Механизм смерти

Белый искусственный свет больно ударил в лицо. Несколько секунд она пыталась прийти в себя, ожидая, когда черные круги перед глазами исчезнут. Сморгнув пелену, Гермиона пробежалась взглядом вокруг себя. Белые больничные стены, такой же белый и безжизненный потолок. Под спиной — холодная кушетка, которая ощущалась даже сквозь вдвое сложенную простынь. В нос резко ударил запах каких-то химикатов и хлорки. Это была обыкновенная маггловская больница. Как Гермиона Грейнджер могла оказаться в больнице для магглов, учитывая то, что она не была в ней уже около 7 лет? Как она могла очутиться в месте, которое по логике должно находиться за несколько километров от Хогвартса? А ведь она потеряла сознание на поле боя, в самый разгар схватки Темного Лорда и Гарри. Гермиона до сих пор не знает, что случилось с ее другом. А, главное, выиграли ли они эту войну. По спине пробежал холодок. Это может значить все, что угодно. Исход был бы один — в любом случае ей суждено было оказаться на больничной койке. Есть один способ проверки того, насколько все плохо, и сейчас она его опробует. Гермиона дернулась. Усилием воли она попыталась поднять руку, но ничего не вышло. Она была будто парализована. По телу с каждым мельчайшим усилием пробегала волна напряжения, а на кончиках пальцев ощущалось легкое покалывание. Кто-то наложил на нее парализующее заклинание. Друзья бы с ней так ни за что не поступили. На лбу Грейнджер выступили бусины пота, все тело бросило в дрожь. Она начинала понимать, что происходит. Они не выиграли эту битву. Темный лорд одержал победу. Теперь весь магический мир в его власти. Маггловская больница — идеальное место для того, чтобы спрятать ее от остатков Ордена, если таковые имеются. Она в ловушке. В горле застыл комок. Тошнота сдавила всё изнутри, ей хотелось выблевать все внутренности и умереть. Лучше бы она погибла прямо там, лучше бы ее не вытащили из всей этой заварушки. Теперь судьба Гермионы была полностью в руках врага. Осталось только подчиниться или же умереть в жестоких мучениях. Грейнджер уже мысленно выбрала второй вариант и, смирившись, прикрыла глаза, напрягая слух. Ей казалось, что она лежит в полном вакууме. Ни один звук не просачивался сквозь дверь, которая была слева от нее. «Еще и заглушающие чары наложили, » — пронеслось в голове Грейнджер, а в горле застыл смешок. Какое же все-таки огромное значение пожиратели придают ее персоне. Никогда в жизни она бы не смогла подумать, что будет настолько политически важным трофеем. И снова осознание обрушилось на её голову. Если бы можно было парализовать еще и мозг, она бы с радостью это сделала, потому что от несущихся мыслей ей становилось все хуже и хуже. «Если я так важна Темному Лорду — я никогда не умру». Тошнота все больше и больше подкатывала к горлу, когда дверь резко распахнулась. Глаза инстинктивно дернулись влево и столкнулись с человеком в темных одеждах, лицо которого было скрыто за маской Пожирателя Смерти. Из коридора слышались приглушенные крики и стоны: видимо, кого-то из пленных пытали запрещенными заклинаниями. Вслед за мужчиной в дверь прошмыгнул потрепанный целитель, поправляя съехавшие с носа очки. Гермиона кожей ощутила весь тот ужас, которым были наполнены его глаза, когда встретились с ее обездвиженным телом. Видимо, о ней он узнал в этот самый момент. Через несколько секунд целитель пропал из поля зрения. У дверного проёма остался один Пожиратель, громко захлопнувший за собой тонкую белую дверь. Вновь воцарилась тишина. — Пленная номер 238, последняя на сегодня. Магглорожденная Гермиона Джин Грейнджер… — Называй вещи своими именами, — жесткий низкий голос прервал пожилого целителя. — Грязнокровка. Мужчина за ее спиной громко прочистил горло и зашелестел одеждой. Видимо, замечание Пожирателя было ему не по душе. Через минуту он продолжил: — Член Ордена Феникса, близкая подруга Поттера и Уизли. 17 лет. Гнусавый голос замер. Раздалось тихое покашливание, затем снова тишина. Гермиона закрыла глаза — все равно возможности повернуть голову не было, а рассматривать черную фигуру ей однозначно не хотелось. Повисло молчание, нарушавшееся только редким шарканьем ног целителя за ее спиной. Она никак не могла понять, что же заставило его замолчать. Сквозь веки начало просачиваться резкое голубое свечение. Гермиона открыла глаза — над головой повисла диаграмма с множеством мелких символов, которые ей никак не удавалось разобрать с такого ракурса. Целитель, по-видимому, занимался анализом повреждений, которые она получила во время битвы. Сама Гермиона никак не могла оценить свое состояние — она не ощущала своего тела, любая боль была заглушена парализующим заклинанием, но, судя по всему, дела ее были плохи. Покашливание целителя начинало уже действовать на нервы. — Сотрясение головного мозга. Видимо, в результате падения. Гематома в теменной области головного мозга. Пара мелких порезов на ногах. Ссадина в височной области. Целитель с шорохом опустил палочку и подошел к Гермионе так, чтобы быть в поле ее зрения. Его узкие серые глаза были слегка расширены, а щеки покрывала нездоровая бледность. Кажется, мужчина находился в шоковом состоянии — его руки слегка тряслись, когда вновь приподнялись с легким движением палочки. Он прошептал под нос несколько заклинаний — Гермиона не смогла разобрать, что именно он говорил — тело начало расслабляться, а мысли рассеялись. Ее начало клонить в сон. Гермионе совершенно не хотелось засыпать, находясь в таком беспомощном состоянии с двумя людьми в этой стерильной комнате, один из которых был Пожирателем Смерти. Она отчаянно пыталась сопротивляться сну, удерживая веки открытыми, но они тяжелели с каждой минутой все больше и больше. Гермионе начало казаться, что они налились свинцом по сравнению с легкостью тела. Гриффиндорское упрямство не позволяло ей поддаться заклинанию, и целитель начал заметно нервничать. — Не понимаю… Оно должно было сработать… Я не смогу провести операцию на человеке, который будет частично находиться в сознании… Это плохо скажется на умственных возможностях, на памяти… — Это ваши проблемы. Вы сами знаете, что произойдет, если эта шлюшка лишится хотя бы одного воспоминания, — повисло напряженное молчание, и Гермиона буквально кожей ощутила ухмылку Пожирателя под черной маской. — Темный Лорд будет в ярости… Целитель вздрогнул. Сквозь нависшие ресницы Гермиона проследила за его движениями — резкий зигзагообразный выпад вперед и плавно вниз. Он собирался не просто погрузить ее в сон, а отключить сознание на неопределенное время и ввести в магическую кому. Теперь неизвестно, когда она очнется — ее разум был в руках Гнусавого. Веки сомкнулись сами под действием более сильной магии. «Зачем им меня лечить, чтобы снова калечить?» Ее сознание отключилось.

***

Резкая боль заставила ее вздрогнуть, к удивлению, сдавленный стон беспрепятственно вырвался наружу. Гермиона опасливо приоткрыла один глаз и тут же закрыла его вновь. Нет-нет-нет. Действительно, лучше бы она погибла в битве за Хогвартс. Ей ни за что бы не захотелось оказаться в этом месте снова. Она была в Хранилище Тайн, она это знала точно. Перед глазами до сих пор сверкали голубоватые сферы со всевозможными воспоминаниями, которые выжили после сражения на шестом курсе. Еще во время войны ей было известно, что в этой части Министерства проводят допрос пленных и помещают всю важную информацию в отдельные сферы, которые светятся зеленым. Грозный Глаз даже отправился на одну операцию с Римусом, чтобы уничтожить такой шар — Наземникус раскрыл их запасное убежище. Извлечение мыслей происходило без вмешательства Пожирателей, воспоминания сохранялись для личного просмотра Темным Лордом. Снейп долго учил ее, как ставить блок на мысли. Это никогда ей не давалось. Грейнджер поежилась от неприятного холода вокруг запястьев — их сдавливали наручники из волшебного металла, подавляющего магию. Она чувствовала на себе чей-то взгляд, но никак не могла заставить себя открыть глаза. Вполне естественно, что перед ней кто-то был — иначе как бы она очнулась. И скорее всего этим кем-то был именно тот целитель, который лишил ее возможности думать и чувствовать. «Где же твоя хваленная гриффиндорская смелость?» Гермиона медленно открыла глаза, слегка прищурившись. Ей нужно было время, чтобы привыкнуть к приглушенному свету подземелья, тем более свет от сфер неприятно рябил в глазах. Несмотря на дискомфорт, Грейнджер все же выцепила взглядом фигуру в белом халате, стоящую перед ней. Гнусавый нервно дернулся в сторону, будто опасаясь чего-то, и принялся нашептывать под нос что-то нечленораздельное. Похоже, он бредил — все его тело била мелкая дрожь, по лбу стекали капельки пота, а кожа даже в полумраке помещения казалась мертвенно бледной. Тусклые глаза застыли на ее лице. Зрачок в зрачок. Их дыхание словно слилось воедино. «Я могу вас убить, чтобы воспоминания не попали в руки Волан-де-Морта». Гнусавый осекся, хватаясь за лицо и растирая поседевшую щетину. Грейнджер хотела кивнуть. За спиной раздался оглушающий скрип. Целитель исчез из поля ее зрения, отойдя в другую сторону небольшого зала перед стеллажами с воспоминаниями. Тяжелые шаги отбивали похоронный марш Грейнджер. Она попыталась обернуться, чтобы первой встретиться взглядом с Пожирателем, который начнет сбор ее воспоминаний, но не смогла — голова плотно прилегала к спинке кресла с помощью сковывающего движения обруча. Она была абсолютно беспомощна. Пожиратель не заставил долго ждать и через несколько секунд уже стоял перед ней. С помощью палочки он плавно снял маску — та медленно растворилась на его лице в сероватой дымке. Маркус Флинт. Гермиона гордо вскинула подбородок и с вызовом посмотрела в его злобные глаза. Рот Флинта искривился в издевательской ухмылке. Видимо, он что-то проделал с зубами — они уже не торчали, оттягивая вперед губу, как в школе. Он будто стал еще выше с того момента, когда она видела его на выпуске года три назад. Или ей так казалось — она ведь сидела в кандалах, прикованная к креслу, и чувствовала себя очень беспомощной. — Грязнокровая сучка Поттера, вот мы и встретились, — прошипел Флинт и рассмеялся. Гермионе так сильно захотелось ударить его по лицу, что она сжала кулаки от злости — пальцы побелели от напряжения. — Все только о тебе и говорят. Будто ты не какая-то сраная магглорожденная, а надежда всего чистокровного мира. Флинт еще громче расхохотался, заставив гриффиндорку нервно уставиться в пустоту. Какую пользу она может принести Темному Лорду, если он разносит о ней вести по всему магическому сообществу? Что такого может в ней быть? Все, что было в ее голове, знал и он сам, и эти знания могли бы только припугнуть его. «Я нужна ему для чего-то более страшного. Но для чего?» — Чего задумалась, зубрилка? — Маркус Флинт плюнул себе под ноги и широко улыбнулся, сверкая глазами. — Я так часто видел тебя с книгой, что мне теперь тошно от библиотек. Интересно, когда тебя трахал Уизли, ты тоже пялилась в учебник? — Иди к черту, Флинт. — Ого-го, у нашей шлюшки есть зубки, — пропел бывший слизеринец и, подойдя к ней поближе, сцепил пальцы вокруг ее горла. — Ты сейчас растаешь в моих руках, Грейнджер. Последние месяцы чем питалась? Буквами? Пальцы начали смыкаться, и Гермионе становилось все тяжелее и тяжелее дышать. За спиной Флинта послышалось тихое шелестение — она только сейчас вспомнила о существовании целителя, который, судя по всему, последние несколько дней занимался тем, что пытался избавить ее от ран. Ее тело тщательно готовили к чему-то, и от него требовалось восстановить ее физическую форму. Для чего им это? Перед глазами уже начали плясать черные круги, когда Флинт отпустил ее горло и обернулся на целителя. Гермиона сипло втянула воздух и закашляла, пытаясь восстановить дыхание. Флинт злобно улыбался. — Не волнуйся, дедуля, я прекрасно знаю, что ты угробил на эту суку четыре дня, — он повернулся к ней, и улыбка стала еще шире. — Поверь, она этого не стоит. Глаза Гермионы расширились. Четыре дня? Ради чего нужно было идеально восстановить ее здоровье? Ей по всем законам логики должны были устроить ужасную жизнь — ее враг одержал победу в магической войне, а Гарри проиграл. Она как минимум должна была валяться в подземелье в ужасном состоянии после пыток. От этого неразрешимого потока мыслей ей становилось только хуже. Причина ее нынешнего состояния оставалась загадкой. — Следы на твоей шее обнаружат, и тогда мне конец, — протянул Флинт, поглаживая красную кожу девушки. — Дедуля, исправь-ка ситуацию, а я пока настрою наш волшебный аппарат. Гнусавый пригнув голову подошел к Гермионе и одним взмахом палочки скрыл выступающие следы на ее шее. Грейнджер мучали эти минуты ожидания. Как жаль, что она не успела кивнуть целителю: сейчас ей бы уже не пришлось думать о том, как избежать анализа собранных воспоминаний. — Ну что, грязнокровка, я готов влезть в твой мозг. На счет один я включаю… — Флинт замер на секунду, а затем ткнул палочкой куда-то в воздух. Тело Гермионы прошибло разрядом, подобным удару молнии. Отдаленно она слышала свои крики, не осознавая, что этот голос принадлежит ей. Крик прервался сам по себе. Она обмякла в кресле, тихонько вздрагивая. Маркус Флинт самодовольно ухмыльнулся. — Вот мы и сбили твою спесь, грязнокровка Поттера. Воспоминания молниеносно проносились в ее голове. От такой скорости ее бросало то в жар, то в холод, и железные оковы больно стягивали вспотевшее тело. Гермиона даже не успевала проанализировать то, что всплывало в виде ярких картинок, и ощущала только дикий страх за себя и за своих друзей, которых скорее всего уже не было в живых. Вдруг поток из прошлого остановился, и все тело пробила мелкая дрожь. Она очутилась в башне Гриффиндора со своими друзьями. Грейнджер сразу поняла, что разговор пойдет о крестражах. Она попыталась заблокировать свое сознание, но голова начала разрываться от боли. Ей нужно взять себя в руки и попытаться сконцентрироваться на чем-то менее важном для Темного Лорда, но более важном для нее. Нужно как можно скорее выцепить это воспоминание из памяти, заставить его поверить, что оно важнее, чем разговор о крестражах. Гарри сидел прямо перед ней, уставившись в камин, и задумчиво чесал подбородок. Рон как обычно нетерпеливо ерзал рядом, пытаясь взять под контроль свое любопытство. Их друг выглядел крайне взволнованным: периодически он вытирал вспотевшие ладони о ткань джинс и прочесывал пятерней непослушные темные волосы. В его глазах горел какой-то огонек непонятной им решимости, что заставляло только больше нервничать. «Гермиона, помоги мне найти одну книгу в запретной секции. Я думаю, ты сможешь достать ее для меня, у тебя ведь есть специальный пропуск.» Она почувствовала ужас: ей нужно срочно что-то предпринять, но не так навязчиво, потому что замена воспоминания может быть обнаружена Темным Лордом. Это стоит делать максимально осторожно, выждать правильный момент и как бы невзначай подменять свои мысли. «Конечно, Гарри, только не томи, расскажи, что тебя так испугало после встречи с Дамблдором. Твой план со Слизнортом удался? У тебя получилось достать нужное воспоминание?» Поттер нервничал и ерзал в кресле. Зеленые глаза покрылись пеленой, и на несколько секунд он словно погрузился в свои мысли. Вернуться в реальность его заставил голос Рона, который прозвучал слишком громко в пустой гостиной. Даже Гермиона слегка вздрогнула от неожиданности. «Да, Гарри, не тяни, мне интересно, как ты это провернул.» Тут нужно было уже начать что-то предпринимать, иначе можно было упустить момент. А потом Грейнджер задумалась: будет ли иметь значение то, что она скроет это воспоминание? Скорее всего, все остальное тоже окажется в сфере, включая уничтожение крестражей. Тут и дурак обо всем сможет догадаться. Чувство безысходности захлестнуло ее с головой. Да, действительно. Все, что от нее требовалось — смириться с тем, что Волан-де-Морт все узнает. И, возможно, поймет, насколько она опасна. Гермиона почувствовала настоящее море тоски. Она была полностью обездвижена, рядом стоял человек, который откровенно желал ей смерти, ей приходилось проноситься мыслями в тех моментах, которые сейчас причиняли необъятную боль. Она хотела отключить свое сознание, но ничего не выходило — ей приходилось проживать заново все те события, что произошли на 7 курсе. То, как она отняла у родителей память. Свадьба Флер и Билла. Нападение на Министерство магии. Жизнь в лесу. Рон. На мыслях о Роне ее сердце болезненно сжалось. Очень плохой знак, учитывая то, что она не видела его уже как минимум неделю. Из памяти точно не вычеркнешь румяное веснушчатое лицо с широкой улыбкой и слегка завитыми рыжими волосами. Человек, который принес ей столько слез, но в последние мгновения умудрился все исправить. Гермиона все еще любила Рона и ничего не могла с собой поделать. Иногда ей казалось, что она любит не того человека, ведь он иногда поступал очень самонадеянно и эгоистично. Но Гермиона просто не представляла своей жизни без него. «Теперь и не нужно будет представлять…» — пронеслось в голове у гриффиндорки. Почему-то она заверила себя, что его уже нет в живых. Воспоминания неслись дальше. Теперь они застыли на моменте битвы за Хогвартс. Гермиона наблюдала, как Выручай-комната полыхала в адском пламени, как Гарри схватил ее в охапку и посадил на метлу. Она никогда не любила летать, но здесь было особо не до размышлений — языки пламени уже опалили ей волосы, а по лицу стекали тонкие струйки пота от жара. Даже сейчас она не понимала, что заставило его спасти Малфоя: старый должок в Малфой-мэноре? В голове девушки пронеслось, что Гарри все равно в долгу у слизеринца: именно его палочка служила ее другу в момент битвы. Интересно, где же Малфой достал новую… От мыслей о школьном враге даже в таком состоянии Гермиона ощутила мурашки, медленно сползающие по спине. Если Волан-де-Морт победил, ее уже ничто не спасет от злобного слизеринца. Она знала, что рано или поздно столкнется с ним, и больше всего пугала мысль, что противостоять ему она будет только одна, ведь ее лучших друзей рядом не было. Гермиона уже с нетерпением ждала, когда эта пытка воспоминаниями закончится. Ей хотелось просто закрыть глаза и ни о чем не думать. Она даже была согласна на парочку заклинаний от Гнусавого, который так бережно лишил ее способности думать целых четыре дня. Все, что угодно, лишь бы не переживать вновь эти ужасающие моменты битвы. Окровавленные тела мелькали перед глазами. Трупы друзей, учеников и преподавателей. Ей хотелось вцепиться в волосы Флинту и вырвать их вместе с кожей головы за то, что он заставил ее заново посмотреть на все это. Щеки были неприятно холодными от пролитых за время анализа воспоминаний слез. Наконец-то эта пытка закончилась. Наступила темнота. Веки были настолько тяжелыми, что она не смогла их даже слегка приподнять, а горло сжималось от непрерывного крика. Но даже сквозь эту непробиваемую темноту перед глазами она ощущала на себе взгляд пожирателя и его мерзкую самодовольную ухмылку. — Вот все и закончилось, золотце, — проворковал он где-то над ее ухом, щекотнув кожу дыханием. Она уловила душащий аромат его духов, который тут же заставил закашляться. — Утри слезки, тебя ждет прекрасное будущее в мире, где правит Темный Лорд. По телу уже в сотый раз пробежали мурашки. Ей так хотелось открыть рот и сказать ему что-то настолько мерзкое, чтоб у него уши в трубочку завернулись, но она боялась. Да, она действительно боялась этого человека, ведь ему ничего не стоило прямо сейчас наложить на нее какое-нибудь трудноизлечимое проклятье. Грейнджер прекрасно знала, что слизеринец не терял времени даром: он наверняка изучил столько запретных заклинаний помимо трех основных, что даже Гнусавый тут бы не был силен. Она решила схитрить. Взять и спровоцировать Флинта. Он сразу же проболтается, если она с полной уверенностью заявит, что Гарри все равно спасет их. Так она хотя бы сможет узнать, остался ли он в живых. Из ее рта вырвался несчастный хрип. Она никогда бы не подумала, что сможет ощутить себя настолько жалкой и слабой. Это было крайне унизительно. Гермиона не только самочувствию, но и по словам Флинта уже представляла свой внешний вид: синие тени под глазами и изнеможённое худобой тело, длинные запутанные волосы, свитые с беспорядочное гнездо из кудрей, и тусклый взгляд. Она чувствовала себя глубоко несчастным человеком, для которого единственным спасением казалась смерть. — Гарри все равно вытащит меня отсюда. Флинт замер рядом с ней. Грейнджер распахнула глаза и встретилась с его насмешливым взглядом. А потом он расхохотался. — Грейнджер, очнись, — протянул он, наклонившись к ней и глядя прямо в глаза, — твой дружок давно умер. Или ты во время битвы совсем потерялась? Гермиону начало трясти. Руки слабо сжимались в кулаки, рот приоткрылся в немом крике, а глаза застилала пелена ужаса. Она даже не видела, как он погиб. Она даже не знала. Она лежала без сознания в самом конце битвы. Она не знала… — А сейчас, — довольно произнес Флинт, улыбаясь еще шире, — его тело красуется на несколько этажей выше этого подземелья, в парадном зале моего Темного Лорда. И куда делась ваша хваленая гриффиндорская смелость? Она сдохла вместе с Поттером! Он продолжал смеяться. Гермиону покрыла испарина, но теперь уже не от страха, а от обволакивающей ее тело злости. На Флинта, на Волан-де-Морта. На весь мир. Она собрала остатки слюны в пересохшем горле и плюнула Флинту прямо в лицо. Маркус замер. На его лице застыла эмоция безграничного злорадства. Через несколько секунд он уже не улыбался. В его глазах появился недобрый огонек. Да разве может он вообще смотреть на кого-то по-доброму? Сейчас он хотел просто разорвать ее, жалкую грязнокровку, которая плюнула ему в лицо. — Ах ты сука, — с яростью произнес он, смахивая с лица то, что она на нем оставила, — если ты думаешь, что тебе сойдет это с рук, то ты глубоко ошибаешься, мерзкая тварь. Еще один взмах палочкой — оковы с ее рук, как и с головы, исчезли. За спиной Флинта вновь раздалось шуршание — целитель уже заранее готовился к тому, что ему придется излечить Грейнджер. Снова. — Вставай, — прорычал он, вытягивая ее из кресла спокойной от палочки рукой, хватаясь за какую-то непонятную одежду на ее теле, — сейчас ты у меня попляшешь, грязнокровка… Рядом, вон в том углу, стоит целитель, и Темный Лорд даже не узнает о нашем маленьком разговоре… Он скинул ее на пол. В глазах Гермионы потемнело. Она попыталась встать, но руки затряслись от напряжения и согнулись под весом ее слабого тела. Синие круги плясали перед глазами — она не стояла на ногах почти неделю и, судя по всему, питалась только с помощью заклинаний Гнусавого. Магия не была предназначена для полного удовлетворения потребностей в пище. Гермиона чувствовала, как Флинт навис над ней, и ощущала запах кожи у своего лица. Носком ботинка он пихнул ее в левый бок, направляя палочку в побледневшее лицо. — Какая же ты жалкая, Грейнджер. Если бы я был на твоем месте, я бы даже не пискнул. Что тебя так задело: мои слова о Поттере, который сдох? Или все же гриффиндорский характер проснулся? Она даже не осознала, какое заклинание произнес Флинт. Гермиона резко взлетела вверх, а все тело сжалось от боли, будто его сдавили дьявольские силки. От разрывающего чувства сдавило кости, в глазах потемнело, и она на несколько секунд забыла, как дышать. Все тело пребывало в состоянии шока, страха и бесконечной боли. Гермиона чувствовала, как разрываются ее легкие от страшного крика, как текут по щекам слезы, но ничего не могла сделать — она была абсолютно беспомощной марионеткой в руках пожирателя, который ее ненавидел и пытался выместить свою злобу на ней как можно больнее. Резко наступила тишина. Она рухнула на пол без сознания, как кукла, которой оборвали ниточки. Глаза Гермионы были широко раскрыты, но она была где-то очень далеко и даже не осознавала, что все кончилось, ведь тело до сих пор ныло от невыносимой боли. Ужас застыл на лице. Флинт отпихнул ее в сторону, брезгливо морщась. Он кивнул целителю на Грейнджер, как бы намекая на то, что он может начать выполнять свою работу, и, шелестя черной мантией, выскользнул из Хранилища Тайн. Седой мужчина со скорбью на лице склонился над Гермионой и принялся колдовать. Сфера с ее воспоминаниями красовалась в изголовье кресла и отливала ярким зеленым светом.