Тернистая дорога в вечность

Золотые одеяния аккуратной стопкой сложены на кровати. Меч висит на поясе, за спиной лук с запасом стрел. Цзинь Цзысюань напоследок смотрит в зеркало и, опомнившись, быстро вытирает рукавом дешевых серых одежд красную точку на лбу. Без нее, без дорогих одеяний, без заколки в волосах – без этого всего ему сложно было узнать самого себя в отражении. Сейчас на него смотрел не статный юноша – наследный сын достопочтенного главы одного из центральных орденов. А обычный житель Поднебесной, судя по всему, не имеющий никакого отношения ни к одному ордену. Без родословной. Без имени. Готов ли он был лишиться этого всего? Да. Он уже определился. Был ли он уверен в своем решении? Нет. Но что-то толкало его испытать себя. Может, чувство вины. Ведь в глубине души он прекрасно знал: деяния его ордена не имеют ничего общего ни с нормами морали, ни с законами, ни с самозащитой. Это чистейшей воды геноцид на почве враждебности. Мог ли он принять подобное положение дел? Нет. Определенно. Ничто в этом мире не оправдает руку, ударившую того, кто не в состоянии дать отпор. И в том, что кучка стариков, детей и полудохлых, ни на что не годных заклинателей не были в состоянии даже элементарно защитить себя от удара, у него не было никаких сомнений. Уход Вэй Усяня на гору Луаньцзан стал для него толчком к действиям. Можно посчитать Цзинь Цзысюаня трусом, но ранее он не решался предпринимать хоть что-то помимо бесед с отцом. Прекрасно зная, что Цзинь Гуаншань не уступит перед какой-то моралью тогда, когда не видит в этом выгоду для себя. «Это ради нашего народа», – повторял глава ордена и разочарованно качал головой. А Цзинь Цзысюань молча хмурился и сжимал кулаки. Мирные люди его ордена не должны были являться оправданием совершенным преступлениям. Он отошел к окну, вынимая из ножен Суйхуа. Обернулся – нет, не чтобы напоследок запечатлеть в памяти свою комнату да предаться воспоминаниям. Он проверял, точно ли он взял все, что ему нужно. Лук и стрелы, сменная одежда, все деньги, что у него были. В последнем он не сомневался – они точно пригодятся. Вряд ли на своем темном пути Вэй Усянь научился создавать деньги из воздуха. Цзинь Цзысюань запрыгнул на меч и похлопал себя по груди, еще раз проверяя, что ничего не забыл. И лишь после этого, без вздохов и прощальных взглядов, стремительно вознесся в небо, позволяя безлунной ночи сокрыть его в темноте. Он не намерен более мириться с нынешним положением дел. С этого момента ему придется искупать вину родного ордена.