Забудь

      Том наматывал круги по комнате и размышлял. Ему пришла действительно отличная идея. Стоящая, как он обозначил её. Радость и тепло разлились по всему его телу, когда он понял, что у него в распоряжении есть матрас. А матрас пружинный. А это значит, что можно попробовать распотрошить какой-нибудь из не слишком приметных частей, вытащить пружину и попробовать её распрямить. Не известно, правда, получится ли это сделать так просто или нет, но попробовать точно стоило.       От предвкушения руки зачесались сделать это прямо сейчас. Жаль, что ничего острого нет. Если пружины достаточно тонкие, то их можно использовать как отмычку. Тому, правда, никогда раньше не приходилось взламывать замок. Жалкое подобие замочков на личных детских дневниках в расчёт брать не стоит.       Том присел на корточки и ещё раз ощупал браслет и замочную скважину в нём. Не то чтобы это помогло понять сложность замка, но вряд ли это какой-то супер сложный профессиональный замок. Ведь так?       Парень представил себе, как он распарывает ткань, достаёт пружины, а затем ковыряется в скважине, проходят часы, а у него ничего не получается. В груди похолодело — «А что если не получится? Что он со мной тогда сделает?». Первый пыл идеи поутих, но желание попробовать совсем не ушло. В конце концов, ведь, если не получится, железки можно спрятать под матрас или засунуть в щель между кроватью и стеной. Вряд ли ублюдок будет проверять.       Нужно заняться этим сразу после того, как уйдёт похититель, чтобы больше времени оставалось перед следующим посещением. Но как можно распороть ткань? Том опрокинулся на кровать, заложил руки под голову и начал прикидывать варианты.       «Стащить матрас и попробовать порвать его ножкой кровати» — не слишком стоит надеяться на успех.       «Стащить тарелку у ублюдка, пока тот его будет кормить» — а кто сказал, что он использует керамические тарелки, а не одноразовые? Тем более, как стащить, когда ему лишнее движение сделать нельзя, тоже не понятно.       «Разбить раковину наконечником душа» — можно попробовать, материал довольно хрупкий, но будет ли обломок достаточно острым?       «Лампочка!». Стекло-то уж точно разрежет. Сердце Тома забилось чаще от второй стоящей догадки. Осталось только как-то её добыть.       Том напрягся, когда послышались приближающиеся шаги. Сразу за ними, после ввода пароля, раздался звук открывающейся двери, и в помещение вошёл ублюдок. «Кстати по поводу лампочек, кажется психопат всегда довольствуется светом, который исходит из приоткрытой двери», — вспомнилось парню. Может он просто не включает, но стоит ещё добраться как-то до потолка. Если осколки лампочки ещё спрятать как-то можно, но вот при неудаче за погром в ванной придётся отвечать. Снова тонуть Тому отчаянно не хотелось.       Парень смиренно сполз с кровати и уселся на свои пятки, руки оставил висеть по бокам своего тела. Ублюдок не торопился, подошёл и остался стоять перед парнем. Том почувствовал слабое тепло, исходящее от человека. Ублюдок, мягко схватив за волосы на затылке, запрокинул голову Тома и начал поглаживать открытую кожу на лице.       Прикосновения ублюдка отдавались в теле нервной дрожью. «Просто позволь ему делать то, что он от тебя хочет, и тогда пыток не будет», — твердил разум парня. Том почувствовал колыхание воздуха, а затем, вместо стандартного кормления, его обошли и за подмышки толкнули на кровать так, чтобы колени остались на полу, а торс на матрасе.       «Хороший мальчик, — твердил себе Том, — а теперь убери свои трясущиеся ручки под живот, чтобы не было соблазна». Ублюдок же, не прерывая внутренний диалог парня, молча начал того нежно гладить. Успокоиться мягкие руки не помогали. «Он тебе ничего опасного не сделает», — убеждал себя Том.       Психопат просунул свой ботинок между коленей Тома, раздвинул их сильнее. Затем сам опустился на колени позади, и парень услышал звук расстегивающейся ширинки. Ублюдок погладил подрагивающие плечи и прижался к заду Тома, проталкивая туда свои скользкие пальцы.

***

      Уже несколько дней (или, точнее сказать, неопознанных промежутков времени) Том вёл беседу сам с собой. Его трусливая сторона уверяла, что рано или поздно само по себе всё это дерьмо закончится, более же смелая сторона кидала аргумент за аргументом в пользу попытки побега.       «Вспомни другие случаи похищений, тебя тут могут продержать не один год! Или просто прирежут, когда надоешь», — твердил смелый.       «Это вовсе не значит, что ты попал именно к такому. Не такая уж и большая вероятность — глаза-то у тебя завязаны, значит ублюдок просто не хочет палиться», — бросает трус.       «Твоя кожа на лице скоро слезет, и даже если выберешься сейчас, следы сойдут не скоро. Это может быть фетишем психопата, представь, что будет с твоим лицом через месяц, а через два?».       Разум услужливо нарисовал картинку, где ремешки чуть ли не врастают в кожу, и чтобы их снять, нужно смириться со шрамами, которые останутся навсегда. Сразу вспомнилась женщина Олив Оатман, которая была в плену несколько лет у индейцев, и которые оставили ей на память уродливую татуировку на подбородке.       «Ты не можешь тут зависнуть надолго, что будет с экзаменами? А грант достанется какому-нибудь другому», — надавил на больное смельчак.       «В конце концов, самое страшное, что он может с тобой сделать, это снова эээ… ладно, тут и правда перспектива не очень, но вряд ли он тебя убьёт».       «Он может придумать что-то изощрённее, чем пытка водой», — сжалось в комок сознание Тома.       — Дерьмо! — ругнулся Том. Спустился на пол и начал отжиматься, это немного помогало отогнать свой страх перед тем, что может с ним сделать ублюдок. Он не хотел оставаться тут, его мозги уже неадекватно реагируют, белый шум, вызванный тиканьем часов, конечно, помогал, но чувствовать себя слепым было хреново.       В некоторые моменты справиться с собой не получалось, и буквально часы Том лежал парализованный страхом и смотрящий на мутных монстров в сознании. Его похититель трансформировался в такие моменты из человека в нечто с щупальцами. Его рот превращался в волчью пасть, которая начинала то облизывать, то прокусывать кожу до костей, заставляя парня стонать от фантомной боли.       Том ослабил свои руки и опустился на пол, позволяя холоду проникать в тело. Перед глазами застыла картинка, как его насиловал ублюдок. После того раза он долго приходил в себя, завернувшись в уже несвежее одеяло. Пожалуй, это не было так отвратительно, как ожидал Том. Больно практически не было тоже, ублюдок готовился, прихватил с собой смазку. Ещё сыграло свою роль и то, что парень не сопротивлялся. Однако всё это было даже хуже, чем если бы ему оставили травмы.       Том ненавидел себя, ненавидел ублюдка. Из-за того, что он не сопротивлялся, для него всё выглядело так, как будто всё произошло добровольно. Ему казалось, что его тело предало его и больше не хотело служить своему хозяину. Том упивался своими страданиями и беспомощностью, и это тоже было неправильно. Вся эта ситуация и его положение что-то сделали с ним. Том чувствовал, как меняется, его разум иногда выдавал мысли и реакции, которые не должен был. Это порождало в подсознании что-то извращённое.       — Пусть он подавится мной, — зло зашипел парень. Если психопат его убьёт, то парень останется хотя бы самим собой. Том вскочил с пола и начал стаскивать одеяло с кровати на пол. Он торопился, боясь, что передумает. Прижав часть одеяла кроватью, начал отрывать полоску ткани от края. Идея была проста — он сам не может дотянуться до потолка, но можно попробовать зацепить лампочку чем-то. А поскольку выбор был не велик, то пришлось импровизировать.       Оторвав длинный кусок и немного скрутив его, Том начал прыгать по доступному пространству, замахиваясь лоскутом как скакалкой. Через полчаса понял, что ничего висячего обнаружить не получается, направился в ванную. С ванной, к его большому сожалению, так же ничего не вышло. Даже если лампочки и были, они скорее всего были встроены в потолок. Разочарование от того, что с идеей ничего не вышло, вперемешку с отчаянием затопило парня.       Закинув импровизированный жгут под кровать с противоположной от двери стороны, он направился в ванную. Взял душ за наконечник и встал перед раковиной, собираясь с духом.       Обратного пути не будет. Расколотую раковину скрыть не получится, как можно было бы это сделать с лампочкой. До дрожи сжав наконечник в руке, Том замахнулся и, не давая себе возможности остановиться, с силой ударил по краю. После долгой тишины раздавшийся звон оглушил парня. Придя в себя, он замахнулся ещё раз, а затем и ещё раз. Зло долбил несчастную керамику, пока куски не начали сыпаться под ноги.       Том глубоко дышал. «Что я наделал…» — дав себе пять минут прийти в себя, парень опустился на корточки и начал перебирать камни. Большинство из них были бесполезными, однако парочка была подходящей величины и остроты. Том боролся со льдом, который хотел обездвижить его. В памяти мелькали картинки, как он захлёбывался. Грудь больно сдавливали неконтролируемые спазмы.       Том дрожащими руками пилил один из ремешков на маске.       Маска поддавалась с трудом, нитка за ниткой Том рвал плетения, руки стали мокрыми, и, кажется, это был не пот, а кровь из порезов. Но парень почти не чувствовал их, адреналин сотрясал организм. Спустя, казалось, целую вечность, последняя нитка была порвана. Издавая какие-то неясные всхлипы и бульканья, парень стянул с себя маску, расцарапав натёртости.       Адреналин гнал вперёд, разум продолжал работать. «Подумаю об этом позже» — отогнал парень от себя эмоции от освобождения глаз. Даже проморгавшись, разглядеть что-либо не представлялось возможным. Кромешная тьма. Ни одного малейшего лучика. Держа в одной руке камень, второй нашарил выход и направился к кровати.       Второй шаг — распороть матрас. Вряд ли теперь есть смысл делать это в незаметном месте, поэтому не выбирая, Том начал пилить ближайшее. Во время этого процесса перед глазами бегали картинки, как он ковыряется в замке, вскакивает, бегает по комнате, снова ковыряет, пробуя способы, которые он выудил из своего разума, подсмотренные в интернете или кино. Парень как будто уже переживал события взлома замка. Одна картинка накладывалась на другую. Слепота же усиливала сюр, который заполнил голову.       «Что за херня?» — замер на мгновение парень, и тут же начал пилить дальше. Он подумает об этом позже, кажется его головушка совсем поехала от переполняющего адреналина и эмоций.       Справившись с тканевым слоем, Том засунул кисть внутрь, нащупывая железные скрученные прутики. Те были толщиной в миллиметра полтора, достаточно тонкие, чтобы просунуть в скважину. Распоров матрас ещё сильнее, он смог вытащить пару пружин. Потратив ещё дюжину времени на выпрямление проволоки, он затормозил.       Нужно сделать небольшую передышку. Проведя между двумя пальцами, насколько он смог выправить пружины, посчитал их удовлетворительными. «Идиот, на что ты надеешься?» — выплюнул сам себе парень. Он что, серьёзно думал, что справится со взломом замка? Кто-то слишком самоуверен, либо же отчаян. Вёл с собой диалог парень.       Адреналин немного сбавил обороты, и руки перестали трястись. Это было кстати, учитывая, что он собирался сейчас делать. Тормозить долго нельзя было. Неизвестно, когда психопат решит заявиться к нему. Сев поудобнее, Том принялся за операцию по взлому замка. В мыслях пронеслись воспоминания о тенях, как он уже пытался это делать. Что это было? адреналиновые глюки? Вглядевшись в мелькающие варианты событий, Том вычленил тот, в котором замок издал щелчок и раскрылся.       Он никогда этого не делал раньше, но картинка подсказывала правильное положение металлических прутиков. Том решил слишком не вдумываться в то, откуда это знание взялось, а просто начал повторять за призрачным собой. Засунув один прутик внутрь, он зажал его большим пальцем, второй металлической палочкой начал пытаться открывать внутренние зубчики.       Промучившись целый час, Том со злостью отбросил от себя железки (но не очень далеко, он же не идиот). Встав на ноги, пошатнулся и начал разминаться. От сидения в одной позе, да и ещё казалось, каждая мышца была напряжена от усердия, всё затекло. Походив немного из стороны в сторону, посжимав кисти в кулаки, покрутив руками из стороны в сторону, Том вернулся на позицию.       «Ничего не получится, это всё бесполезно, ты идиот!» — стучало в голове. Отсутствие выбора гнало парня повторять одно и то же десятки минут. Если у него не получится, он не переживёт новых пыток. Даже принятие душа, после утопления, каждый раз пугало парня, заставляя погружаться куда-то в себя. Он должен открыть этот ебучий замок!       Пока Том сидел и копался с замком, произошло сразу две вещи одновременно. Послышались тихие шаги снаружи, и щёлкнул ободок на ноге. Из-за адреналина, бурлящего в крови, парень не сразу понял, что у него получилось.