Забудь

      Том лежал на кровати и вслушивался в громкое тиканье. На самом деле, часы не были громкими, но из-за отсутствия других звуков казалось, что секундная стрелка меняет своё положение, сотрясая при этом всю комнату грохотом.       Том испытывал признательность за то, что психопат не проигнорировал его просьбу. Но парень пытался откреститься от этого чувства, потому что… потому что… Чёрт! Да тут не нужны никакие объяснения! Какая к херам благодарность, когда он торчит на привязи в наморднике в какой-то конуре.       Тик-так, тик-так. Часы помогали Тому не сваливаться внутрь образов, которые генерировал его мозг, удерживая его в реальности. Но также и ни на секунду не давая забыть, где он. Сейчас Тома это не сильно волновало. Совсем недавно ублюдок ушёл, и парню можно было выдохнуть, расслабиться. Немного отвлекало то, что внизу щипало из-за мыла, которым его каждый раз одаривал ублюдок. Том поморщился.       Последнее посещение было лёгким, по сравнению с тем, когда его топили. Том содрогнулся. В этот раз он был очень послушным, ни секунду не медля делал то, что от него хотели. Сценарий был практически не изменяем, и парень даже к нему привык и уже несильно мучил себя пессимистичными мыслями. Поначалу он сам себя накручивал сильнее и сильнее, всё глубже погружаясь в самобичевание. «Я сучка, дворняга для хозяина, стоило один раз меня пнуть, и я стал как преданный пёс, который заглядывает в рот владельцу. Неженка.»       Этим парень пытался вырастить в себе решимость сопротивляться, как «настоящие мужики», но Том не хотел умирать, парню не хотелось снова чувствовать боль. Он ненавидел боль. Поэтому, как только он слышал звук открывающегося замка, он услужливо сползал вниз и вставал на колени, готовый практически на что угодно. Нет, границы, конечно, были, но Том очень надеялся, что ублюдок не перейдёт их, потому что… Мозг Тома застревал на словах «потому что», он и сам не знал, что сделает в этом случае. Чёрт. На ум приходило самоубийство, уж он сможет придумать как это провернуть даже тут. Но парень не хотел умирать, он любил жизнь. На что он готов пойти ради своей шкуры?       «Господи, как же я жалок.» — Том перевернулся на живот, положив голову на сгиб локтя, и попытался абстрагироваться от рассуждений о своих границах дозволенного. Человек такая тварь, которая может привыкнуть к чему угодно. Том не был исключением. Но мысли о том, что он привык вот так тут находиться — пугали.       Том не успел задремать, как дверь открылась. Том насторожился. Ублюдок никогда не приходил так рано, практически сразу же, как покинул комнату. «Может он что-то забыл?» — пришла мысль, и тут же почувствовал себя глупо, надо было всё обшарить ещё раз, вдруг похититель забыл что-то полезное, что Том мог бы использовать?       Мысленно пнув себя, Том решил не нарываться и просто слез с кровати, садясь на подогнутые ноги. В голове промелькнуло, что сейчас в этом особого смысла не было, ведь ублюдок становил его на колени только когда хотел покормить, а сейчас вряд ли это было в его планах, когда прошло не более получаса с прошлого раза.       Том услышал, как ублюдок направился к нему и остановился не доходя до парня. Том смиренно сидел и ждал, что будет дальше. Ситуация нарушала выученный сценарий, и парень забеспокоился. Ублюдок продолжал стоять и разглядывать, напряжение росло, дыхание Тома едва заметно начало сбиваться.       В голове мелькали мысли — «зачем он пришёл, что он хочет от меня в этот раз?». Часы тикали, ноги начали затекать из-за позы, но Том боялся шелохнуться и спровоцировать похитителя. Может быть ублюдку показалось мало, и он решил трахнуть его, довести до конца?       Следующее действие подтвердило теорию, ублюдок, наконец-то, пришёл в движение и начал поглаживать сухой рукой лицо Тома. Прикосновение не было неприятным, не было грубым. Простое поглаживание. Но отчего-то Тому не удавалось расслабиться, он только сильнее забеспокоился, тело начала бить нервная дрожь.       Нельзя сказать, что парень боялся близости, уж это он сможет пережить. У него никогда такого опыта не было, но он имел себе представление как всё происходит. Имея под рукой интернет, Том изучил вопрос секса ещё подростком, когда его тело научилось возбуждаться. И если раньше он только кривился и хихикал, когда касался этой темы, то после стал более заинтересованно и внимательно реагировать.       Ублюдок тем временем обошёл его и встал со спины, не отрывая руку от кожи. Тёплая рука была приятной, успокаивающей, Том даже немного отпустил напряжение. Рука мягко провела от шеи по позвоночнику к копчику. Ноги ныли, и Том хотел поскорее встать. Рука вернулась с поясницы обратно вверх и провела по развороту плеч.       Мягкое касание вперемешку с напряжением вызвали у парня возбуждение, его член начал наполняться кровью. Глупое тело! Том почувствовал отвращение к самому себе, но шевелиться боялся, лишь слегка дёрнул головой, прогоняя мысли.       Ублюдок это заметил и сам опустился, прижался грудью к спине Тома и провёл рукой от спины к животу парня, а затем ещё ниже. Возбуждение усилилось и уже его нельзя было списать лишь на адреналин. Тому нравилось. Это было остро. Страх и волнение перемешались, заставляя парня учащённо дышать.       «Мне не нравится, не нравится, всё неправильно, отвратительно», — твердил себе Том. Ему очень хотелось отстраниться от чужого тела, оттолкнуть руки ублюдка, одна из которых поглаживала вверх и вниз по напряжённому стволу парня.       В воздухе что-то резко изменилось, и вот уже руки, которые только что ласкали Тома, толкают его. Ублюдок отстранился и грубо пихнул парня вперёд, что тот не удержался и упал, успев выставить руки перед собой. И что это было? подумал Том, прежде чем его толкнули ещё раз. Парень распластался на холодном полу, но сопротивляться не смел. Ублюдок оседлал его, Том услышал шуршание, как похититель полез в карман и что-то вытащил.       Если ублюдок хочет его взять, то это какая-то неправильная поза. Том не понимал, что он сделал не так, что хочет похититель. Тот же ещё раз погладил парня по спине, а затем потянул его руки за спину и дёрнул. Резкая боль пронзила левое плечо, и Том заорал, пытаясь скинуть с себя ублюдка. Ему это не позволили, придавливая весом и заворачивая вторую руку, а голову прижимая к полу.       Новая вспышка боли пронзила второе плечо, из глаз брызнули слёзы. Из-за болевого шока голова закружилась, всё поплыло, и Том вырубился. Небытие недолго закрывало сознание от боли, и Том очнулся спустя несколько секунд. Боль пульсировала в плечах, переходя на грудь, парень пытался сдерживать стоны, но получалось слабо, голос вырывался изо рта вместе с выходом воздуха из лёгких.       Том хотел было попробовать привстать, но как только он попытался напрячь мышцы, дикая боль вновь пронзила плечи и шею. Страх пришёл за болью, что ублюдок сделал с его руками? По ощущениям будто сломал, но хруста не было. Вероятно он ему их выдернул из суставов, хотя сравнивать было не с чем. Никогда у парня подобных травм не было. «Господи, господи, за что, я же был послушным». — На секунду Том испугался, что он потеряет контроль над руками навсегда, но если они просто вывернуты, то это поправимо, успокаивал себя. Поправимо, если ублюдок вернёт их на место.       Том старался дышать через рот, тошнота появилась так же резко, как и боль. Узел посередине груди выкручивал желудок. Парень постарался расслабить тело, но мышцы непроизвольно сжимались, усиливая боль. Ублюдок же нежно поглаживал спину, продолжая сидеть верхом.       Лучше бы изнасиловал, больной урод.       Ублюдок наклонился вперёд, вызывая новый стон боли у Тома, и начал целовать дорожку по позвоночнику.       — Пожалуйста, пожалуйста не надо, — шептал Том, хотя понимал, что это бесполезно, вряд ли его слова остановят садиста, который пришёл за порцией боли. Вряд ли это было наказание, никаких поводов Том не давал.       Как только ублюдок закончил выводить влажную дорожку из поцелуев на спине парня, Том почувствовал, как что-то холодное было прижато к шейным позвонкам. И острое.       — Нет, нет, нет, пожалуйста, я буду послушным, не делайте этого! — паника смешивала мысли в голове, надо было что-то придумать, как-то избежать этого. Том задыхался, он ещё не отошёл от боли в руках, но тут почувствовал, как острие прорезало кожу и поплыло вниз, бороздя теперь уже кровавую дорожку.       Позвоночник жгло, Том чувствовал, как капли собственной крови стекают тонкими полосками по бокам. Звуки собственных рыданий Том воспринимал как будто со стороны, казалось, это не он кричит, всё существо было сосредоточено на боли. Никакие мысли бы сейчас не смогли его отвлечь от этого. Казалось, что его мозг сместился из головы и сосредоточился вдоль позвоночника.       Ублюдок же довёл ножик до поясницы и остановился. Ещё пару минут назад его рука нежно проводила там. По мнению ублюдка, видимо, он так же нежно его погладил и сейчас, правда лезвием.       Похититель завороженно смотрел на бордовые дорожки. Том же, получив передышку, перестал кричать, лишь громко всхлипывал. Он нарисовал себе картину, где его прорезанная кожа расходится в стороны, едва он попытается шевельнуться. Как его руки, неестественно выгнутые, никогда его больше не послушаются. Сейчас он молил, чтобы урод до него не дотрагивался и не шевелился, не тревожил раны.       Том боялся, что ублюдок решит добавить порезов, но тот не двигался. Острая боль сменилась тупой, пульсирующей. Через пару минут парень почувствовал шевеление, а затем как язык слизывает капельки крови с его спины.       «Он больной, господи, за что». — Том изо всех сил сдерживался, чтобы его не стошнило. Это было не просто, кислота подступала к горлу, а во рту скапливалась отвратительная на вкус слюна, которую приходилось часто сглатывать. Боль усугубляла позывы, шевелиться было страшно, горячий язык продолжал двигаться по коже, затем он сменился поцелуями.       Казалось, прошла пара часов, прежде чем ублюдок сполз с него. Слёзы у Тома кончились, он лишь изредка всхлипывал. Тело продрогло на полу, и он даже почувствовал лёгкую боль в коленях, тазобедренных косточках и ключице, где соприкосновение с полом было особенно жёстким. Конечно, это не шло ни в какое сравнение с болью в плечах и жжением на спине.       Ублюдок просунул руки под грудь Тома и начал его поднимать.       — Не надо, оставьте, — простонал Том от проснувшейся боли, было страшно за руки. Ублюдок проигнорировал его, поставив парня на колени, а затем затянув на кровать. Тому было очень плохо, в голове кружилось, желудок сжимался, дрожь сотрясала тело, которое едва слушалось.       Парень не выдержал и отключился, он упал бы, если бы сзади его не придержали. Ублюдок дождался, пока Том придёт в себя, и удобно расположился сзади, хватаясь одной рукой у основания плеча, а второй рядом с локтём.       — Не трогайте, пожалуйста, — паника новой волной накрыла. Неужели ублюдку мало? Том уже вытерпел достаточно, он не выдержит больше. Хотелось умереть, чтобы всё поскорее закончилось. Ублюдок же, не обращая внимание, начал медленно крутить руку, вызывая новые страдания. От стонов диафрагма уже болела, слёз больше не было, и Том просто старался не закричать в полный голос.       Резко дёрнув, вызвав короткий вскрик, ублюдок отпустил руку и начал повторять подобные действия со вторым плечом. Том понял, что похититель вправляет ему вывихи, поэтому перестал просить его отпустить, хотя он с трудом соображал от боли.       После второго плеча ублюдок начал еле касаясь целовать плечи. «Какой же ты больной, урод» — стучало в голове.

***

      Том сидел на кровати, пытаясь дотянуться до середины спины. Совсем недавно ублюдок снял с него фиксирующую повязку, которую использовал после вправления вывихов. Руки уже практически не болели. Мышцы немного тянуло, но если стараться не напрягать их, то было терпимо.       Том поморщился от пульсирующих ощущений в связках, но не остановился. Ему давно уже хотелось оценить состояние спины, но из-за повязок не мог. Ублюдок никак не обрабатывал порез, и Том подумал, что тот был не такой страшный, насколько он сам себе его представлял. Пожалуй и боли он почти не чувствовал, либо же по сравнению с вывихами это была просто как насмешка, пародия на боль.       Пальцы дотронулись до тонкой шершавой полоски и прочертили линию в пару сантиметров. Том убрал руку и выдохнул. Да, не так уж и страшно. Просто поверхностный порез. С плечами всё было хуже.       Тому стыдно было вспоминать эти несколько дней, которые он был без рук. Сам снять повязку не пытался, поэтому полностью доверился (впрочем, выбора всё равно не было) ублюдку. Тот приходил чаще, чем обычно, и даже приносил больше еды. Том чувствовал себя беспомощным, но был рад заботе ублюдка. Парню нужно было, чтобы руки поскорее зажили, поэтому он их берёг.       Ублюдок помогал ему с посещением туалета, иногда Тому приходилось терпеть несколько часов, прежде чем ублюдок придёт, но справлять нужду самому было ещё хуже, он не хотел быть грязным, а душем он бы не смог воспользоваться. К лицу Тома прилилась кровь, было очень стыдно. Он никогда бы в жизни никому не позволил присутствовать при этом действии.       Ублюдок был деликатным, никаким движением не показывая, что ему неприятно. В эти дни похититель его жалел, не делая посягательств на тело ни в душевой, ни когда он оставался лежать с Томом в кровати. Часто гладил, как будто извинялся за то, что сделал. Но парень понимал, это лишь отсрочка, что через некоторое время сумасшествие накопится и снова будет искать выход. А Том так заманчиво близко, так заманчиво послушен. И никому не расскажет.