облачком балдахин. Панси змейкой скользнула за дверь и втащила следом Джинни, от неловкости потерявшей последние навыки координации конечностей. Сняв со стены канделябр, она сменила холодный свет Люмоса на теплое пламя двух свечей. В молчании скинув ботинки у двери и подойдя к кровати, Панси поставила его на прикроватную тумбочку, а затем без всякого стеснения принялась раздеваться. Застывшая у дверей березой Джинни огромными глазами наблюдала, как ее мантия опустилась комком к босым ногам. Как тонкие пальцы щелкнули тяжелым ремнем, расстегнули пуговицу, и квиддичные штаны упали вниз. Тонкие ноги вышагнули из них, и взгляд невольно пополз вверх по белой коже, мимо коленок к худым бедрам и... — Ты так и собираешься стоять и пялиться? Мне тоже нужна моя одежда, знаешь ли. — Несмотря на строгий недовольный тон, болотные глаза искрились весельем и чем-то похожим на предвкушение. Панси выглядела, как дикая кошка, вышедшая на охоту в ночь. Заторможенно и неловко, Джинни сняла мантию с эмблемой Слизерина. Это было почти единственным, что уцелело на обгоревшей ткани. — Хотя, знаешь, — громко хмыкнула Панси, и на этот раз в ее голосе звучало реальное раздражение, — Брось лучше ее там, домовики подберут и, надеюсь, успеют к утру сделать новую. Не хотелось бы объяснять профессору Снейпу, как я сожгла свою мантию. — Извини, — все, что Джинни смогла выдавить. Панси только покачала головой с улыбкой, гарантирующей, что извиняться перед ней придется еще долго и упорно: — Надеюсь, хотя бы с моей рубашкой и юбкой все в порядке. Изо всех сил стараясь не смотреть на сверкающую белизной кожу и виднеющееся из-под футболки кружевное белье, Джинни стянула с себя слизеринский галстук, рубашку и вышагнула из юбки. А когда подняла после этого взгляд, Панси уже полулежала в кровати, полностью накрывшись одеялом, а скинутые футболка и бюстгальтер валялись у тумбочки. Когда она успевает?! Это же просто нечестно! Несмотря на это, сама змея не стеснялась нагло разглядывать представшую перед ней в одних трусах девушку. Сложив руки на груди, Джинни насупилась, но подошла к постели, завороженная игривым огоньком в болотных глазах. — Так где мне спать? — Ты видишь здесь еще кровати? — риторически спросила Панс, выгнув бровь, и тут же продолжила, демонстративно отворачиваясь набок, — Хотя, если хочешь, ты всегда можешь брать свое шмотье и валить в свою башню к своим добрым друзьям-гриффиндур... Что бы она ни говорила, а дурой Джинни не была. Поэтому мгновенно залетела квоффлом под одеяло, скользнула поближе и изо всех сил обняла Панси со спины. Ну, чтобы грелась. Панси погреться была не против. Она повернула через плечо голову, впервые явив взору чистое лицо без следов косметики. Большие и доверчивые почти без ресниц глаза, полупрозрачные брови, бледно-розовые губы — именно так она была еще прекраснее. Джинни завороженно провела пальцами по ее щеке со следами неровностей. Паркинсон нравилась ей, но такую Панси можно было только любить. Долго любоваться собой она не позволила, к великому сожалению, легко извернулась из обнимающих рук, приподнялась и задула свечи. Спальня погрузилась во тьму. Теперь можно было ориентироваться только на ощупь, и Джинни с радостью ориентировалась в ней. Под ее пальцами были тощие ребра, тонкая кожа, чуть подрагивающий живот, выпирающий пупок... От каждой выученной детали хотелось улыбаться и выть в потолок от счастья. Кажется, когда острый ноготок в ответ беззастенчиво скользнул сразу по бедру, Джинни все-таки взвыла, но едва ли уже могла оценивать происходящее. Она была слишком занята тем, чтобы узнать каждую деталь о Панси. У нее тонкие предплечья, которые страшно сжимать, даже когда очень хочется. У нее сильные ноги и острые колени, которые могут больно ударить в момент, когда она зажимается от яркости ощущений. У нее гибкая спина, выгибающаяся в ответ на каждое движение пальцев. Длинные ногти, яростно царапающие дерево спинки, простыни, раздирающие подушку — что угодно, но не саму партнершу. У нее низкий шепот и звонкие вскрики, которые она подавляет, вцепляясь острыми зубами в тонкие пальцы. Джинни осторожно вынимает их, чтобы Панси не ранила себя слишком сильно, и вставляет свои. — Заботливые...гриффы, — пыхтит, едва не рычит слизеринка. — Да, — усмехается гриффиндорка в ответ, — Мы такие. — Я-а...передам...Драко. — Лучше...лучше он сам...узна-ает. Неподъемные мысли с трудом передвигаются в голове, и у Джинни уже не хватает сил на то, чтобы заботиться о чем-либо, кроме того важного вопроса, почему эти узкие бедра так сильно обхватывают ее ногу, и как называется этот размер груди, кроме как "великолепный". Наверное, никак, потому что Панси великолепна целиком. Как Джинни и предполагала, все лучшее в слизеринцах запрятано внутри. Но она даже не подозревала, насколько это буквально.

Слизерин : Гриффиндор 6:0