Иллюзия

Посещать мероприятия с большим количеством людей всё ещё для Насти в диковинку. Лёгкая паника незримо, но навязчиво мелькает на фоне, вынуждая вновь и вновь устремлять глаза к выходу из комнаты. Находиться на тусовке, где фактически все младше тебя на пять лет и более — странно вдвойне. Поэтому она обращается за помощью к верному товарищу — алкоголю. Хочет встряхнуться и расслабиться. Как тогда, раньше, как умела это делать до всякого пиздеца. Присутствие здесь Глеба заметно ослабляет её нервозное состояние. Они проводят время раздельно, общаясь с гостями, но всё равно то и дело сталкиваются на кухне или балконе. Обмениваются почти идентичными ухмылками с разных концов комнаты, когда на фоне всё-таки звучит что-то из русского рэпа. Он сосредоточенно наблюдает. Не может избавиться от ощущения, что должен как-то приглядывать за девушкой. Блондин периодически таскает ей воду и кивает в сторону улицы. Ночная свежая прохлада позволяет ей дольше держаться в рамках условной трезвости. Всегда забавно смотреть на то, как кто-то начинает пьянеть. Глаза постепенно становятся стеклянными, речь замедляется, словно человек тщательно обдумывает заготовленные слова, при этом теряя в качестве. Плавно стирается ощущение времени и пространства. Люди выпускают наружу всё, что успели накопить до этого — неизрасходованная нежность, жажда внимания, долго сдерживаемые злость и агрессия во всех их проявлениях. Каждый неумолимо находит свою стадию. Но Настя остаётся самой собой. Юноша старается отыскать привычные признаки, но натыкается только на пустоту. Холодное прозрачное стекло, ограждающее её от всеобщего веселья. Она одинаково вежлива и обходительна со всеми, но он без труда считывает её фальшь. Рыжая словно играет по давно отработанному сценарию. Проходится по знакомым строчкам, улыбается в нужных местах и натянуто смеётся. Кокетничает на автомате, даже не задумываясь. С кем-то танцует, пьёт водку из хрупкой стопки на брудершафт. Глеб внимателен до чёртиков, и в какой-то момент это превращается для него в некое состязание. Он победно растягивает уголки губ, подмечая, как девушка устало вздыхает и подвисает в пустоту, будто давая себе пару секунд на перезагрузку. Через два часа после приезда она начинает всё чаще отлучаться в одну из ванных комнат. Рэпер списывает это на слишком быстрый обмен веществ, но потом осознаёт, что даже такая отмазка уже слабо прокатывает. Ему почему-то не хочется ей навязываться, хотя обычно его вообще не волнуют такие мелочи. Он видит симпатичную девушку в баре или на тусовке с друзьями и тут же подходит, осыпая комплиментами и пьяным флиртом. Чужое мнение всегда было неважно. Но сейчас всё иначе. Полагаясь лишь на чутьё, Голубин понимает — Настя не из таких. С ней нужно действовать более деликатно. В этом они однозначно были похожи — слишком высокий уровень личных границ и любовно оберегаемая тяга к одиночеству. С ним-то всё ясно, но откуда это в ней? — Всё хорошо? Может, на улицу выйдем подышать свежим воздухом за перекуром? — он ловит её на лестнице при выходе из комнаты. — Мне всегда нравился этот оксюморон, сто лет его ни от кого не слышала, — она нетрезво хихикает и цепляется за его локоть. — Как ты себя чувствуешь? Если что, могу достать тебе что-нибудь из аптечки или… — Расслабься, Ромео, — коротко отрезает рыжая, поправляя волосы. — Я в порядке. Опьянела немного, но я всё контролирую. — Поэтому ты облюбовала ванную? — он осторожно перехватывает девичью ладонь. — Нужно было позвонить. Парень кивает, великодушно позволяя ей эту ложь. Нутро сводит от стойкого ощущения, что его весь вечер упорно водят за нос, подсовывая липовую картинку реальности, вместо настоящей. И от того его интерес лишь прогрессирует. — Ты не большая фанатка вечеринок, насколько я могу судить, — констатирует он, когда они обходят дом по кругу и занимают просторные качели на заднем дворе. — С чего ты это взял? — А я прав? — Привычка отвечать вопросом на вопрос у вас с Германом, видимо, семейная, — цокает Настя с неодобрением, стреляя сигарету из его пачки. — Но да, ты прав. Раньше было как-то проще. Я фактически протусила почти все свои студенческие годы. А сейчас… Не знаю, многое изменилось. — Ты или мир вокруг? — Глеб умело направляет диалог в нужную сторону. — Скорее и то, и другое. Небольшой фонарь тускло освещает площадку, выложенную плиткой, перед ними. Девушка медленно обводит глазами ровно постриженный газон и распустившиеся цветы в аккуратных клумбах. Здесь тихо и уютно, и громко орущая в доме музыка совершенно не слышна. — Ты когда-нибудь ловил себя на том, что хочешь вернуться в прошлое и что-то изменить? Мол ты точно знаешь, в какой момент всё свернуло совершенно в другое русло, и тебе нужно именно туда, — выпаливает она, сталкиваясь с его изучающим взглядом. — Нет, не думаю, — юноша слегка пожимает плечами. — Это всё — один сплошной эффект бабочки. Невозможно предугадать, как подобное повлияет на твоё настоящее и будущее. — Значит, ты сторонник этой банальной теории о том, что «ошибки прошлого сделали меня тем, кто я есть сейчас»? — Но ведь в этом есть доля правды, согласись, — подначивает он, чуть растягивая гласные. Повисает тишина, пока рыжая размышляет над его словами, неторопливо делая одну затяжку за другой. Машинально вертит по кругу тонкий серебряный браслет с крохотной подвеской в виде ключа. — Что ты имела в виду? — невозмутимо продолжает рэпер. — Какой твой момент, ставший точкой невозврата? — Господи, я будто снова на приёме у психолога, — глухо смеётся она, шутливо хлопая его по бедру. — Хотя из вас вышел бы неплохой специалист, Глеб Геннадьевич. От молоденьких клиенток отбоя бы не было. — Ты ходишь на терапию? — удивляется он. — Да, уже год. Были проблемы, которые я не могла решить самостоятельно. Они сильно осложнили мне жизнь, поэтому пришлось отбросить собственные предубеждения и стереотипное мышление и попросить о помощи кого-то извне. — И как ты сейчас? — Хочется верить, что лучше, — с поникшим видом хмыкает девушка. — Но порой ловлю себя на том, что топчусь на месте. Новый день, старые загоны. Любопытство в душе Голубина можно ложками черпать — целый океан внутри. Он боится сказать что-то не то и спугнуть собеседницу. Интуиция подсказывает, что её поведение на этой тусовке неразрывно связано с недавней просьбой и нежеланием брать такси. — Я раньше думал, что люди сами выдумывают себе проблемы в попытке создать ненужную драму и получить долю внимания, — откровенничает он вдруг. — Но сейчас понимаю, что жизнь и без лишних иллюзий достаточно дерьмовая. Повзрослел, наверное. — Пора бы уже, в твои-то годы, — ехидно замечает Настя. — Но это весьма похвально. Я до этого жила с уверенностью, что это только со мной происходят какие-то вещи. А теперь знаю, что куча людей тоже сталкивается с ними. От этого как-то проще. — Например? — Трудности с социализацией, тревожность от неясности будущего. — Поэтому ты начала ходить к психологу? — Отчасти, — уклончиво отвечает она, бросая окурок в забытую кем-то полупустую бутылку пива. Парень мягко уводит разговор в более приятное русло. Они неспешно раскачиваются, наслаждаясь прохладой и спокойствием. Проходятся по стандандартным темам — любимые фильмы, интересные книги, политическая обстановка в стране. Рыжая расслабляется, и он явственно это чувствует. Приносит из дома тонкий плед и бутылку вина, оставляя комментарий о том, что на этой качеле они проведут ночь гораздо комфортнее, чем в окружении десятка пьяных подростков. Они непринуждённо беседуют и много шутят, распространняя тихую трель смеха по этому дворику. Между ними устанавливается та странная степень взаимопонимания и доверия, которая возникает у незнакомых людей на тусовке, которых объединяет изначально только одинаковое количество спиртного в крови. Ей кажется, что она может рассказать сейчас о чём угодно. Вино приятно кружит голову, тело немного тяжелеет. Глеб забивает в какой-то миг на все условности и укладывает макушку на девичьи колени, с довольным стоном вытянув ноги. Ему хорошо, просто до одури. Словно совпадают все знаки, и он застревает в этом моменте тотального счастья, попав на одну волну со вселенской гармонией. Блондин уже очень давно не испытывал подобного спокойствия и лёгкости, от чего сейчас хочет остаться в этом состоянии навечно. Девушка украдкой перебирает короткие светлые пряди, слушая историю о последнем футбольном матче в неудачной карьере Голубина, который в итоге привёл его к травме. Это его момент — тот самый, когда всё разделилось на до и после, и жизнь сделала крутой поворот. Он увлечённо болтает, вспоминая различные мелочи и бывших товарищей, совершенно не замечая, как прикасается к её ладони, мирно покоящейся на его груди. Скользит пальцами вверх по тонкому запястью, машинально поглаживая нежную кожу. Алкоголь в их крови выполняет свою функцию на ура: замедляет реакцию, развивает тактильность, снимает мысленные барьеры. Наверное, именно поэтому Настя сейчас никак не мешает происходящему, радушно принимая чужие прикосновения. В какой-то момент она предлагает пройтись по округе. На часах — около четырёх. Небо красиво окрашивается оранжевыми всполохами, знаменуя приближение рассвета. Они, не торопясь, совершают обход по коттеджному посёлку, перепрыгивая с темы научных открытий на обсуждение мемов. На юношеском лице то и дело мелькает искренняя широкая улыбка. Ему комфортно и весело. Появляется это пресловутое ощущение, будто они знакомы много лет, уже испытав друг друга на прочность через огонь, воду и медные трубы. Вся жизнь — как попытка ощутить чужое тепло и поддержку. Блондин мысленно ставит галочку напротив «Не умереть со скуки на дне рождения брата», переквалифицировав это в «Кажется, я встретил своего человека». Он кутает девушку в плед, заботливо придерживая сползающую ткань на её плече. Хотя и твердит себе, что просто ищет повод дотронуться до неё и оказаться чуточку ближе. Мнимая самоуверенность и повышенная чувствительность от вина ещё не исчезли. Его ведёт, как неопытного мальчишку. Словно это ему сегодня исполнилось семнадцать. На миг Глеба охватывает грусть. Во что превратилась его жизнь с этими правилами, установками и кучей мер предосторожности от излишнего внимания, если сейчас ему достаточно обычной беседы и случайного объятия для ощущения спонтанного счастья? — Я хочу что-нибудь съесть, — шёпотом оповещает Настя, когда они возвращаются в дом. — Сейчас почти шесть утра, ты серьёзно? Все уже спят, — шипит он, кивая на подростков, уснувших в разных углах гостиной. — Ну и что? Я быстро, подожди меня здесь. Она потихоньку пробирается между безвольными телами на кухню. Застыв на входе в просторную комнату, рэпер видит только её спину, частично скрытую тёмной столешницей. Естественно, она что-то задевает. И, естественно, это что-то оглушительно падает, звеня на весь дом. Юношу пробивает на дикий смех, и он забавно давится им сам с собой, глуша в рукав толстовки. Рыжая пепелит его глазами с немой просьбой о молчании, приближаясь с коробкой пиццы в руках. Утаскивает его вверх по лестнице, находя свободную спальню в конце коридора. — У тебя точно чуйка, как у настоящего сталкера, — выдаёт он, падая на кровать с тяжёлым вздохом. — Почему? Она собирает волосы в объёмный, немного растрёпанный пучок и обустраивается рядом. Холодная сырная пицца сейчас видится самым роскошным блюдом на свете. Девушка тянет ему кусок, и Голубин перекатывается по большой кровати со спины на живот. — Это моя комната. Я жил здесь до своих семнадцати, — поясняет он, благодарно кивая. — Какое-то время мама надеялась на то, что я поумерю упрямство и вернусь, поэтому ничего здесь не меняла. А потом как-то не до того было. Думаю, ей не хотелось этого делать, чтобы не создавать впечатление, будто они просто стёрли меня из своей жизни и своего дома. — Часто сюда приезжаешь? — Настя заинтересованно осматривается. — В последние пару лет — да. Мама раз в месяц устраивает семейные ужины. По возможности стараюсь их посещать, но в крайнем случае всегда могу сослаться на какие-то дела в другом городе. — Мои отношения с родителями строятся по такому же принципу, — отстранённо роняет она. После еды их развозит ещё больше. Сказывается усталость и позднее время. Рэпер вежливо предлагает уступить ей место, но она знает, что из свободных комнат осталась только родительская спальня. Он тут же кривится, едва услышав это, и комично разводит руками, мол это судьба. — Обещаю не приставать, — подмигивает Глеб, передавая ей свои старые футболку и штаны, чтобы переодеться, и деликатно отворачивается. — Я вообще не собиралась здесь ночевать. И уж тем более не в твоей компании, — фыркает девушка, поджимая губы. — Мой друг должен был меня отвезти и забрать через пару часов. Но, как видишь, не сложилось. — Может, оно и к лучшему, — едва различимо бормочет он себе под нос.