Лето с нотками кипрея

После скудного завтрака в трапезной, мрачной от черных одеяний и гнетущего молчания, Юнги направился обратно в гостевой флигель. Чуть ранее к нему за стол подсел настоятель и после небольшой любезной беседы укорил охотника за то, что свалил на его седую старую голову трех грешных девиц, обивавших порог монастыря, едва рассвело. Прикрыв улыбку кромкой чарки, Юнги отвечал, что настоятелю следует радоваться, ведь девицы решили встать на путь истинный и искупить свои грехи. Его собеседник еще немного поворчал для приличия, а затем, наконец, перешел к самому важному. Вчера вечером почтовый голубь принес письмо из одной деревушки к северу отсюда. Местных жителей жутко перепугал белый волк огромных размеров, средь бела дня ворвавшийся в деревню и укусивший маленького ребенка. Они просили немедленно прислать кого-нибудь из охотников, чтобы уничтожить нечисть. – Что же вы раньше-то не сказали, настоятель? – подскочил от нетерпения Юнги. Столько времени уже прошло! – Вас не было в вашей келье, архиерей Мин. Кроме того, отсутствовал так же и ваш ученик. – старец беспомощно развел руками. – Мы просто не знали, где вас искать. После этих слов легкое беспокойство заколыхалось внутри охотника. Поблагодарив настоятеля, он поспешил покинуть трапезную, пока не пришли послушники. Не хотелось пересекаться с тем парнишкой. Пусть он и был смазлив, и даже был не прочь повторить, все равно что-то словно отталкивало церковника, какое-то внутренне противоречие. Что-то неуловимо было не то. Так ребенок отбрасывает все игрушки, потому что среди них нет его любимой. Оказавшись перед дверью, Юнги хотел как обычно бесцеремонно вломиться в чужую комнату, пинком ноги распахнув дверь, но после вспомнил, что с этого дня решил быть новым человеком. Поэтому вежливо постучал, прежде чем пинком ноги распахнуть дверь. Чимин дрых беспробудным богатырским сном, даже не вздрогнул. Лишь захрапел сильнее. Охотник приблизился к кровати: – Эй, кро… вампир. Подъем! Все птички давно проснулись, и тебе тоже пора. Светловолосый распахнул глаза. Несколько секунд пялился на церковника, а потом отвернулся и вновь захрапел, еще пуще прежнего. Ну, это просто неуважение – вести себя так. – Я кому говорю, просыпа… – начал закипать Юнги, но стоило ему сорвать с Чимина одеяло, гневная тирада слов застряла в глотке. Кровь. Очень много крови. На светлой рубашке, на матрасе, на одеяле внутри. От этого зрелища охотник потерял дар речи, хотя на своей работе видал и похуже чего. – Эй, тебя ранили? Что случилось? – он склонился над вампиром, обшаривая его тело сначала взглядом, а потом и руками, чтобы убедиться, что ран нет. – Эй, эй, эй. – тоненько заголосил Чимин, мгновенно проснувшись от таких манипуляций. Он отпихнул настойчивые ладони. – Это не моя кровь. Я был на охоте. – А чего не переоделся? – Не успел еще. Что за допрос? – возмутительно фыркнул вампир. Почесав голову, он вытащил пару веточек и один маленький листик. После сладко потянулся всем телом. Утомленные ночной охотой мышцы немедленно откликнулись легкой болью. Хотелось еще немного полежать так, закинув руки за голову и расслабившись всем телом, но назойливый охотник продолжал стоять рядом, всем своим видом излучая ауру крайней озадаченности. – Ну, что еще? – недовольно цокнул языком Чимин. Когда от него уже отстанут, наконец? – Ты же никого не убил, я надеюсь? Из людей, я имею в виду. Проблемы Церкви сейчас не нужны. – Разумеется, нет. Я был в Восточном лесу. Гонялся за медведем. Возможно, он меня немного зацепил. – все же признал вампир, потому что крови, пожалуй, было уж слишком много. Свесив ноги с кровати, он сел. На бурой от запекшейся крови рубашке зияло несколько размашистых дыр в районе живота. Нехорошо будет, если медведь разбередил его старую рану от куска арматуры. Та достаточно глубоко пробила, и рана все еще не затянулась до конца. Чимин поднялся на ноги, чтобы было удобнее расстегивать рубашку. Впрочем, на третьей пуговице ему это надоело, и светловолосый решил ускорить процесс. Раздался треск ткани. Пуговицы звонко рассыпались по полу. – Весьма эффектно. – не смог сдержать ухмылки Юнги, усаживаясь на высокий табурет возле кровати. Вампир лишь поморщился в ответ, мол, лень что-то, и так сойдет. – Не оставляй рубашку здесь. – предупредил охотник. – Запихай в сумку, сожжем, как окажемся за городом. – За городом? – удивленно переспросил Чимин, даже замерев на мгновение. Рубашка осталась висеть на его локтях. Церковник с трудом смог оторвать взгляд от чужого обнаженного тела, имевшего уж слишком невинный, и вместе с тем соблазнительный вид. – Да. – заторможенно ответил он. – В одной деревушке в трех днях езды отсюда заметили оборотня. Настоятель отправляет туда именно нас. Как ты помнишь, я… – Да, да, да, великий и ужасный Мин Юнги, лучший на свете охотник на оборотней, – перебил вампир скучающим голосом. Оторвав от безнадежно испорченной рубашки лоскут ткани (страшно представить, сколько его семья тратит на одежду, раз гардероб приходится менять после каждой охоты), он смочил его в тазу с холодной водой – теплой не имелось, – и принялся оттирать от кожи присохшие бурые корочки. – Черт, нужно было сделать это вчера, пока кровь была свежая. – Амм… Ты проверь на всякий случай, вдруг внизу тоже испачкался. Вздернув брови, Чимин выразительно посмотрел на церковника. Тот вскинул руки: – Просто совет. Улыбка тронула губы Юнги, когда он услышал, как немного погодя вампир хихикнул. Впрочем, уже скоро стало не до смеха. Прозрачные капли медленно стекали по чужому телу. Солнечный свет мягко очерчивал каждую напрягающуюся мышцу, вызывая непреодолимое желание подойти и коснуться пальцами медовой бархатистой кожи. Прекрасный ангел, спустившийся с небес и ослепляющий своей неземной красотой. Даже не потребовалось всю жизнь замаливать свои грехи и бесконечно батрачить, ведь «на том свете вам за все воздастся, за все ваши труды». Личный ангел. Что же, неплохо. Осталось только узнать, что такого нужно сделать церковнику в своей жизни, чтобы заслужить этот подарок небес? – Ты вот тут немного пропустил. – Поможешь? Чимин обернулся к нему спиной, протягивая тряпку. Юнги потребовалось несколько мучительно долгих мгновений, чтобы осознать, что от него требуется. Неловко поднявшись, на ватных ногах он подошел к вампиру и, взяв тряпку, смочил ее под умывальником. Скрутил и выжал. После осторожно коснулся чужой лопатки. Взгляд скользил по телу вампира. Капельки с влажных волос (Чимин уже успел умыть лицо) стекали по шее вниз. Нестерпимо хотелось поймать хоть одну языком. Охотник удерживал себя от этого. Касался он медленно и как-то чересчур сокровенно. Не хотел потревожить новые раны: четыре длинных царапины от когтей на правом боку, только-только затянувшиеся тонкой розовой кожицей. В какой-то момент он заметил россыпь мурашек на плечах Чимина. – Холодно? Вампир крупно вздрогнул, почувствовав, как церковник прижался к нему со спины, осторожно оплетая руками. Пытаясь пристроить голову на чужом плече, он случайно коснулся губами шеи Чимина, заставляя того рвано выдохнуть. Теплое дыхание щекотало чувствительную кожу возле уха. – Да, немного. – покраснел вампир то ли от действий охотника, то ли от того, что соврал. Но разве это важно, когда тебя обнимают еще крепче и ненавязчиво притираются кончиком носа к шее?.. Вообще неважно, считал Чимин, греясь в этих нежных объятиях, и старался не думать о том, что все это может оказаться лишь очередной иллюзией, наполненной болью. Он всерьез начинал задумываться о своих нездоровых мазохистских наклонностях. Иначе как объяснить… – Прости меня. – тихо сказал Юнги, стараясь вложить в голос все свое сожаление по поводу своего поведения в прошлом. – Не знаю, сможешь ли. Я знаю, что бесконечно виноват перед тобой. Лишь одного прошу: позволь оставаться рядом и дальше. Насколько это возможно. Если же я надоем тебе… Чимин неожиданно извернулся в его объятиях. Лицом к лицу. Их взгляды встретились, горькое раскаяние против болезненной надежды. На дне винно-красных глаз охотник увидел бушующий шторм эмоций, который вот-вот погребет под собой и утянет в морскую пучину. Он почувствовал, как неминуемо тонет. Нет, они вместе стремительно погружались на глубину. Отбросив все лишние ненужные мысли, Юнги притянул Чимина за талию ближе к себе. Будь, что будет. Их губы нашли друг друга. И церковник готов был поклясться, что пред ним распахнулись врата Рая и сам Страж в желто-синем одеянии, гремя золотыми ключами, встречал его. Осторожно приобняв вампира за талию, он ненавязчиво старался притянуть его ближе к себе, совсем не замечая, как собственная одежда становится влажной от того, что Чимин не успел вытереться полотенцем. Плевать. Главное то, с каким жаром он отвечал, напористо и жадно, как тесно прижимался, окольцевав шею Юнги, и как низко рокотал, когда тот прикусывал его за нижнюю губу. Светловолосый и сам попытался так сделать, но в порыве чувств совсем позабыл про свои клыки, удлинившиеся и заострившиеся. – Ай, – поморщился охотник, почувствовав два резких укола. – Аккуратнее. – прошелся кончиком языка по свежим порезам. Чимин замер, наблюдая за этим незамысловатым действием. Запах крови пробудил в нем охотничьи инстинкты, подавить которые для него всегда не было проблемой, но сейчас тело плохо слушалось его превратившийся в зерновой кисель мозг. Странный ровный звук раздавался в ушах. Церковник вскинул голову, услышав низкий короткий рык. Однако не успел он ничего спросить или хотя бы даже подумать, как был уже усажен на кровать в двух метрах от того места, где они только что стояли. В первое мгновение Юнги полностью растерялся, пытаясь сообразить, что произошло. Но ему не дали осмыслить произошедшее. Вампир оседлал его колени. – Ох, не так быстро. – попросил охотник. Прикрыв глаза, он перевел дух. После покачал головой. Чимина позабавили его вытаращенные глаза, в которых плескалось непонимание вперемешку с шоком. Да, возможно, он слишком торопится… но так хотелось всего и сразу. – Прости. – миролюбиво сказал вампир и намеренно неторопливым движением вновь окольцевал руками шею церковника. Пожалуй, им обоим нужно привыкнуть. – И за это тоже. – он осторожно коснулся нижней губы Юнги. Откинувшись на прямые руки назад, тот хитро ухмыльнулся в ответ: – Кажется, я где-то слышал, что слюна вампиров повышает свертываемость крови. – О, – вскинул брови Чимин, а после задумчиво прикусил губу. – Ну, чтобы знать наверняка, нужно сначала это проверить. – последовал лукавый взгляд из-под ресниц. Они многозначительно переглянулись.

⍟ ⍟ ⍟

До полнолуния оставалось три дня. Тэхён и Чонгук пытались скрыть друг от друга свою нервозность по этому поводу. Им даже казалось, что получается. Но, конечно же, на деле все было слишком очевидно, и оба как дураки делали вид, что не замечают ничего странного в поведении друг друга. Тэхён не отходил от колдуна ни на шаг, всюду хвостиком бежал следом, пусть даже приходилось выбираться из дома в самую жару и идти за каким-то неведомым Glycyrrhiza glabra по горячему степному песку, обжигающему подушечки лап. Чонгук очень много разговаривал и смеялся невпопад, оборотень частенько находил его витающим в облаках, совсем позабывшим про то, что на огне вообще-то целебный отвар кипит и его нужно помешивать по книге, иначе все усилия насмарку. В деревню знахарь тоже не ходил. С тех пор, пожалуй, как умерла его любимая бабуля. Хотя местные слезно умоляли помочь и готовы были даже заплатить любые деньги (волк подслушал это от сплетниц русалок, когда охранял покой Чонгука, что отправился ополоснуться после наполненного заботами дня). Вот только колдуну не было дела до их обещанных золотых гор. Все его мысли были заняты приближающимся полнолунием. Тэхён предполагал, что сможет обратиться в свою человеческую форму и даже, скорее всего, остаться в ней. Правда, на короткое время, чтобы лишний раз не перегружать организм. Но и этого, считал знахарь, хватит с головой. Ему нужно было только сказать несколько слов и подтвердить их действием. Его уши немилосердно алели всякий раз, стоило только подумать про это действие. – Уже послезавтра… послезавтра ночью… Ох, я так волнуюсь, Аконит. – плакался колдун василиску в те редкие моменты, когда оборотня не было рядом. Словно издеваясь, желтый змей в ответ, согнув кончик хвоста наподобие второй головы, изображал поцелуйчики влюбленных. Чонгук тогда становился цвета мухомора и молился, чтобы волк этого не увидел. А Тэхён видел. Всего один раз, случайно, мельком, но этого хватило, чтобы сердце начало отплясывать дикий шаманский танец, а шерсть на загривке встала дыбом. Конечно, он тоже ждал. Волновался безумно просто. Ляпы тряслись словно в приступе горячки всякий раз, стоило ему только представить момент обращения. Как они смотрят друг другу в глаза и не могут насмотреться, а их тела не могут оторваться друг от друга. Смущающим также было то, что Тэхён после обращения окажется обнаженным, так как одежда на нем не материализуется, в отличие от анимагов, которые изменяли свое внешнее воплощение, а не сущность. Ситуация и так будет достаточно неловкой, а тут еще и это. Но как решить проблему, он пока не знал. Может быть, стоит уйти в лес с одеждой в зубах? И вернуться уже одетым? Неизвестно только, согласится ли Чонгук отпустить его одного и оставить без присмотра. Ох, столько мыслей в голове, столько мыслей...

⍟ ⍟ ⍟

Кажется, Юнги всерьез решился поставить рекорд мира по скорости. Иначе было не объяснить его стремление загнать собственную взмыленную лошадь, еле переставляющую ноги от усталости. Чимину откровенно становилось ее жалко. Его скакун был более выносливым от природы, но и он начинал сдавать позиции. Им всем срочно требовался привал. Всем, кроме Юнги, похоже. Вампир цокнул. Начинала немного раздражать его эта необъяснимая одержимость оборотнями. Такими темпами, три предсказанных дня пути они покроют за два и насмерть загонят собственных лошадей. В глухой деревне вряд ли есть подразделение Церкви, которая бы обеспечила их новыми. Что же тогда собирается делать охотник, интересно? Опять заставит Чимина нести его на себе? Такой поворот событий отчего-то понравился вампиру. Даже предвкушающая улыбка выползла на его лицо. Но ее стерло стремительным движением, когда он увидел, как далеко впереди конь церковника, шатаясь, взбирается на перекинутый через реку ствол дерева. Моста, видимо, нормального построить не могли. С первой секунды, как только Чимин увидел стремительное течение и услышал загнанное дыхание лошади, чьи бока вздымались подобно почве во время землетрясения, вперемешку с жалобным скрипом старого дерева, он понял: беде быть. И действительно, беда не заставила себя долго ждать. Дерево низко прогнулось под общим весом человека и лошади, чьи копыта погрузились в холодную воду. Она сделала еще несколько неуверенных шагов вперед, преодолев лишь половину пути. С ужасом наблюдая за каждым совершаемым шагом, Чимин пытался выпутать ступни из стремян, и со второй попытки у него, наконец, получилось. Соскочив с лошади, он понесся вперед, сам еще не понимая, что хочет сделать. В голове было лишь два слова: спасти Юнги. Будто в реке была не обычная вода, а кипящая огненная лава. Он не успел. Дерево треснуло раньше. Напуганная лошадь сделала еще несколько шагов, и когда до берега оставалось совсем немного, она оступилась. Правая передняя нога ушла под воду. Охотник опасно накренился. Пытаясь спасти их обоих, он дернул поводья, но у измученной лошади уже не оставалось сил. Сделав еще шаг, она оступилась и задней ногой, после чего свалилась в реку вместе с церковником, который не успел спрыгнуть с седла. Юнги повезло: при всплытии его прибило к самому берегу. Он ухватился руками за длинную траву, свисающую в воду. Борьба с течением отбирала все силы. Что уж тут говорить о его верной лошади, исправно терпящей невозможные расстояния и сейчас наверняка еле держащейся над поверхностью. До его слуха доносилось ее слабое ржание. Перед глазами возник смазанный образ. Чимин с белым лицом и дикими от страха глаза схватил его за руку, собираясь вытянуть из воды. – Нет! Не меня! – оттолкнув его, крикнул охотник и едва не захлебнулся, вновь погрузившись под воду. Когда он вынырнул, вампира уже не было рядом. Вероятно, понял. Рывком подтянувшись, церковник впился пальцами в рассыпающийся в руках песок. Несмотря на лето, вода в реке была ледяной. Недавно он видел снежные пики гор совсем близко. Скорее всего, эта вода течет оттуда. Ледники тают. Он постарался более внимательно оглядеть берег. Песчаная отвесная стена полметра высотой. Кажется, что забраться наверх не так уж и сложно, но на деле невероятно тяжело. Раз за разом упираясь ногами в продолжение стены под водой, Юнги пытался вытолкнуть свое тело из воды и уцепиться за край берега, чтобы подтянуться наверх. Но каждый раз кусок земли просто отваливался от основной массы, оставаясь у него в руке, и охотник уходил под воду. Еще через несколько попыток ноги начало сводить нестерпимой судорогой, потяжелевшая от воды одежда тянула ко дну. Церковник попытался еще раз подтянуться, чтобы отыскать Чимина и позвать на помощь, но оба берега оказались пусты. Ни лошади, ни вампира. А сил оставалось все меньше. Дышать становилось все труднее, вода будто сдавливала его легкие. В какой-то момент у него почти получилось выбраться, оставалось лишь еще немного подтянуться наверх, он уже видел траву и лес. Но тут большой кусок земли просто откололся от основной массы, а вместе с ним и Юнги упал в реку. Он погрузился глубже, чем обычно. Холод там был просто нереальный, будто в водах Северного океана оказался. Небо и земля совершенно перепутались, пузыри воздуха перед глазами мешали что-либо разглядеть. Он потерялся в пространстве. Лишь пытался не сопротивляться, чтобы естественным путем всплыть на поверхность. Длилось это, кажется, несколько лет. Воздух был пьянящей амброзией. Охотник судорожно хватал его ртом и не мог насытиться. Только что он исторг из своих легких, должно быть, несколько литров речной воды. Откашлявшись, церковник без сил повалился на траву. Бескрайнее небо предстало его взору. Наблюдая за быстро бегущими клочками облаков, он пытался отдышаться. Немилосердно потянуло в сон. Глаза начали слипаться. – Юнги? Ты в порядке? Юнги! – темный против солнца силуэт появился в поле его зрения. Голос звучал настолько взволнованно, что даже неудобно стало. – Слава Акшар… Ты до смерти напугал меня! Охотник улыбнулся. Кто-нибудь вообще когда-нибудь видел, как вампир хватается за сердце, будто правда может умереть от разрыва? За исключением тех случаев, разумеется, когда у вампира в груди торчит кол из дерева. Там бы любой не выжил. – Нет, вы поглядите, ему смешно! – всплеснул руками Чимин, обращаясь к двум лошадям, которых привязал к дереву чуть поодаль. Серый Метеор оказался очень умным и сам прискакал к реке, вампиру осталось лишь переправить его с одной стороны на другую. А вот за вороным Антрацитом пришлось нырять. Так что из всей компании Метеор остался самым сухим, он лишь копытца в воде намочил, когда Чимин чуть-чуть не допрыгнул до противоположного берега. – Это нервное. – отмахнулся Юнги. После вздохнул тяжело: – Ты прости, что пришлось в очередной раз спасать мою бедовую задницу. Я правда не нарочно это делаю. – Ну, тебя было легче вытащить из воды, чем Антрацита. – крикнул вампир, удаляясь в сторону леса. Не прошло и нескольких минут, как он вернулся с огромной охапкой хвороста в руках. – Это что это? – нахмурился охотник и махнул рукой в сторону тропы: – Нам ехать нужно! – Нет. – твердо возразил Чимин, бросая хворост на землю. – Скоро сядет солнце и будет холодно. Если поедем дальше, тебя может легко продуть. – Ну и что? Подумаешь, заболею… – Юнги. – вампир взглянул на церковника непреклонным взглядом, в голосе его зазвучала сталь. – Если на себя плевать, то пожалей в кои-то веки Антрацита. – он указал веткой на уснувшего стоя коня. – Лучше оботри его чем-нибудь. Бедное животное. Охотник еще раз тяжело вздохнул. И чем он, интересно, должен это сделать, если абсолютно все вещи промокли? Костерок, который Чимин собирается развести, будет довольно слабым, чтобы высушить целую лошадь. В конце концов, пошарив по всем сумкам, в том числе седельным, он нашел у Метеора ту самую рубашку, в которой вампир заявился в Церковь после охоты. Чистых мест на ней осталось мало, но церковник умудрился нарвать тряпок, вполне себе годящихся для обтирки Антрацита. Особенно долго пришлось повозиться с гривой и хвостом – на них налипли песок и частички ила. Когда он закончил вычесывать все это богатство гребнем, солнце давно село, а Чимин уже успел натыкать больших толстых палок вокруг костра, а на них уложить палки-перекладины и развесить вещи сушиться. Кое-какие он закинул на ближайшие ветви деревьев. Закончив с этим, он подошел к Юнги, чтобы урвать короткий целомудренный поцелуй и сообщить, что отправляется на охоту. – Но ты же охотился меньше, чем двое суток назад. – недоуменно нахмурился тот. – Это для тебя, глупенький человек. – с улыбкой сказал Чимин и щелкнул Юнги по носу. – Пока меня нет, сними с лошадей амуницию и развесь сушиться, пожалуйста. – Ох, что бы я без тебя делал. – охваченный внезапным приливом благодарных чувств охотник крепко обнял вампира. Они остались в таком положении. – Ну, думаю, превратился бы в ледышку, – выводя пальцем узор на плече церковника, расслабленно ответил Чимин, – а после бы тебя отнесло течением в какое-нибудь море. Надеюсь, что теплое. – Море? Звучит неплохо. – мечтательно сказал Юнги, после чего отстранился, чтобы украсть еще один, чуть более продолжительный поцелуй. – Никогда там не был. – Да ты что! – воскликнул вампир. – Правда? А получив утвердительный ответ, он принялся увещевать, что это нужно исправить в срочном порядке, Юнги точно понравится, да и вообще жизнь одна – нужно повидать как можно больше. – Да ты уж, наверное, весь мир повидал за столько лет жизни. – рассмеялся охотник. Потом опомнился. – А, точно, башня… – Ну, вообще-то, – вдруг зашептал Чимин заговорщическим тоном, – я сбегал из дома несколько раз, самый последний длился около четырех лет, но каждый раз меня ловили и возвращали обратно. Глаза церковника округлились. Какие неожиданные подробности выясняются... – Расскажешь, как вернешься. – сказал он низким вкрадчивым голосом, проведя указательным пальцем по груди вампира. Это возымело куда больший эффект, чем Юнги ожидал. Чимин вцепился в его рукав пальцами, не отрывая взгляд. – Я хочу знать о тебе все. – О, – многозначительно изрек вампир несколько мгновений спустя. – Это очень длинная история. – И безумно интересная, я надеюсь. – Разумеется.