Забудь

      Машина плавно скользила вдоль домов. Это была последняя неделя, когда Арнольд был в городке. Скоро его рейс до Гамбурга и подготовка к вступлению в должность. Как узнал Том, Арне не хотел продолжать бизнес отца и успешно избегал участи последнюю пару лет. Отец пытался привлекать сына на неполную ставку, пока тот был ещё студентом, но добивался лишь того, что Арнольд вёл себя вызывающе, стараясь досадить отцу.       Когда Том спросил его о том, что же убедило Арне приступить к работе сейчас, тот лишь едва улыбнулся и сказал, что, видимо, он повзрослел.       Том откинул голову на спинку кожаного кресла и попытался расслабиться. Арнольд на фоне сознания что-то рассказывал про планы на переезд и квартиру, но парень слушал его вполуха. Том считал дни. Он никогда не признается Арнольду, что даже стал отмечать дни в календаре до отъезда своего личного надзирателя. Да, именно так Том стал иногда называть про себя бойфренда.       Оставшаяся неделя была заполнена Арнольдом сверху донизу, тот разве что не ночевал у него. Домой Том приходил поздно и оправдывался поздними консультациями и подготовкой к экзаменам, хотя мать пару раз намекала, что пора бы родителей познакомить с его новым «экзаменом».       «Последняя неделя, нужно потерпеть последнюю неделю.» Мысли о том, что делать с этой проблемой после переезда, Том старательно отгонял. До университета ещё дожить надо, а это ещё полгода. Многое может измениться, может их отношения не переживут расстояние. «Проблемы будем решать по мере их поступления,» — решил Том.       Машина замерла, выдернув Вагнера из дрёмы. Он не успел проморгаться, когда Арнольд впился в его губы. Новизна от поцелуев прошла, и Том уже не чувствовал одурманивание ощущений. Арне решил на этом не останавливаться и полез рукой под рубашку. Тома буквально прошибло от прикосновения к коже. «Стоп! Неправильно!» — набатом стучало в голове.       — Остановись, не сейчас, мне нужно в школу, — прохрипел Том, оторвавшись от поцелуя и перехватив руку Арнольда, который не собирался так просто сдаваться. — Отпусти, я не хочу! — твёрже проговорил Том.       Арнольд поддался, но его глаза блестели как у наркомана. Он тихо ругнулся, но перестал игнорировать сопротивления.       — Я скоро уеду, Том, я хочу большего, — в его голосе чувствовалось раздражение. — Или ты играешь со мной? Ты каждый раз уворачиваешься, дразнишь меня. Мы не первый месяц вместе, нам нужно двигаться вперёд, а не топтаться на месте.       Глаза Тома задерживались то на одном предмете, то на другом, избегая смотреть в глаза мужчине. Он тихо лепетал оправдания про то, что он ещё не готов и ещё тише упоминал про то, что ещё помнит, каково это было там, в подвале.       Опять он виноват. Причём Том не может сказать, что безосновательно Арнольда можно было понять. Но на краю скреблась мысль, что Арне упивается беспомощностью парня и ведёт к такому состоянию специально.       — Я пытаюсь тебя понять, но и ты поставь себя на моё место, — Арне притянул подростка к себе и обнял. — Ты не можешь постоянно бегать от проблемы, я помогу тебе перешагнуть через барьер, который ты сам придумал. Это всего лишь у тебя в голове.       Мужчина поглаживал подростка по голове, не выпуская из объятий.       — Пожалуйста, Том, сделай мне подарок. Я не уверен, что смогу приезжать сюда, возможно мы не увидимся до твоего поступления.       — Ты так уверен, что я поступлю? — Вагнер посмотрел на Арнольда с сомнением, на что тот лишь добродушно улыбнулся.       — Конечно ты поступишь, как может быть иначе? С твоими-то мозгами.       Том ещё секунду смотрел на мужчину, а потом поспешно уткнулся тому в грудь, пряча краснеющее лицо от прилива крови. Сердце забилось сильнее, а язык отказывался слушаться.       — Хорошо, — прошептал Том, — Только…       — Ну? — поторопил его Арнольд.       — Только я хочу быть сверху, — едва слышно пропищал Том, утыкаясь в грудь сильнее. «Чё-орт, как же стыдно,» — думал он, хотя и понимал, что это глупо, но ничего не мог с собой поделать.       — Глупый, — посмеиваясь пожурил его мужчина. — Конечно нет. Ты ещё не дорос до меня.       От возмущения Том даже забыл как дышать. Пока он искал подходящие слова, кроме как «А не охуел ли ты часом?», Арнольд напал на него с быстрыми поцелуями, благодаря и поощряя за смелость.       — Ты уже опоздал на урок, поторопись, — перебивая мямляние Тома, он выпустил его из объятий и разблокировал двери, толсто намекая на выход.

***

      — Мам, помнишь, я говорил тебе про рождественскую вечеринку в четверг? Я бы хотел переночевать у друзей, это ничего? — на самом деле планы были куда смелее. Тому не удалось отвертеться от своих же слов, да и как-то стрёмно было давать заднюю, когда уже обещание было дано. Скоро Арнольд уедет, и Том получит передышку. Он может потерпеть, переступить через себя один раз, чтобы потом получить свободу. Сам в это ввязался, самому и отвечать за свои слова.       — И как зовут твоих друзей? — последнее слово Лаура выделила голосом. Как она не выпытывала у сына, что за новый друг и почему он даже имени не хочет говорить, успеха не получила. Том давал пространные ответы о том, что он взрослый и сам разберётся, и сбегал. Для чего он был взрослый, с чем он собирался разбираться и причём тут новый друг, оптимизма Лауре не давало, но ограничивать взрослого сына не хотелось. Родители придерживались стратегии построения отношений на доверии в воспитании детей, поэтому спокойно давали им свободу и приватное пространство. Том обожал их за это, несмотря на некоторые натянутые отношения на других уровнях.       Рождество было идеальным прикрытием для того, чтобы не придумывать хитроумных оправданий, почему Том не будет ночевать дома. О том, чтобы признаться о реальной причине, речи быть не могло. Тома передёргивало, когда он пытался мысленно представить себе такую картину. «Мам, пап, завтра я не приду, потому что мой парень, который, к слову, старше меня лет на... (кстати на сколько? а, неважно короче) так о чём это я, ах да, мой парень завтра собирается меня трахать. Что вы спрашиваете? Когда я стал геем? Ха-ха, да я не гей вовсе, просто так получилось, я и сам ещё не понял как.»       — Из класса, мам. Мы хотели после школы посидеть у одноклассника дома, он позвал, и Ноа, кстати, тоже собирается пойти, — тут даже врать не пришлось, попойку собирались продолжать, но Том если и собирался её посетить, то буквально на пару минут, чтобы было алиби, а потом смыться.       Он собирался добровольно переспать с Арнольдом. «Зачем мне всё это? Что я делаю? Дерьмо!» Том перетерпел прожигающий взгляд матери, но дождался согласия. Он ещё постоял неловко несколько минут, не зная, что сказать, вежливо улыбнулся и спрятался в свою комнату.       «Спокойно, дыши, всё будет нормально, просто не думай сейчас об этом,» — чтобы отвлечься, парень решил поискать информацию про БАР. Оказалось всё не так страшно, как он себе успел напридумывать. Это оказалось чем-то вроде эмоциональных качель. Основная проблема — это маниакальная и депрессивная фазы. «А у кого сейчас депрессии нет?» — легкомысленно улыбнулся Том, продолжая открывать статьи одну за другой и читать.

***

      Вечеринка была в самом разгаре, Том присоединялся то к одной группе старшеклассников, то к другой. Многих уже откровенно шатало, когда кого-то волновал запрет на алкоголь на школьных вечеринках? Для празднования украсили спортивный зал и даже расставили несколько маленьких ёлочек по углам. Освещение было приглушённым, позволяя подросткам почувствовать больше раскрепощения.       У одной из стен была оборудована стойка для раздачи безалкогольного глинтвейна, но каким-то чудесным образом напитки для «своих» содержали в себе крепкий запах рома, который не мог перебить подогретый виноградный сок. Увидев у стойки Криса, Том обрадовался и не преминул присоединиться.       — В предвкушении выходных? — перебивая музыку прокричал в ухо Кристиан. Он улыбался и покачивал головой в такт стучащим битам. Кажется, не только ученики злоупотребляют правилом, посмеялся про себя Том.       — Какой там, — протянул парень, — большая надежда на праздники, с моими-то планами на стипендии не особо отдохнешь.       Кристиан лишь покачал головой. Он до сих пор поднимал темы по поводу выбранного профиля, но не показывал, что его задевает упорство подростка. Лениво перебрасываясь фразами, Том поглядывал на часы в телефоне. Они не договаривались на конкретное время, и парень даже выбил для себя немного личного пространства, убедив, что доберётся сам, как только освободится. Арнольд хоть и забирал его каждый день со школы, но это было днём. А вот если Тома увидят с ним ночью, в менее формальной обстановке, вопросов будет больше, рассуждал парень.       Он тянул как мог, время уже перевалило за одиннадцать, и школьники начали расходиться. Том нервничал и всё чаще смотрел на часы. “Еще пять минут и иду одеваться” — в очередной раз решил он.       «Так, всё, хватит! Перед смертью не надышишься. Возьми себя уже в руки и выдвигайся. Ф-фух, почему так сложно?! Просто убери телефон и иди за вещами в раздевалку. Дыши, думай о другом. Всё нормально, ничего смертельного не происходит. Блядь! Что так сложно-то?!»       То делая нерешительные шаги в сторону раздевалки, то разворачиваясь обратно, Том никак не мог договориться с собой. Его било нервное возбуждение, страх. Было ощущение, что он получил передоз кофеина, подобную внутреннюю дрожь от переизбытка энергии он ощущал, когда выпивал за раз пять кружек кофе. Не лучшее ощущение, надо признать. Хотелось избавиться от этого, но помогало лишь время. Нужно было просто подождать, ничего другого не помогало.       Резко выдохнув, как перед прыжком со скалы, Том быстрым шагом дошёл до своей вешалки, изо всех сил отгоняя мысли. Он постарался подменить их.       «Я думаю о космосе. Космос — бескрайняя чёрная пустыня.»       «Тебя скоро трахнут!»       «В космосе звёзды. Прекрасные огромные шары или эллипсоиды, это как посмотреть.»       «Тебе придётся раздеться догола!»       «Я тысячи раз это делал в раздевалке, заткнись! Прекрасные звёзды, голубая планета...»       Том стоял, прильнув головой к своему пальто, и глухо хихикал, ведя внутренний диалог. Ему не было смешно, но именно так прорывалось нервное напряжение наружу и ничего с этим сделать не получалось.       Он не может так бесконечно стоять, нужно сделать шаг вперёд. Накинув на себя верхнюю одежду, оставляя пальто расстёгнутым, Том выбежал из здания. Он на секунду остановился на крыльце, выпуская из лёгких воздух, наблюдая, как быстро воздух превращается в белый пар. Первый шаг сделан, нужно просто продолжать идти. Давай, вперёд, ну же.       К счастью был горнолыжный сезон, и почти все отели работали, поэтому снять номер не составило труда. На этом настоял Том, хотя Арне настаивал на собственном доме. Это был не совсем его дом, владельцами были родители Хорста, но когда семья Арнольда приезжала в город, то всегда оставались у них. В доме было полно свободных комнат и не одна душевая, так что он не видел смысла снимать номер где-то в другом месте.       Для Тома же это значило гораздо больше. Приход в дом к парню означал серьёзность намерений. Он ощущал бы себя обязанным в их отношениях, но ему этого не хотелось. Было гораздо проще и спокойнее не перешагивать очередной черты, и, кажется, Арнольд понимал это и злился. Он даже попытался задеть Тома тем, что номера снимают лишь для того, чтобы перепихнуться, а для Арне это нечто большее, чем просто трах. На что Том ответил, если он придёт до официального знакомства к ним в дом, сомнений не будет в цели визита, что равносильно тому же перипихону.       Впрочем, в этот раз Том отвоевал свою сторону. Он твёрдо планировал прервать отношения, но никак не мог найти подходящего момента. Он постоянно искал какие-то предлоги и ждал, когда само собой всё рассосётся, и ему не придётся переживать очередную эмоциональную бойню. С некоторых пор он старался избегать этого. Это было странно, с одной стороны, он любил пощекотать нервы и непроизвольно подбирался к черте, но потом быстро отступал, боясь её перешагнуть.       Том резко замедлил шаг перед очередным проулком. До отеля оставалось идти минут десять от силы, но внезапно перед глазами замелькали картинки. Том чертыхнулся от разыгравшегося воображения, это просто нервы. Он заставил себя шагнуть вперёд, и ещё один шаг. В голове голос орал, чтобы он развернулся и бежал, пока не поздно. На сетчатке отражалось, как его самого избивали прямо под этими окнами. Том тряхнул головой, «Бред какой-то,» — и шагнул вперёд.       Сзади раздались шаги, Том только развернулся, успев мельком увидеть человека с натянутым капюшоном, когда почувствовал, как ноги подрезала подножка, а его самого толкнули, не давая шанса восстановить равновесие. Том не смог сберечь голову и ударился головой о брусчатку, на которой практически не было снега. Из глаз брызнули слёзы, а в голове вспыхнули искры, не давая сориентироваться.       Через секунду в живот прилетел ботинок, заставляя Тома согнуться пополам, воздуха в лёгких не было и сил вдохнуть новый не хватало, оставалось лишь бесполезно раскрывать рот, не издавая звуков. Пинок в голову снова опрокинул парня на землю. Кое-как перевернувшись на бок, чтобы спасти от нового удара живот, Том закрыл голову руками. Казалось, его пинала целая толпа, хотя видел он только одного человека, но дезориентация множила угрозу.       Новый удар прилетел по почкам, Тому оставалось радоваться, что сейчас зима, и верхняя одежда защищала тело, смягчая удары, но даже с этим больно было невыносимо. С трудом вдохнув со свистом воздух, Том распрощался с ним с новым ударом. Новый вдох сделать не получалось. Было бы грустно сейчас просто задохнуться, хотя смертельных увечий, кажется, не было. Том почувствовал, как ему прилетело в голову, когда он пытался привстать на колени.       Было сложно сказать, сколько это продолжалось. Тома разрывало от боли внутри, было ощущение, что внутренности смешались. «У них, что ли, ботинки с железной подошвой,» — отстранённо подумал Вагнер. Он не сразу понял, что пинки прекратились, вставать было опасно, скорее всего ему не позволят этого, да и вряд ли бы он смог. Из-за ударов в голову всё кружилось, и Том терпел, как бы его сейчас не стошнило прямо под себя. Кажется уроды повредили ему глаз, он пропустил один из ударов в голову, не успевая прикрыться.       Раздался дребезжащий звук открывающейся молнии и шелест одежды. Том сначала удивился, его что, прикрыть решили? Но затем журчание заставило Тома передёрнуться. «Не-ет, нет, нет, не-ет.» Осознание источника звука и специфический запах не оставили сомнения, что это. Тома вывернуло.       Насколько было возможно, превозмогая вспышки боли в шее, Том повернул голову вниз, чтобы не захлебнуться содержимым желудка. Сил отползти от лужи не было. Получив последний пинок куда-то в ноги, Том отстраненно отметил, что нападавшие убежали.       Болело всё. В какой-то момент Том решил, что тонуть было не так больно тогда, в подвале. Хотя, возможно, это сейчас он так думает, потому что память постепенно затирает тактильные ощущения, оставляя лишь знание.       От бессилия и жалости к себе Том начал рыдать. Он лежал в подворотне на земле, унизительно запинаный, облёванный, обосанный. Грудь содрогалась, от чего становилось больнее. Том был бы рад потерять сознание сейчас, но оно его никак не хотело оставлять, ярко запечатляя всё, что с ним сделали.       — Том! Том, это ты? — взволнованный голос приближался, заставляя Тома содрогаться сильнее.       К лежащему парню подбежал Арнольд и начал ощупывать на предмет повреждений. Кажется, всё выглядело не так плохо, только вот запах стоял ужасный, и могли быть внутренние повреждения.       — Уйди! — прохрипел Том. Стало тошно от того, кто именно его нашёл, лучше бы это был случайный прохожий. Наверняка Арне подумал, что Том сам намочил штаны от страха. Подростку было так плохо физически и морально, что он поддался своему стыду. Было ужасно унизительно быть обнаруженным Арнольдом. «Как хорошо, что кроме глинтвейна в желудке ничего не было,» — отметил про себя Том. Парень не хотел сейчас думать, хотелось просто отключиться, но мозг продолжал подавать сигналы окружающей среды и продолжал думать разрушительные мысли.       Это он виноват, он во всём виноват. Он притягивает к себе каких-то психов. А может он их провоцирует? Нужно вести себя спокойнее и не нарываться. Если бы он не нарывался, то ничего подобного бы не случилось.       Пока Том продолжал стонать от боли и самобичеваться, Арнольд взвалил на себя парня, попутно вызывая машину через голосового помощника. Осторожно передвигаясь к автомобилю, Арне всё-таки неосторожно задел бок Тома, отправив его в долгожданный обморок.       В следующий раз Том очнулся уже в душевой, когда Арнольд, сам наполовину мокрый, осторожно омывал его тёплой водой. Поначалу Том взбунтовался, но потом смирился, сил отбиваться не было и пришлось позволить Арнольду делать то, что он начал.       В тихом номере отеля всего за пару часов побывали несколько людей. Один был врачом, он обработал раны и вколол успокоительное. О чём они говорили с Арнольдом, он почти не слышал. Затем, уже под наркотиком, Том отметил, как его бойфренд орёт на каких-то мордоворотов. Кажется, потом приходил кто-то ещё, но подросток уже заснул.