Иллюзия

Глеб с трудом открывает веки. Голова гудит, мигрень волнами достигает висков, тут же заставляя поморщиться и парализованно замереть в одном положении. Настенные часы бездушно констатируют — уже около трёх. Громко застонав, ему всё же удаётся подняться. Зарывшись пятернёй в и без того растрёпанные волосы, парень пролистывает скопившиеся уведомления. С мрачным удивлением понимает, что то сообщение от менеджера в районе шести утра всё-таки было реальным. Он отписывает краткое: «Мы не сошлись. Просто дружеская встреча. Нигде не свети это, с комментами пусть идут нахуй сразу. Позвоню позже». На всё остальное забивает. Подождут. Ему бы в себя прийти хоть немного сперва. Кухня встречает беспорядком и пустым холодильником. Окинув унылым взглядом стол, заваленный бутылками, грязными тарелками и горой кружек, блондину остаётся только вздохнуть. Он заказывает что-то на завтрак и принимается за уборку, коротая время. Целенаправленно избегает телефон и от греха подальше вообще прячет его под диванные подушки. Сейчас, на трезвую голову, мучает чувство вины и стыда за вчерашние мысли и сомнения. Нужно позвонить Насте и обсудить с ней всё это. Ему хочется, чтобы она была в курсе, потому что это справедливо. Так правильно. Ведь это касается их обоих. Но рэпер понятия не имеет, успела ли девушка увидеть в ленте инстаграма эти проклятые фотки. Стоит ли ему придумывать какие-то отмазки? На прошедшей вечеринке она упомянула тот факт, что совсем неревнива. Ситуация, случившаяся ночью, представляется идеальной возможностью это проверить. Но Глебу всё равно немного страшно. Какой линии поведения нужно придерживаться? Они ведь не обсуждали бывших. Рыжая не знает, в каких отношениях он остался с Алесей. Что если она подумает, что он струсил и, забухав, поступил согласно клише и позвонил предыдущей пассии? «А ты разве не это сделал?», — с вызовом упрекает подсознание. Чёрт. И когда уже юноша научится анализировать последствия своих выходок наперёд? Разобравшись с делами, он прыгает в тачку и едет на студию. Выкуривает сигарету возле родного офисного здания и только тогда позволяет себе проверить уведомления. Парни с Династии в общем чате постят слитые фотки с Каф, сопровождая всё скабрёзными шутками. Отметки в соцсетях зашкаливают. Прилив безудержной злости вынуждает оставить твит, посыл которого весьма очевиден: «Мы с ней просто друзья, отъебитесь». В диалоге с Настей — полная тишина. Ни тебе «Доброе утро, как самочувствие после пьянки?», ни банального «Ты ахуел бросать меня ночью ради встречи с бывшей?». Фара скрипит зубами, но в порыве раздражения идёт в своём упрямстве дальше, также выдерживая молчание. Гадает, кто из них сдастся первым. Но уже предчувствует, что это будет именно он. Не стерпит, подав какой-то знак. Похуй. Сейчас ему бы отвлечься на работу в студии, чтобы мозг разгрузить. С девушкой он ещё успеет устроить разговор по душам позже. — Я смотрю, ты в этой жизни вообще ничего не боишься? — такими словами его приветствует Брайт наверху. — С глебовской самонадеяностью нигде не пропадёшь, забыл что ли? — с сарказмом добавляет Коля. — Вы давно не огребали? — блондин сверлит их обоих тяжёлым взглядом. — Быстро могу напомнить про чужие косяки. Димарс вырастает из-за спины с двумя коробками ароматной пиццы. Толкает его к узкому дивану, кивает на парней и закатывает глаза, скривившись, мол «Не обращай на них внимания». Рэпер передёргивает плечами, мгновенно переключаясь. — Много успели? — Ага, блять, если бы, — закипает друг, меняясь в лице. — Колян проебал флешку с демками, а у Вадима, естественно, ничего не сохранилось. Он же вечно свои архивы чистит. Полдня с этим разбирались. — Нашли в итоге? — обеспокоенно спрашивает Глеб, ведя носом по сырной пицце. — Конечно. В его кармане джинс. Через четыре часа. Он глухо смеётся, едва не давясь едой. Предсказуемая ситуация. Тридцать Девятый давно славился тем, что ему нельзя ничего доверить. Непременно что-то где-то оставит, забудет, перепутает. Однажды был показательный случай — команда попросила его присмотреть за билетами. В итоге тот улетел один, оставив парней в аэропорту. Телефон разрядился, и он только в отеле обнаружил сотню гневных посланий, что оказывается сел в самолёт вместе с их билетами. Коля долго извинялся и оплатил пару пьянок в баре, в знак искупления вины. — Так что всё-таки это было? — Дима осторожно подводит его к острой, но интересующей всех теме. — Нахуя ты ночью попёрся в клуб к Каф? Решил вспомнить старое? Фара ухмыляется, понимая, на что намекает приятель. Расставание с Алесей было необходимо обоим, и они это признавали, но это всё равно не спасло от остаточной привязанности. Из-за которой они потом ещё долгое время могли зависнуть вместе и переспать, на утро ограничившись неловким: «Это было ошибкой». — Нет. Я же с Настей, поэтому нет… Никаких больше девочек на стороне. Просто загнался ночью и поехал в Сохо. Загнался ещё больше и написал Каф. Она приехала и вправила мне немного мозги в нужное русло. Димарс удивлённо вскидывает брови. Это что-то новенькое. Насколько сильно ситуация вышла из-под контроля и насколько сильно это пошатнуло извечное спокойствие Голубина, если в итоге ему понадобилась помощь бывшей? — Хочешь поговорить? — Нет, — блондин плавно покачивает головой, уходя от неудобной темы. — Всё в норме, забей. Ты дописал текст к последнему треку? Питерский продюсер кивает и находит на столе потрёпанную тетрадку, тыкая засаленым пальцем в нужные строчки. Они постепенно входят в рабочий режим, увлекаясь процессом и не замечая ничего несколько часов. Дружной компанией рассаживаясь в машину Глеба, парни трепятся об анонсе очередного фильма Марвел. На сегодня дела официально закончены. Заехав сперва в любимое заведение Брайта и перекусив там, они негласно решают устроить продолжение, перетекающее в весёлую ночь. Открывают карту центра города и рандомно тыкают на первый попавшийся клуб. Все до сих пор ощущают на себе влияние похмелья, поэтому вовсе не против оттянуться где-то и залить внутрь новую порцию алкоголя в приятной обстановке. Настя звонит рэперу около полуночи, попадая на тот момент, когда он уже опьянел, но ещё способен притвориться трезвым. Раскусывает его в два счёта, понимая всё по излишне растянутому «Привет, малыш» и хриплому смешку после. Но подыгрывает. — Ты решил себя побаловать? — нахально спрашивает она, оглядывая себя в зеркало. — Третья пьянка за сутки? — Вторая. — А ночная вылазка в Сохо? — Значит, ты всё же видела фотки, — он победно растягивает губы. — Весь интернет имел честь их лицезреть. Как Алеся? В её голосе подвыпивший юноша не находит абсолютно никакого намёка на ревность или злость. Обычный дежурный вопрос. Словно они обсуждают погоду или надоедливых соседей. Хотя по факту — это первый раз, когда в разговоре речь заходит о его бывших. — Всё хорошо. Улетела в Париж на очередной показ, — неестественно ровным тоном выдаёт он. — Здорово, что вы смогли сохранить связь, — легко щебечет рыжая. Голубин недоумённо хмурит брови, душа в зародыше возмущение. Какого хуя? Твой парень утро встречает с бывшей в клубе, а ты даже тупой едкой шутки по этому поводу не отпустишь? Не закатишь истерику, не задашь уйму вопросов? Чокнутая, вот реально. — Я могу присоединиться или у вас там ночь чисто для парней? — невинно продолжает она, даже не заметив паузы с его стороны. — Мои ночи чисто для парней уже, видимо, канули в лету, — фыркает блондин, подтягивая к себе новую стопку. — Сейчас скину адрес. Когда Настя приезжает через час, он уже достигает кондиции: «Я люблю весь мир». Становится излишне тактильным и ласковым, с упоением целуя её и прижимая к себе, забивая на насмешливые взгляды друзей. — Ребят, вы же не обидитесь, если я украду эту очаровашку для себя на остаток ночи? — с показушной любезностью произносит она, ощущая чужие губы, влажно припадающие к шее. — Мы только за, — отвечает за всех Брайт с широкой улыбкой, — а то ещё немного и он тебя прямо тут разденет. Глеб разряжается волной мата, пока девушка утягивает его за собой в толпу, протискиваясь к выходу. Он вешается на неё, ни на секунду не разрывая физического контакта, и в такси, и после в лифте. Губы болят от нескончаемых поцелуев, но юноша выглядит настолько влюблённым и счастливым, что она не находит в себе силы остановить его. Вслепую они доходят до спальни, стягивая друг с друга немногочисленные предметы одежды. Рыжая вытаскивает ленту из волос и с игривой насмешкой завязывает ею рэперу глаза. — Мне всё больше и больше нравится эта ночь, — сообщает он с видом довольного кота. — Подожди немного, и всё заиграет ещё более яркими красками. Она толкает его к кровати и снимает джинсы, комком отбрасывая на пол. Потеряв зрение как орган восприятия, парень ориентируется в искусственно созданной темноте только на звук её голоса. Его жутко заводит происходящее. Но Настя не соврала. Отвлекая его внимание глубокими поцелуями, от которых Голубин пьянеет ещё сильнее, она подтягивает его ладони к изголовью кровати. Тот не отслеживает это, концентрируясь только на податливом языке в своём рту. Реальность даёт о себе знать и резко спускает его с небес на землю сухим щелчком и ощущением внезапного холода на запястьях. Инстинктивно дёргая руками, он быстро понимает, что сильно ограничен в движениях. — Серьёзно, блять? — хрипло бормочет со слабой паникой. — Я думал, это я должен был приковать тебя наручниками к кровати. — Шшш… Расслабься, тебе понравится. Голос у неё мягкий и успокаивающий. На секунду блондин теряет её тепло рядом. Острый слух улавливает шорох снятого белья. Устанавливается такая тотальная тишина, что внутренности в комок сжимаются. Мелькает мысль, что она может сейчас оставить его в таком виде одного. Но рыжая опровергает эти невысказанные опасения. Садится поверх его бёдер и соединяет губы в сладком неторопливом поцелуе. Водит ладонями по обнажённым татуировкам, слегка царапая ногтями нежную кожу. Обострённые нервы Фары играют с ним злую шутку, выдавая двойную порцию желания, замешанном на неспособности доминировать. Она поглаживает шею, ведёт языком по ключицам и плечам, оставляя влажные дорожки. Жмётся к нему всем телом, позволяя ощутить жар каждым сантиметром. Не даёт заскучать, повторно припадая к губам. Скользит языком по дёснам, параллельно совершая движение бёдрами навстречу. Рэпер глухо стонет, чувствуя, как напрягается член, больше не скрытый под бельём модного бренда. Из головки сочится смазка, и Настя удовлётворённо углубляет поцелуй, увеличивая степень трения. Мышцы забавно играют на животе юноши, и она любуется, ласково обводя кончиками пальцев чёрные контуры надписей. — Ты меня с ума сводишь, — вырывается из него на сиплом выдохе. — Я знаю, сладкий. Я знаю. Он не видит ничего, но на остатках рефлексов продолжает безуспешно вглядываться в кромешную темноту. Становится жарко и тесно. Собственное сердце гулко стучит в ушах. Он уже почти на пределе. Ощущает её прикосновения сразу везде и запрокидывает голову, шумно дыша, пока представляет, как всё это выглядит со стороны. Это слишком классно. Слишком горячо даже для него и его безграничной фантазии. Едва уловимые шорохи в комнате разрывает громкое протяжное «бляять», когда девичьи губы аккуратно прижимаются к головке крепко стоящего члена. Жар чужого рта ошеломляет, заставляя безуспешно хватать воздух. Глеб инстинктивно дёргает запястьями, с опозданием вспоминая, что не может ими пошевелить. Чёрт возьми, это больше напоминает сладостную пытку. Рыжая медленно заглатывает, помогая себе рукой, и юноша скулит в голос, не сдерживаясь. Ощущает навязчивое желание прикоснуться к ней, зарыться длинными пальцами в копну медных прядей, привычно намотать их на кулак. Хочется посмотреть ей в глаза. Увидеть там расплавленную ртуть, поволоку похоти и обменяться понимающими взглядами — их обоих сейчас почти потрясывает от возбуждения. Словно больше нет ничего — только они и эта спальня. Это блядская жажда полного обладания. Рэперу нужно больше, гораздо больше. Но она была права — ему чертовски нравится. Скованный в непосредственном осязании происходящего, он гораздо сильнее чувствует всё на эмоциях, погружаясь без остатка в полное наслаждение. Девушка до безумия хороша в своём деле. Блондин бормочет едва различимое: «Господи, я напишу об этом песню», следом слыша тихие переливы смеха. Она почти доводит его до разрядки, но останавливается в последний момент. — Нет, вернись и… — начинает было он, разом чувствуя себя неуютно без физической связи. Но фразу закончить не успевает. Кровать заметно прогибается, и затем парню просто сносит голову от волны безграничного удовольствия. Настя седлает его сверху, и член без труда скользит внутрь девичьего тела. Она коротко охает и на секунду замирает, давая им обоим привыкнуть к этому ощущению. С его губ слетают молитвы к кому-то свыше, которые она тут же сцеловывает, примешивая к остаточному привкусу джина ещё и его собственный вкус. Голубин яростно сталкивает языки, выражая всю степень горящих в нём эмоций. «Я никогда ещё не хотел никого настолько сильно». Девушка находит его ладони, сплетая пальцы, и задаёт свой ритм, размеренно приподнимаясь и опускаясь, принимая его в себя полностью. Блондин глухо рычит сквозь зубы и кусает её в плечо. Ему не хватает контроля, но происходящее в эту минуту — слишком хорошо, поэтому он забивает на всё. Позволяет ей руководить. Побыть главной хотя бы в течение этой ночи. Он чувствует укол совести и размышляет урывками последними остатками осознанности, не являлось ли это спланированной уловкой с самого начала? Фара ускользнул прошлой ночью, чтобы побыть с бывшей. Сегодня — ради тусовки с парнями. Что если таким образом Настя держит его в узде, доказывая, что его место — здесь? Рядом с ней. В ней. Это всё явно ведёт к чему-то ещё, но здравая нить мысли теряется в сладком стоне — рыжая меняет темп на более быстрый. Сжимает мышцы влагалища, увеличивая спектр приятных ощущений. Понимая, что он не продержится долго, она идёт на уступку — отстёгивает наручники, но ласково просит оставить повязку на глазах. Глеб едва слышит. Обретя прежний контроль над телом, он жадно ведёт пальцами по её спине, сжимает шею, перескакивает на грудь, вслепую находя губами твёрдую горошину соска. Цепляется за её бёдра с полной уверенностью, что к утру в этих местах образуются синяки. Оставляет укусы на каждом участке девичьего тела, до которого может дотянуться. Ласкает пальцами клитор, ускоряя для неё приближение оргазма. Юноша роняет почти случайное «Я лю…», но обрывает сам себя, забываясь в сильнейшем оргазме. Отчаянно целует её, ловя всхлипы наслаждения, обвивает ладонью тонкую шею и самодовольно скалится, ощущая, как рыжая достигает пика. Блять. Да он готов видеться с Каф хоть по два раза на дню, если потом его всегда будет ждать вот такой страстный секс. Обменявшись парой нежных поцелуев, они обмякают на постели, неразрывно сплетясь между собой. Блондин снимает повязку, давая глазам несколько секунд на то, чтобы привыкнуть к полумраку комнаты. Гладит девушку по взмокшим волосам, полубессознательно шепча что-то на ухо. — Если ты так хотел проверить меня на ревность, то не вышло. Я ничего не почувствовала, — устало откровенничает она, выровняв дыхание. — Тогда почему…? — Просто соскучилась. Мир не крутится вокруг тебя, Голубин. Хотя тебе бы очень хотелось в это верить. «Зато мой мир, кажется, теперь вертится только вокруг тебя».