Забудь

      Том попытался сесть, как только очнулся. Он обнаружил себя в больничной палате на узкой кровати. Зрение ещё не полностью вернулось, но было легче, чем вчера. Или не вчера? Последнее, что он помнил — выстрелы и дальше темнота. Он в больнице. Радость от осознания этого факта с трудом проталкивалось в сознание. Видимо ублюдок был не в состоянии оказать помощь, а смерть в его планы не входила. «Он вернётся и заберёт меня» — пришедшая мысль окатила Тома как ледяная вода. Пульс резко участился, и рядом с кроватью громко запищали приборы.       Том резко дёрнул головой в сторону открывающейся двери. Женщина в белом халате вошла в палату. Это немного расслабило парня. Белые халаты всегда вызывали в нём чувство доверия, но то, что она могла быть замешана, тоже нельзя исключать. Было трудно поверить, что всё кончилось, и что на него вновь не нацепят маску. Медсестра протянула руку, нажала какие-то кнопки на оборудовании и убрала иглу из вены. Том нервно напрягся от близости чужого тела, но виду не подал.       — Как я тут оказался? — спросил парень, прочистив горло. Голос был сиплым, он отвык разговаривать за прошедшие дни. Он не помнил ничего, что было после выстрелов. Было сложно поверить, что его отправил сюда ублюдок, легче было себе представить, что он каким-то невероятным образом вывалился из окна и смог в полубессознательном состоянии привлечь к себе внимание людей на улице.       — Я позову врача, он всё расскажет, — женщина не удостоила его объяснениями, продолжая свои манипуляции.       Том чувствовал себя вяло, голова кружилась, и кажется не только из-за проблем с глазами. Был выстрел. Том точно это помнил. Но в теле боли не ощущалось, видимо, его накачали обезболивающими, что и вызывало заторможенность.       Медсестра поменяла мочеприёмник и ушла. В паху всё заныло от катетера. Том улёгся обратно на кровать. Попали ли в него? Он попытался пройтись руками по своему телу, но стоило ему только двинуть левой рукой, как лопатку тут же прострелила боль, вызвав стон. Один выстрел попал в цель.       Тут отворилась дверь, и в палату вошёл врач.       — Как вы себя чувствуете? — доброжелательно начал он, развернул папку с историей болезни и начал листать страницы, отыскивая нужную. Но Том не собирался пока отвечать, его сейчас интересовало немного другое.       — Как я попал сюда?       — Вас нашли недалеко от этой больницы, кто-то оставил вас в бессознательном состоянии в парке. Ночью поступил анонимный звонок и сообщили дежурным, после чего вас забрали сюда. Полиции уже сообщили, и, кстати говоря, им не терпится с вами пообщаться. Ваше состояние стабильное, непоправимых травм нет, так что можете об этом не переживать, — мягко сказал врач, отвлекаясь от бумаг.       В голове у Тома крутилось много вопросов. Где его родители, что знают полицейские, отследили ли телефонный звонок, нашли ли ублюдка, и где он сам в конце концов? Но задал другой вопрос.       — Какое сегодня число? — и замер с волнением, уставившись на врача. Сколько он пробыл там?       — Четвёртое ноября, — не заставил себя ждать доктор, снова возвращаясь к записям.       Полтора месяца. Том прикрыл глаза и глубоко вздохнул, и попытался унять волнение. Полтора месяца он был слеп и глух. Грёбаных полтора месяца его жизни он был заперт голым в подвале. Ждал с нетерпением каждого посещения ублюдка, ел с рук, позволял себя трогать. Воспоминания давили.       Внутри что-то надломилось.       Но могло быть и хуже, правда? Его почти не били. Его не пустили по кругу. Ничего не сломали, не оставили в грязи. Только чувства благодарности ему не хватало. Том тяжело вздохнул и вернул своё внимание на врача.       Мужчина недолго пробыл в палате. К счастью, они в помещении были вдвоём, вторая кровать пустовала. Рассказав Тому подробнее про его состояние здоровья, доктор покинул палату. Парню действительно повезло. В его ногу и плечо попали из травматического оружия, и ранения не были тяжелыми. Том, смущаясь, спросил про тесты на инфекции, но его тут же заверили, что результаты были отрицательными и беспокоиться не о чем. Лицо почти не пострадало. Из-за постоянного ношения маски на открытых участках кожи было покраснение, но через пару недель всё должно прийти в норму.       Было замечательно лежать и слушать приглушённые звуки с улицы, тихие голоса за дверями, работу приборов. Было бы замечательно снова видеть, если бы не резь в глазах. Кажется Тома всё-таки начало понемногу отпускать. Он старательно прогонял воспоминания, заталкивая их глубже. Так хотелось всё забыть и просто начать снова жить. Вернуться в школу, снова встретиться с Крисом.       Там, в подвале, он на мгновение подозревал Кристиана, но сейчас почти забыл об этом, да и трудно было в это поверить. Крис был его другом, наставником. Как же хотелось снова с ним встретиться и поговорить. Промелькнувшую мысль, что им придётся поговорить и об этом тоже, быстро прогнал.       Нет, он не сможет об этом забыть. Он был грязным. Гримаса отвращения исказила лицо Тома. Но не успел парень с головой погрузиться в свои страдания, как двери вновь отворились и впустили сотрудников в форме.       Том полагал, что особо рассчитывать на обоюдный обмен информацией не стоит, и поэтому он придумал уловку. Кристиан научил этому пару лет назад. Трюк не всегда работал, но если подобрать ключик, многие поддавались. Уловка состояла в игре на контрасте — сначала предложить что-то очень дорогое, что не купят, а потом сильно сбавить, и собеседник считает, что это копейки, и купить вещь ничего не стоит.       Том тогда использовал этот приём для того чтобы перецеловать половину красавиц школы. Сначала предлагал переспать с ним, и пока девушки пытались прийти в себя от такой вопиющей наглости, изобразив виноватое лицо, Том заикаясь говорил, что просто хотел попросить даму подарить ему невинный поцелуй. Конечно поначалу девушки соглашались, и лишь пару раз ему всё-таки влепили пощёчину. Это работало до тех пор, пока девушки не начали делиться происшествием между собой. Том неосознанно потёр щёку, улыбаясь.       — Вижу, у вас хорошее настроение? Рады это видеть. Вас должны были предупредить о нас. Это Фабиан, — грузный сотрудник махнул рукой назад, указывая на молодого парня в форме, — а я Себастиан.       Проверить воду.       — Вы не представляете, как я рад тому, что больше не там, но мне бы хотелось знать, есть ли уже подозреваемые? — Том постарался затолкать свои чувства назад и выглядеть расслабленным.       — К сожалению, мы не имеем права разглашать детали следствия, мы понимаем, вы пережили тяжёлое испытание, но вы можете повредить расследованию, даже если сделаете что-то неумышленно, — нахмурился Себастиан.       Том не стал настаивать и постарался вспомнить все подробности, которые могли направить расследование в правильное русло. Разговор лёгким не получился, и Том то и дело одёргивал себя, заставляя расслабиться. Сотрудники снова и снова повторяли вопросы, слегка меняя их, как будто пытались поймать парня на лжи. Это раздражало. Том рассказал почти обо всём, избегая лишь моменты, когда ублюдок домогался его. Парень сухо в двух словах упоминал насилие, стараясь быстрее перепрыгнуть на следующий вопрос.       Когда дело дошло до пыток, Том прервал свой допрос.       Закинуть удочку.       — Вы знаете, меня вытащили из моей же постели. В нашем доме есть камеры, напротив небольшой магазин тоже имеет камеры. Если проследить в то же самое время записи с других камер по всей улице, можно получить больше данных. Влезть в окно и нигде не засветиться почти нереально. Я звонил из дома похитителя и висел несколько минут на проводе. Я боюсь, что он вернётся за мной, но я не буду настаивать, — изображать испуг не пришлось, он действительно этого боялся.       Себастиан улыбался, молодой сотрудник позади неловко замялся, оглядываясь по сторонам, хотя в палате всё равно никого не было.       — Герр Вагнер, мы понимаем ваше состояние, но не стоит сейчас залезать в это дело, если ваша помощь понадобится, вам сообщат. — Том постарался изобразить на лице разочарование и обиду.       — Я прошу рассказать всего лишь мелочь, вы ведь смогли определить номер, откуда я звонил, да?       — Да, — вырвалось у Фабиана.       — Нет, — одновременно с ним произнёс старший сотрудник, бросив предупреждающий взгляд на коллегу.       Том постарался сдержать улыбку, губы лишь слегка дрогнули. Ещё не хватало, чтобы полицейские подумали, что он ими манипулирует. Кажется кого-то лишат премии, внутренне похихикал парень, но потом помрачнел. К чему хранить эту информацию? Что может быть проще определить хозяина дома, только если хозяин не имеет свои козыри.       Себастиан непроизвольно сжал кулаки, расслабил и снова улыбнулся.       — Локализовать вызов не получилось из-за многочисленных переадрессаций. Линия прошла через несколько магазинов, салонов и даже смогла проскользнуть через связь пары банков.       — Что за бред! Похититель не мог знать, что я в этот день смогу выбраться! Вы хотите меня убедить в том, что его телефон всегда защищён? Да кто вообще сейчас использует стационарный телефон, кроме как для красоты. — Том всматривался в прищуренное лицо Себастиана. Какого чёрта они темнят?       Только если так оно на самом деле и было, хотя в это было трудно поверить. Ублюдок не ожидал, что Том сбежит. Или ожидал? Или он оказался вовсе не дилетантом и предусмотрел это даже ещё раньше, как только готовил похищение. Но могло быть ещё хуже, он мог контролировать следствие.

***

      Медсестра зашла в палату Тома чтобы разбудить и встала в ступоре, озираясь по сторонам.       — Том? — в голосе прозвучали нотки смятения. Женщина нахмурила брови, посмотрела в сторону уборной, дверь была открыта, но там никого не было. Её взгляд вернулся к кровати, а затем опустился ещё ниже, и её глаза расширились.       — Что вы делаете под кроватью? — с запинкой воскликнула она, сдержав первый порыв сказать «Какого чёрта?».       Было раннее утро, медсестра приходила будить его каждый день, но в этот раз она порадовала парня новостью о выписке. Том выполз из-под кровати, потянув за собой подушку и одеяло. Он представлял, как это всё выглядит, но сохранял невозмутимое выражение лица. Он выспался. Остальное пошло на хер.       Ему перестали давать успокоительные пару дней назад, и с тех пор самому заснуть не получилось. Тому казалось, что вот-вот дверь заскрипит, и в палату зайдёт ублюдок. Иногда парню казалось, что он снова лишился зрения, ночников в палате не было, и он то и дело бросал взгляд на тусклый свет из окна.       Обращаться к дежурным Том не стал и решил проблему по-своему. Хотелось забиться в какой-то укромный угол и свернуться в калачик. Доведя свои метания до предела, он позволил им взять верх и заполз под кровать. Не ахти какая защита, но в темноте на него сразу и не наткнутся, и будет время прийти в себя. Сначала порывался залезть в душевую и закрыться на задвижку, но там стало только хуже. Каждая капелька, срывающаяся из крана, заставляла вздрагивать. В голове шумело, и казалось, что душевая кабинка наполнена водой. Водой для него.       Том сонно зевнул и уселся на кровать, скомкав одеяло на коленях. Через пару часов за ним должны были приехать. Держать его в больнице смысла не было, и выписка не заставила себя ждать. К несчастью, он оказался в Зальцбурге, не в родном городке, и дорога домой займёт пару часов на машине. Родители примчались к нему в тот же день, как он очнулся тут.       Парень скривился. Они переживают за него, они любят его. Но то, что с ним произошло, наложило не самый приятный след на их отношения. Отец казался отрешённым и просто сжал его плечо, выказывая свою поддержку. С матерью было сложнее. Тому сложно было её винить, она старалась. Старалась не показывать своё отвращение к тому, что с ним сделали, пока он был в плену. Мать прятала глаза и неестественно улыбалась. А когда обнимала, выходило очень неловко, складывалось впечатление, что она делала это перешагивая через себя.       Это было… больно. Он мог ожидать этого от отца, но не от матери, но вышло всё наоборот. Светлым пятнышком в сыгранной картине «Возвращение блудного сына» была Миа, его младшая сестра. Казалось, ей всё нипочём. Прессу она ещё не читала, а уж СМИ потрудились оповестить городок о появлении нового маньяка и о том, что он может делать со своими жертвами, а объяснения родителей об его отсутствии восприняла не слишком серьёзно. Было здорово любоваться весёлой девчушкой, которая заливалась звонким смехом. Она показывала ему свои тетрадки, хвастаясь тем, что они выучили в школе.       С проблемой сна надо было что-то делать. Эффекта от посещения психолога он особо не ждал, да и когда это начнёт ещё работать. Сидеть на успокоительных наркотиках ему не хотелось, на носу были экзамены, и парню нужна была вся его концентрация.       Решение пришло, когда они уже подъезжали к дому. Во дворе гулял сосед со своей собакой. Пока семья шла в подъезд, Том наблюдал за большой овчаркой. Та бегала по деревянным конструкциям на площадке для выгула собак и периодически гавкала от возбуждения. Её клыки были хороши. Она было быстрой и опасной. Хозяин кинул овчарке край каната и начал играть с ней в перетягивание. От громкого рыка по спине пробежали мурашки. Том отвернулся от борьбы и шагнул за порог.       Семья сидела в столовой, Миа уже убежала в свою комнату, мать сидела откинувшись на спинку стула и читала книгу в яркой обложке, на которой был изображён злой гений, вскрывающий чью-то черепушку.       — Отец, — начал Том, подбирая слова, — я хочу завести собаку. — Он вперил свой взгляд в лицо старшего Вагнера. Тот размеренно помешивал сахар в своей чашке кофе и не торопился отвечать.       — Ты думаешь, она тебя защитит? От тех людей, которые смогли вытащить тебя из собственной спальни. Мне кажется, пёс не будет им помехой. — Отец отложил ложку и сцепил пальцы рук в замок.       — Мне же не нужно объяснять, что это большая ответственность. Кто будет ей заниматься, когда ты уедешь учиться?       — Я заберу её. Мне нужна тренированная овчарка. Я понимаю, это дорого, но… — Том бросил взгляд на молчавшую мать и вернулся к отцу. Их семья была довольно обеспеченной, но Том был приёмным ребёнком, и это чувствовалось в их отношениях. Ему не на что было жаловаться, парень был достойно одет и имел всё необходимое, но его не часто баловали, что не скажешь об их маленькой родной дочери. — Я получу грант, за мою учёбу не нужно будет платить, — придавая голосу чуть больше уверенности, закончил Том.       — Нет. Грант ещё нужно получить, а жить ты будешь в общежити, — отец забрал кружку и ушёл к себе. Том взглядом проводил семенящую за ним мать и вздохнул. Глупо было надеяться на такую поблажку, давить на жалость парень не хотел, а они за случившееся своей вины не ощущают.       Тому пришло в голову, что свою роль сыграло и то, как выглядел парень. Он держался довольно неплохо, учитывая случившееся. Тому довольно неплохо получалось закрывать на замок воспоминания, быстро перебрасывая поток своих мыслей на что-то другое. Но со своим подсознанием он бороться ещё не научился.