Тернистая дорога в вечность

– Вэй Усянь! Мужчину, бесцельно бродящего от палатки к палатке, резко хватают за руку и рывком возвращают к реальности. – Где деньги, которые я дал тебе на покупку овощей? – едва не рычал Цзинь Цзысюань. Хватка его была крепкой, словно он прикладывал духовные силы. Но на деле вложено было лишь его раздражение и глубокое негодование. – Купил то, о чем ты и просил, – без тени совести ответил Вэй Усянь. – Ты купил меньше, чем на половину тех денег! Где остальная часть, ты, придурок?! Расположившиеся по палаткам старики и снующие мимо женщины поспешили отойти от них на приличное расстояние. Если Старейшина Илин, несмотря на свою доброту по отношению к ним, остаткам некогда сильнейшего ордена, внушал страх, то этот мужчина, что столь смело повышал на темного заклинателя голос, а порой даже применял силу – в их глазах казался если не сумасшедшим, то по крайней мере до безрассудства смелым и бесстрашным. Вэй Усянь взмахнул свободной рукой и отвел взгляд. – Я просто накормил А-Юаня. Цзинь Цзысюань тяжело вздохнул и закатил глаза. Спорить с ним бесполезно. Как и требовать относиться к деньгам более бережно. Он уже понял это за все месяцы, проведенные на горе Луаньцзан. И сколько бы они с Вэнь Цин не рычали на этого бестолкового заклинателя, он продолжал творить хрень. Просто потому, что мог. Мужчина нехотя отпустил его руку и скрестил свои на груди. – Значит, сейчас ты спустишься со мной. Вэй Усянь с наигранной обидой протянул: – Когда я позволял тебе остаться, и подумать не мог, что ты начнешь командовать и строить даже меня. Твои павлиньи замашки так никуда и не делись. Цзинь Цзысюань сжал кулаки. – Ты хочешь подраться? Между ними вклинился ещё один человек. – Я вас обоих спущу с горы вперед головой, если не угомонитесь! – рявкнула Вэнь Цин и с этими словами впихнула в руки Цзинь Цзысюаня корзину. – Не добавляйте мне забот. Просто идите и займитесь работой. Оба! Цзинь Цзысюань фыркнул, но корзину покорно сжал в руках. – Если ты продолжишь так орать почем зря, никогда замуж не выйдешь. На что девушка просто взмахнула рукой. – Хватает мне детей в лице мужчин. Еще одного не потяну. В стороне тихо захихикали перебирающие травы старушки. Одна из них жестом поманила ее к себе, мягко улыбаясь. – Полно тебе, А-Цин. Не стыди их. В ответ им лишь фыркнули. Этот день был до невозможного обычен. Обычен до абсурда. Он, некогда наследник великого ордена, и правда чувствовал себя слишком уж комфортно в нынешних условиях. На горе Луаньцзан. В обществе остатков вэньских псов, лютого мертвеца и главного отступника Поднебесной. За один день опустившись от золотого сияния до статуса настоящего босяка. И даже этим Цзинь Цзысюань втайне гордился. Гордился тем, что смог оставить все доступные ему изыски, отречься от престола и богатств и пойти своей дорогой. Глупая, детская гордость. О которой никто знать не должен. Цзинь Цзысюань здесь не для того, чтобы выставить себя лучше на чьем-то фоне. Он здесь для исправления грехов своего ордена. Он здесь для защиты. Обитал он на горе уже как полгода. И по сей день он не мог найти ответ на один гложащий его вопрос. Почему Вэй Усянь позволил ему остаться? Не сказать, что Цзинь Цзысюаня приняли с распростёртыми объятиями. Наоборот. К нему отнеслись с подозрением. И он это понимал. Орден Ланьлин Цзинь не отличился за все это время человеческим отношением ни к одному из обитателей горы. Сам Цзинь Цзысюань же ни разу не выказывал своего отношения прилюдно, боясь пошатнуть собственный авторитет и авторитет ордена. Трусливо, эгоистично. И даже не надеялся, что поселенцы смогут его принять. Не надеялся и на то, что Вэй Усянь даст ему шанс. Готов он был к чему угодно. Быть позорно прогнанным полчищем лютых мертвецов. Погибнуть от шквала камней, как когда-то закидывали этих немощных людей. Пойти на казнь. Что угодно. Но не громкое «хорошо», пронизанное холодом недоверия. Произнесенное глубоким, властным голосом, с нотками угрожающего предупреждения. Осмелится пошатнуть оказанное ему доверие – будет скормлен воронам. Так понял это для себя Цзинь Цзысюань. И впервые склонил перед кем-то голову. Немного, просто затяжной кивок. Но в этот жест вложил всю свою признательность и готовность сражаться до последнего. И Старейшина Илин подал ему свою хладную руку. В знак заключения союза. Союза меж двумя беженцами, оставившими свои ордена. Свои семьи. Ради того, что считали правильным. Так Цзинь Цзысюань стал вторым охранником остатков ордена Вэнь совместно с Призрачным Генералом. К своему удивлению, он также скоро смог поладить с людьми, ради которых и оказался в Илин. Его помощь что в посадках, что в благоустройстве палаток, что в мелочной помощи с целебными растениями была неоценима. Вэнь Цин старалась держать его в ежовых рукавицах. Но не похоже, что она ему не доверяла. «Вэй Усянь не стал бы принимать человека, что того не заслуживает» как-то раз сказала она. И этим зародила позорную надежду в тревожной душе Цзинь Цзысюаня. Кто бы мог подумать, что однажды он будет радоваться тому, что такой придурок, как Вэй Усянь, признал его. У самого выхода с территории поселенцев Цзинь Цзысюаня настойчиво потянули за штанину. А после на ноге появился уже привычный груз. – Сюань-гэгэ, Сянь-гэгэ, вы идете в деревню? Вэнь Юань. Мальчик, совсем еще ребенок. Отчего-то взлюбивший Цзинь Цзысюаня быстрее своих соратников. Цепляющийся то за него, то за Вэй Усяня, упорно именуя их старшими братьями, и согласный на какие угодно игры, лишь бы мужчины проводили с ним как можно больше времени. И перед этим мальчиком Цзинь Цзысюань чувствовал особую вину. Вину за смерть его родителей, которую он уже взвесил тяжелым булыжником на собственную шею. – Прости, А-Юань, но мы не можем взять тебя с собой, – мягко улыбнулся он ребенку. Вэй Усянь насмешливо фыркнул: – Ну и рожу ты скорчил, – а после присел перед ребенком. – Мы отправляемся на важное задание, А-Юань. Но люди остаются без должной охраны. Надежда вся только на тебя. Где-то на фоне от подобных речей сокрушился один Вэнь Нин. А-Юань уже было поджал губы, а глаза его заблестели от сдерживаемых слез, как внезапно откуда-то поодаль раздались шаги. Не меньше десятка человек. И сомнений, кто именно это мог быть, не оставалось. Потому что история повторяется. Цзинь Цзысюань отбросил корзину в сторону, в следующий момент хватая опешившего Вэнь Юаня на руки, бережно прижав к груди одной, а второй хватаясь за рукоять меча. Вэй Усянь лишь прищурился и шагнул вперед, готовый принять незваных гостей. Атмосфера тепла и уюта исчезла столь же быстро, как пред ними предстал отряд ордена Ланьлин Цзинь. Снова. Никак они не угомонятся. – И не надоело вам посылать сюда людей? Однажды Цзинь Цзысюань сможет привыкнуть к переменам в его товарище. Была огромная разница между Вэй Усянем и Старейшиной Илин. В манерах. В поведении. В речи. В ауре. И если Вэй Усяню порой хочется хорошенько так врезать, то сейчас... сейчас Цзинь Цзысюань от одного этого властного, вкрадчивого голоса покрывался мурашками на все тело, ощущая невольный трепет. Каждый раз. При каждой встрече с ним – Старейшиной Илин, основателем темного пути. – Надоело. Но что нам остается, раз ты уперся, как баран, и не желаешь отдавать то, что тебе не принадлежит. То был Цзысюнь. Ничего нового. Каждый раз, когда орден Ланьлин Цзинь отправлял людей на «мирные переговоры» со Старейшиной Илин, Цзинь Цзысюнь был во главе. Цзинь Гуаншань умело рассчитал, что именно этот парень не пойдет на попятную со стопроцентной уверенностью. Из-за его поганого желания лишний раз насолить ненавистному Вэй Усяню, а заодно и напомнить дорогому кузену о их нынешнем положении и разнице в статусах. Легко же из человека начинает литься потаенное дерьмо, стоит только немного ослабить поводок. – Разве есть что-то на этой горе, что принадлежит ордену Ланьлин Цзинь? – прищурился Вэй Усянь. Но еще держался. Еще сохранял самообладание и не хватался за Чэньцин. Чего не скажешь о напряженном Цзинь Цзысюане. Вэй Усянь бросил взгляд на товарища и приказал: – Оставь меч. И он был вынужден повиноваться. Краем глаза оба приметили, что территория за их спинами опустела. По всей видимости, Вэнь Цин вместе с братом среагировали столь же мгновенно и загнали всех жителей по палаткам. Ситуация повторялась достаточно много раз, чтобы они просто привыкли. Цзинь Цзысюнь проигнорировал вопрос и перевел немигающий взор насмешливых глаз на двоюродного брата. С губ его слетела презрительная усмешка. – Так что же, ты бросил свой орден, чтобы записаться в няньки к каким-то отбросам? Цзинь Цзысюань прижал дрожащего ребенка к себе еще крепче. – Желаешь на мечах проверить, что имеет больший вес: твоя слепая преданность ордену или моя работа няньки? Мужчина сделал шаг навстречу и ловким движением вынул меч из ножен. Кто-то из его последователей попытался его остановить и образумить. Безуспешно. – Глава ордена запретил вступать в бой. Но, полагаю, все хорошо, раз ты сам меня пригласил, – оскалился он, выставляя перед собой меч. – Он приказал вернуть тебя домой. И не похоже, что ты согласишься сам. Придется притащить тебя силой. Воздух меж ними в миг потяжелел. Зловещая аура стала медленно растекаться по периметру, и Цзинь Цзысюань едва успел спохватиться, рывком вытягивая свободную руку и дергая напряженное плечо. Взгляд алых глаз переместился на него. Опасно. Черт возьми, опасно! Сейчас он не был даже уверен в том, что сможет остановить распространение темной энергии быстрее, чем та доберется до Призрачного Генерала. А окончиться все могло очень плачевно. Адепты ордена Ланьлин Цзинь застыли на месте, обнажая мечи. Весьма умно с их стороны – отбиваться от темной энергии гребаными мечами. К сожалению, отступать вовремя их никто не учил. Но это замешательство играло на руку. И Цзинь Цзысюань вплел пальцы свободной руки в копну черных волос, сжимая резко и сильно, у самых корней, дергая на себя. – Держи себя в руках! И поразил лбы обоих оглушающей болью от сильного размашистого удара. Вэй Усянь взвыл, шарахаясь назад и хватаясь за лоб. Глаза его распахнулись, серебро в них блестело непролитыми слезами боли. Но смолчал. Потому что понимал – это ради его же блага. Пока он не может контролировать силы, ему не помешает сторонняя помощь. Это была их договоренность. Адепты застыли, с нечитаемыми лицами, наблюдая за развернувшейся пред ними сценой. Но по взмаху руки Цзинь Цзысюня покорно вложили мечи обратно в ножны. И их командир заговорил вновь. Растеряв всю свою прежнюю насмешливость. – Вэй Усянь. Если не хочешь ввязаться в войну, выдай нам Стигийскую Тигриную печать и остатки ордена Вэнь. Вэй Усянь опустил руку и вновь устремил холодный взгляд на говорящего. – Осмелитесь пойти на меня войной, хоть всеми орденами – я в состоянии выстоять. – Ты мнишь о себе слишком много! Даже твоих сил не хватит для того, чтобы выстоять под таким натиском, – разъярился Цзинь Цзысюнь и бросил взгляд на родственника с рыдающим ребенком на руках. Прошипел: – Нашел себе рыцаря без доспехов и возомнил себя всесильным. Если один человек встал на твою сторону, не значит, что его примеру последует кто-то еще. Знаешь, – вдруг усмехнулся он, – в народе поговаривают, что ты его околдовал. Цзинь Цзысюань широко распахнул глаза от подобного заявления. – Абсурд! – выкрикнул он, уже готовый рефлекторно схватиться за меч, но вовремя себя остановил. – Это было моим решением! – Возможно, – пожал плечами Цзинь Цзысюнь, а насмешливый взгляд его стал острее стекла. – Но будто тебя станут слушать. Кто-то пустил слух. Но не в наших интересах его опровергать. Цзинь Цзысюань до боли прикусил губу. «Околдовал». Он быстро сообразил, что пытался сказать ему Цзинь Цзысюнь. Если Старейшина Илин его «околдовал», это просто новое черное пятно на чести темного заклинателя. Еще один плюс к причинам его уничтожения. Потому что он покусился на наследника ненавистного им ордена. Потому что может применить свои силы к кому угодно еще. Потому что это дает ему безграничную власть над людьми. Потому что он может уничтожить более не угодного ему наследника в любой момент. – Мы уходим, – объявил Цзинь Цзысюнь, по всей видимости посчитав, что на этом работа его выполнена. Он уже внес свою лепту. И поселил зерно тревоги в их сердца. – Но мы вернемся. И в следующий раз, надеюсь, нас будет ждать более гостеприимная встреча, – он развернулся и отдал приказ своим людям спускаться. Но напоследок, прежде чем шагнуть вперед, обернулся к Цзинь Цзысюаню. – Орден ждет твоего «выздоровления». Кто знает, как скоро терпение твоего народа лопнет. – Проваливай, – холодно приказал Вэй Усянь. Но Цзинь Цзысюнь уже неторопливо спускался вниз. Наконец, наступила долгожданная тишина. Вэнь Юань не рыдал. Лишь отчаянно цеплялся маленькими ручками за одежды Цзинь Цзысюаня, не отрывая заплаканного лица от плеча и размазывая сопли. Мужчина прижал его к себе крепче, успокаивающе накрывая и поглаживая ладонью темную макушку. И нашел в себе силы, наконец, отвернуться от скал, за которыми только что скрылись заклинатели. В голове роились тысячи мыслей и столько же вопросов, которые он должен был задать Вэй Усяню. Но сейчас в первую очередь он должен был позаботиться о людях. Вэй Усянь вздохнул с легким раздражением. Цзинь Цзысюань протянул все еще цепляющегося за него ребенка. – Я пойду в деревню один. Оставайся здесь. Мужчина покорно принял мальчишку, кое-как отцепив его пальцы от чужих одежд. Юань, вновь оказываясь в безопасности, уткнулся уже в плечо Старейшины Илин, крепко обнимая ручонками шею. – Хорошо. Только возвращайся быстрее. Сомнения и тревоги Цзинь Цзысюаня, что лишь недавно стали сходить на нет, ныне ударили по нему с новой силой, подпитанные недавним разговором. Если верить Цзинь Цзысюню, само нахождение его на горе Луаньцзан могло доставить кучу проблем Вэй Усяню. Поставить под угрозу и его жизнь, и жизни людей, которых пытался защитить. Только сейчас он понимал, сколь глупым и по-детски наивным было его решение. Хотел поиграть в героя? Получите и распишитесь. И лишитесь сна. От постоянного чувства вины и опасений, что его тревоги окажутся правдой. Что с минуты на минуту обещания его кузена исполнятся. И он потеряет все, чего пытался достичь. Потеряет всех этих людей, к которым успел прикипеть душой. Из-за своей необдуманной ошибки. – Опять не спишь? Вэй Усянь завалился на землю рядом с ним и закинул руки за голову. Что ж, не одного его мучила бессонница. Цзинь Цзысюань никогда не входил в пещеру Старейшины Илин без разрешения или важной причины. Сама атмосфера, тяжелый воздух внутри нее вынуждали волосы его невольно шевелиться на голове, а каждый мускул тела напрячься. Он не одобрял того, что делал Вэй Усянь. Как и не одобрял то, какой путь он избрал. Но никогда не вступал с ним в споры. Они оба – те еще пустолобые бараны, доверяющие лишь своим собственным решениям. А потому он старался как можно реже пересекаться с деяниями товарища. И по этой же причине он не знал, как много времени Вэй Усянь уделял на сон, как много артефактов он создал и как вообще проводил время в ее стенах. Мог лишь догадываться, в редкие случаи заглядывая внутрь, если мужчина подолгу не выползал на свет божий. – Не спится. – Мне тоже, – совершенно буднично ответил Вэй Усянь и закинул одну ногу на другую, согнутую в колене. – Небо сегодня чистое, звезды хорошо видны. Такое небо мне нравится больше. Цзинь Цзысюань лишь молча кивнул. Звезды его не волновали. Но хоть как-то среагировать он должен был. – Все еще беспокоишься о том, что сказал твой павлиний собрат? Неужели, это было настолько очевидно? Цзинь Цзысюань не нашел в себе сил подтвердить его догадки. И Вэй Усянь пояснил: – Тебя с того дня сложно от Вэнь Нина отличить. Ходишь сам не свой. Ты и раньше с придурью был, но не настолько. Цзинь Цзысюань вздохнул. – Я не уверен, стоит ли мне оставаться с вами и дальше. Вэй Усянь умолк. Выдержал паузу, словно размышляя над верным ответом, и, наконец, хмыкнул: – Прийти сюда было твоим решением. Уход тоже должен быть таким. – Тут, боюсь, мне нужно узнать твое мнение, – усмехнулся мужчина в ответ и вновь вздохнул. – Потому что мои желания расходятся с реальностью. Вэй Усянь ничего не ответил и лишь перевел взгляд на собеседника. Словно призывая продолжать. Давая понять, что слушает. – Если верить словам Цзысюня, в скором времени на нас могут напасть с целью «спасти» меня. И что-то мне не очень хочется стать поводом для развязывания войны. Это и войной будет сложно назвать. С учётом, что тут одни старики да женщины. Рядом раздался откровенно громкий смешок. – Знаешь, ты вроде умный, но иногда бываешь таким тупым, – натяжно и скорее издевательски смеясь внезапно произнес Вэй Усянь, но прежде чем Цзинь Цзысюань метнулся к нему с намерением хорошенько пнуть, примирительно вскинул руки и пояснил: – Я поражаюсь тому, как легко ты повелся на эти слова! Ты серьезно не понимаешь, что это просто повод? Они нападут в любом случае, – он небрежно махнул рукой. – Твое присутствие не играет роли. Лишь дает какое-то оправдание. Но они способны сделать это и без него, – он вновь отвернулся и устремил взгляд в ночное небо. – Не имеет твое присутствие для них никакого значения. Именно поэтому уход все еще будет твоим решением. – Полным сожалений, – не задумываясь добавил Цзинь Цзысюань. – Будет ли сожалений меньше, если ты оставишь их и уйдешь? И Вэй Усянь протянул к нему руку. Как в тот раз, полгода назад. Давая дозволение. Готовый принять любое его решение. И лишь предоставляя ему шанс определить свою судьбу самостоятельно. Цзинь Цзысюань со смиренным вздохом вложил в его ладонь свою. Ощутил, как ее крепко сжали. И сжал в ответ. – Сомневаюсь.