Кукла колдуна

       — Алек?       Я подвешен под потолком, опоясываемый шёлковыми розовыми лентами. Я как будто повис в воздухе, окружённый мягкими, нежными облаками. Прям как та актриса из фильма про Кин-Конга, когда она попала в пропасть с огромными толстыми лианами. Жаль только, что меня не спасёт гигантская волосатая горилла. Моя голова максимально запрокинута назад и её удерживает удушающая лента, не позволяя опуститься ещё ниже. Руки и ноги немеют, находясь в одном положении и перетянуты лентами, пальцы холодеют, я их не чувствую. Вообще не чувствую собственного тела, будто его отделили от головы. Я медленно открываю глаза и ощущаю присутствие Магнуса: он стоит в дверном проёме и по обыкновению скрестив руки на груди, смотрит на меня. В нос бьёт запах одеколона, но, если честно, мне он не нравится. Я люблю настоящие запахи. Не в силах повернуть голову, я улыбаюсь, чуть смеясь. Наконец-то он пришёл.        — При-иве-е-ет, чернокнижник! — протянул я, шире улыбаясь. Наверное, если взглянуть на меня со стороны, я выгляжу как маньяк, пытающийся покончить с собой. — Как прошла встреча с клиентом?        — Прекрасно. А ты, как я вижу, решил вновь позабавиться? — он сделал акцент на последнем слове, ясно давая понять, на что намекает. Я услышал его тихие шаги, приближающиеся ко мне. Но они тут же остановились и в комнате опять стихло. — Что на этот раз?        — Ах, это? Новый вид казни. Ты же знаешь, что я хочу когда-нибудь суициднуться, вот и решил испробовать, вдруг подействует, — ответил я без всяких сомнений. Так наивно, беззаботно, будто я либо дурачок, либо ребёнок. — Ленты опоясывают жертву, не давая ей возможности выбраться и медленно душат её. Ей кажется, что она парит в небе, но на самом деле тело ослабевает, перестаёт двигаться, немеет, а на шее словно верёвка надета. Жертва не может выбраться, так как тело словно окаменело и она умирает долгой мучительной смертью. А я провисел всего два часа и страшно хочу в уборную!        — Удивительно... Но если ты хочешь выйти, почему бы тебе не слезть?        — А как же моя смерть? Получается, я зря потратил своё время? — изобразил удивлённое лицо, но кажется этому магу не нравится происходящее.        — Повторишь в следующий раз, а теперь слезай, у меня к тебе есть разговор. Так что давай побыстрей.        — Как скажешь, Бейн.       В правой руке у меня находились стальные ножницы, которые я каким-то чудом не выбросил. Я резко дёрнул рукой и одним движением отрезал три ленты. Моя голова опустилась на несколько сантиметров вниз, увлекая за собой плечи. Такое чувство, словно она сейчас оторвётся. Руку намертво удерживают ленты, сдавливают её ещё сильнее, она синеет, но я ловко отрезаю несколько лент, освобождая верхнюю часть тела. Не удержавшись, я выскользнул из оставшихся лент, освободив ноги из шёлковых петель, и упал на пол. Я простонал, ощутив боль где-то в левом плече, и, как амёба, медленно перекатился на спину, вытягивая руки параллельно полу и скрещивая запястья. Повернул голову в сторону двери и увидел мага, стоящего в нескольких сантиметров от неё. Он, как обычно, выбрал один из своих многочисленных, дорогих, роскошных нарядов: бордовый пиджак, расшитый золотыми нитями, и чёрные штаны с лакированными ботинками. Я на минуту застыл, заинтересованно смотря на него, но после улыбнулся, отвернувшись. Поджав под себя ноги, я встал на колени и, оперевшись на ручку кресла, бодро вскочил, словно не чувствуя тяжести и слабости в теле. Быть примитивным — это настоящее мучение. В какой раз удивляюсь их образу жизни, поведению и так далее. Они заметно отличаются от нас. Нас? Теперь уже буду стараться говорить «от сумеречных охотников», а иначе меня не поймут.        — Я сказал побыстрее, а не... Не так, как ты сделал. Впрочем, это не важно, главное, что ты свалился и пререстал испытывать потолок на прочность, — быстро сказал он, играя бровями.        — Ох, поверь, твой потолок столько на себе испытал, что мои сорок два килограмма ничто, — ответил я, запуская пятерню в волосы. — Но давай не об этом. Кто же сегодня был твоим клиентом? Дай угадаю, это был один из охотников? — игриво спросил я, пройдясь по дорогому персидскому ковру, что приятно щекотал ноги. Бейн усмехнулся, отмахнувшись, а я проследил за каждым движением пальцев на его правой руке, которые были украшены драгоценными перстнями. Вплотную подойдя к магу, я закинул руки на его плечи, смотря в его кошачьи глаза. Мне нравится цвет этих глаз, да и лицо Магнуса очень похоже на мордочку Председателя Мяо. А ещё мне нравится тушь и тени, что делают его глаза более выразительными. — Это была Изабель? И, кажется, она не только приходила спросить про меня...        — Угадал. Об этом я и хочу с тобой поговорить.

***

       — И что же мне будет взамен? — у нас появилась «миссия», связанная с моим самоубийством. Конклав решил от меня окончательно избавиться.        — Когда ты стал таким жадным?        — От тебя научился. Но... Блин, это весело! Меня хочет убить Конклав, которому я чуть ли не поклонялся, чтил их законы, которые уже забыл после снятия рун! Но это так забавно! Я должен умереть на их глазах, показать, что меня больше не существует! И это просто охренительно! Ты так не думаешь? — сидя на бархатном кресле, я наклонился к Магнусу, желая услышать ответ. Он отрицательно покачал головой. Я наигранно улыбнулся и откинулся на спинку кресла, прижимая ноги к груди и обнимая их руками. — Кстати, почему именно Иззи доложила, что на меня объявили охоту? И почему Конклав решил меня убить, а не заключить под стражу? Знаешь, у них там зашибенные тюрьмы!       Я снова посмотрел на Магнуса, но он сделал плавный жест рукой, соединив большой и остальные пальцы, приказывая мне замолчать. Я послушно замолчал, пальцами проведя по губам, словно застёгивая молнию. Маг вскинул брови, заинтересовано смотря на меня. Люблю, когда он так на меня смотрит, ища в моих глазах ответы, скрытую уловку, хитрость. Люблю, когда его глаза превращаются в ярко-жёлтые кошачьи глаза, выманивая всю правду наружу, рассеивая весь злой умысел.        — Ты принимал нейролептики? Слишком весёлым ты выглядишь, да и поведение ничуть не лучше.        — С каких это пор мой колдун спрашивает, что я принимаю? — прошептал я, поменяв позу. — Обычно, ты не интересуешься подобными вопросами. Нет, я не пил нейролептики. Я утром знатно нахуярился антидепрессантами, чем повысил риск развития мании. Офигенное чувство!Теперь я проведу весь вечер и всю ночь в безделье и в безудержном веселье! Кстати о ночи, последней ночи. Я хочу провести её в Пандемониуме — в моём любимом месте, где я впервые тебя встретил.        — Постой, не так быстро, я не успеваю следить за твоими словами, — он потряс рукой, быстро перебирая пальцами. В его взгляде сочеталось аж несколько эмоций сразу, что изрядно рассмешило меня: удивление, непонимание, тревога, смущение. И эти чудесные густые брови, смещённые к самой переносице. Боже, мне чертовски нравится наблюдать за мимикой его лица! Но, что-то есть в этом взгляде, что заставляет задуматься о серьёзности остальных эмоций. — Всё это как-то не серьёзно. Неужели Конклав действительно хочет от тебя избавиться?... А я ведь говорил тебе, предупреждал, просил... Непослушный ангел, вечно заставляешь беспокоится. И что теперь делать, когда ты на крючке у Конклава и смерти?       Он продолжал что-то говорить, то и дело перескакивая с тему на тему, меняя ход мыслей, в точь точь как я, когда у меня начинаются приступы эйфории и повышенной активности. Вот только меня это раздражает, ненавижу, когда меня кто-то пародирует. И единственный способ заткнуть разговорившегося мага — это подарить ему один из своих чарующих поцелуев. Незаметно для него я встал с кресла и приблизившись к нему, оставил жаркий поцелуй на его сухих губах. Он не ответил, дернувшись от неожиданности, но я и не ждал более. И лишь когда его руки очутились на моей талии, я резко разорвал поцелуй. Магнус ошарашенно посмотрел на меня, а я рассмеялся в ответ на его взгляд. Я снова запрыгнул на кресло, запрокинув голову и надавив на нижнюю губу большим пальцем. Улыбался, как безумец, и рвано дышал, словно вынурнул из глубокой воды. По телу пробегает дрожь, глаза щипет, а сердце с каждым разом ускоряет тембр. Эйфория... Чёртовы антидепрессанты. Хоть бы не сорваться сейчас. Но это по крайней мере лучше, чем ощущать страх и сидеть в уныние. А держать баланс между манией и депрессией я не могу, всегда приходится выбирать что-то одно.        — Алек? — я повернул голову, уставившись на мага. — Всё хорошо?        — Всё просто чу-удесно! — надо поскорей сбросить выброс эйфории, а иначе... Кому-то не поздоровится. И куда же я дел нейролептики? Неужто Председатель Мяо их схрумкал? — Ну так, что насчёт ночи? Ты отпустишь меня? А может лучше пойдёшь со мной, м? Мне одному скучно будет...        — Алек... Хорошо, я пойду с тобой. Но только при одном условии: ты от меня и на шаг не отойдешь. Ясно? Я не хочу тебя потерять, а ты не должен пропасть из поля зрения.        — Ясно.        — И обещай, что сегодня ты никого не убьёшь. Мне надоело возиться с трупами, а тем более с охотниками, — он продолжил давать глупые наставления. Я лишь киваю и невинно смотрю ему в глаза, а сам мысленно усмехаюсь. Глупый маг. Очень глупый, тупой маг. Я всё равно это сделаю и когда он увидет труп оборотня или примитивного, то рассердится, но потом остынет. Ему нравится, что я творю.        — Даю честное слово, но не клятву на крови.       Он встал, поправив роскошный пиджак и уже собирался уходить, даже не взглянув на меня. Дескать, собирайся что ли. Я ухватил его за запястье, останавливая.        — Прежде, чем ты уйдешь, я хочу тебя кое о чём попросить. Накрась меня.