Джинни Уизли и Межфакультетская война

Уже на следующий день все говорили о загадочной возлюбленной Поттера и ревнивой Уизли, отравившей соперницу. А так же о том, что в эту историю как-то подмешался Малфой, что не было понятно никому. Кроме Джинни, что сидела, покачиваясь, на своей кровати и силилась понять, как она оказалась в том, в чем оказалась, и как отсюда выбираться. Сам главный объект обсуждений усиленно прятался от нее, Рон с Гермионой в какой-то своей драме по уши не стремились разбираться в еще одной. Да и не могла Джинни от них этого требовать, ведь целиком и полностью сама заварила этот котел непонятного зелья, и только ей лихорадочно кидать в него все подряд ингридиенты, надеясь получить хоть что-то похожее на то, чего хотелось. Самое главное — ее кинула Паркинсон. Точнее, не показывала и чешуйчатого хвоста из подземелий. Они не могли пересечься на уроках, так как учились на разных курсах, сидели с разных сторон Большого Зала, и даже в коридорах Панси регулярно была окружена кольцом своих змеюк. Дни тянулись премерзко скользкой жвачкой, а подобраться к ней не удавалось. Как и к Гарри. Джинни с трудом удалось заставить себя двигаться этим утром. Тащиться по бесконечным лестницам и одинаковым коридорам, переходя из кабинета в кабинет, таскать ставшую вдруг неподъемной сумку, бессмысленно водить пером по пергаменту, не следя за текстом. В такие дни ее здорово отвлекала Луна, и казалось иногда, что подруга — единственное ее спасение. — Хей, полоумная! — крикнул какой-то придурок сбоку, пробегая мимо со своим ржущим другом. Не размениваясь на мелочи, Джинни послала им вдогонку Летучемышиный сглаз. Сразило обоих. — Иногда мозгошмыги разъедают мозг так сильно, что там не остается ничего человеческого. — сказала Луна какой-то пылинке перед своим носом. У Джинни не было сил выслушивать все это, даже если она по-прежнему любила подругу с теплотой и нежностью. Просто это был тот день, когда хотелось зарыться в нору и не вылезать оттуда. Кажется, она пропустила момент, когда Луна ушла в туалет и задержалась там. Джинни не хотелось проявлять маньяческие закидоны, так что она осталась в коридоре покачиваться на подоконнике и подпевать этому ушному завывателю. Из находящегося рядом кабинета Трансфигурации вдруг почти выбежал Гарри. Быстрым шагом он направился прямолинейно в сторону туалета для девочек, не оборачиваясь и не замечая Джинни. Которая вовсе не была сталкеркой. Просто такое поведение было необычно для Гарри-невинной-оладушки, влюбленной в парня. Спрыгнув, Джинни небрежной походкой пьяной лисы отправилась следом. На достаточном расстоянии, чтобы не так очевидно. Здесь разворачивалась превосходная по всем меркам картина. Из туалета в обнимку вышли Гермиона и Луна. Гарри остановился перед ним, кажется, пытаясь сказать что-то в поддержку лучшей подруги. Джинни опустила глаза. Внезапный конфликт в этом треугольнике Маклаггена, Рона и Гермионы развился так неожиданно, но прямо на их глазах, и они все не имели понятия, что с этим делать. Джинни даже не могла бы сказать что-то для Гермионы, ведь она сама не была лучше со всем этим подростковым дерьмом. Поэтому она вжалась в нишу, когда мимо пронеслись кудрявые вихры. Трусливо. Она не чувствовала в себе сил, чтобы помочь сейчас хоть кому-то, даже себе. Джинни ненавидела чувствовать себя слабой, но не становилась сильнее от этого. Из-за угла донеслись голоса: — Хочешь пойти со мной на вечер к Слизнорту? Джинни будто приподнялась над своей личной драмой. Она не хотела подслушивать, видит Мерлин, просто так получилось. — На вечер к Слизнорту? С тобой?.. — ошарашенно переспросила Луна. Джинни собралась уходить, когда ей в голову пришла офигенная идея. — Ага, — сказал Гарри. — Туда полагается приходить с кем-нибудь, ну, и я подумал, может, ты захочешь... То есть... — Он замялся, формулируя свои намерения. — То есть просто по-дружески, понимаешь. Но если тебе не хочется... — О нет, мне будет очень приятно пойти с тобой по-дружески! — радостно отозвалась Луна. Джинни поспешила туда. — Меня никогда еще никуда не приглашали по-дружески! Это ты к вечеринке выкрасил себе бровь? Мне тоже так сделать? — Нет. — ответил Гарри. — Это я нечаянно, попрошу Гермиону поправить. Значит.. Он обернулся, замечая подходящую Джинни. Она заметила, что одна бровь на его лице и правда стала ярко-желтой. Подавив усмешку, она подошла ближе. Луна с любопытством смотрела на нее, наклонив голову, а во взгляде Гарри настороженность постепенно заменяла растерянность. — Ты не можешь пойти с Луной. — сказала Джинни не так твердо, как хотела. И нечаянно добавила слишком много вызова. Конечно же, Гарри его тут же принял, поворачивась на нее всем телом. В его глазах, ставшими чуть блеклыми за последние дни, знакомо загорелось что-то интересное. Луна, покачиваясь с пятки на носок, наблюдала за ними с детским любопытством, приоткрыв рот. — Почему? — наконец спросил Гарри. Он не испытывал ревности ни к одной из них, Джинни ясно видела это, и оно придало ей немного уверенности: — Потому что Луна идет со мной. Гарри вопросительно посмотрел на Луну. Та же, как и всегда, выглядела удивленной каждой трещинкой в мраморе пола и в то же время знающей тайны Вселенной. По ее всегда круглым глазам невозможно было понять, что она тоже услышала это в первый раз. Гарри, нахмурившись, посмотрел напоследок на Джинни и сказал только Луне: — Тогда, приятно было с тобой поговорить. Увидимся на вечеринке. Рад, что вы снова сошлись. Адресовав последнюю фразу своим ботинкам, он протиснулся мимо Джинни и ушел, наверное, исправлять свою бровь, пока это не увидел Малфой. Крику-то будет... Луна так и стояла, покачиваясь, и с интересом наблюдала за переплетением одной ей видных нитей в воздухе. Джинни подошла к ней, мягко взяв за руку. — Слушай, извини за это. Но ты пойми, это было очень важно. Не отрываясь от изучения, Луна ответила с нежной улыбкой: — Здорово, когда все встает на свои места. Нарглы радуются. Скоро они развешают омелу... Джинни улыбнулась широко, как не было уже очень давно. И лишь слегка нервно. — Так что, Луна, пойдешь со мной на вечеринку по-дружески? — Конечно. Я очень люблю ходить с тобой вместе по-дружески, Джинни Уизли. Ты всегда можешь защитить меня, а еще ты очень радуешь мозгошмыгов, когда так хорошо умеешь любить. Замявшись, Джинни тоже уставилась в воздух. На секунду ей показалось, что она действительно видит паутину полупрозрачных множественных нитей, тесно переплетенных друг с другом, но потом, к счастью, прозвенел звонок. Все продолжалось, как и должно.