Тернистая дорога в вечность

Вэй Усянь сидел на склоне и смотрел на узкую тропинку, ведущую к деревне. Скоро они должны были вернуться. Эти часы полного одиночества наедине с собой всегда были просто невыносимы. Но он не мог сказать им об этом. Для Юаня желание начать помогать Цзысюаню с работой было весьма ответственным шагом. Будучи уже юношей, он не имел никаких социальных навыков. А прожив более десяти лет наедине с двумя взрослыми мужчинами, он с трудом мог представить себе, что когда-нибудь сможет находиться среди толпы незнакомых ему людей. Тем не менее, его тянуло к ним. И Вэй Усянь просто не мог отобрать у него возможность начать общаться с другими людьми. Он был не настолько эгоистичен. И Юаню потребовалось довольно много времени, чтобы привыкнуть к людям. В самом начале он даже сбегал с работы пораньше и до самой темноты не выходил из дома. Цзысюань потом еще ворчал, что ему приходится извиняться перед нанявшими их людьми. Но он никогда ни к чему его не принуждал. Вэй Усянь был благодарен ему за это. Ведь Цзысюань чинил то, что было разрушено его руками. Солнце сверкнуло в просвете меж листьев на западе. Наверное, они уже возвращаются. Интересно, не приведут ли они с собой кого-нибудь? Ведь в последнее время Юань стал часто рассказывать про толпу детей, с которыми любил играть. Наверное, друзья у него тоже появились. Может, и возлюбленная. Он уже взрослый в конце концов. Но в глубине души Вэй Усянь надеялся, что это все не более, чем мысли. Он никогда не спускался в деревню. Не понимал до конца, от чего возможное знакомство с людьми вызывало у него тремор. Он хотел спуститься. Правда хотел найти в себе силы. Но просто не мог. Убедиться в том, что он еще не готов возвращаться к прежней жизни окончательно, дал ему стук в дверь. Наверное, это было месяца три назад. Уверенный, что это просто Юань и Цзысюань с занятыми руками просят открыть дверь, он без задних мыслей ее отворил. На пороге стояла девушка. Сыграла ли злую шутку неожиданность, или же дело в другом. Но он не мог пошевелиться. Разум, словно запустив защитный механизм, лишил его возможности двигаться. Слышать ее голос. Видеть ее лицо. Такое незнакомое. И не принадлежащее его миру. Все, на что ему тогда хватило сил: резко запереть ставни прямо перед ее лицом, сесть на кровать и закрыть ладонями уши, выстраивая стену и сидя так в ожидании того, когда этот чужой человек оставит его и уйдет. Кажется, она приходила, чтобы просто принести фрукты Цзысюаню. Она была из другого мира. Но Цзысюань был его частью. Вэй Усянь чувствовал, как сильно он далек от него сейчас. Вдали показались два силуэта. На мгновение сердце ухнуло вниз, но он быстро узнал их. Юань, только завидев его, сразу сорвался с места и побежал навстречу. Вэй Усянь едва успел встать на ноги, прежде чем его сбили обратно на траву. Юань весело смеялся. – Пожалей меня, А-Юань, я старый человек, – жалобно проскулил Вэй Усянь и театрально закрыл ладонью глаза. – И как из такого милого маленького мальчика вырос такой кабан, совершенно не уважающий взрослых? – Ворчишь так, словно тебе за сто, – тихо смеясь ответил Юань и поднялся на ноги, следом протягивая руку Вэй Усяню и помогая встать. – Этому ученику ужасно жаль, что он по неосторожности помял хрупкие кости учителя. – Поверить не могу! – Вэй Усянь резко повернулся к Цзысюаню. – Ты слышал, что мне сказал твой подопечный? Тебе стоило следить за его воспитанием! – Уж прости, не было у меня возможности контролировать количество вашего общения, – беззлобно фыркнул Цзысюань и прошел мимо. – Хочешь сказать, это моя вина?! Цзысюань и Юань обернулись к нему, синхронно отвечая: – Твоя. Против них... он просто безоружен. Юань волок два горшочка к дальней стене. Вэй Усянь оторвался от пристального рассматривания картошки и взглянул на юношу. – А-Юань? Это то, о чем я думаю? Краем глаза он заметил, как к перцу на столе с медлительной осторожностью потянулась рука. Одного предупредительного удара ножом по деревянной поверхности было достаточно: с тяжелым вздохом Цзысюань смиренно взял кусок свинины и отправился нарезать мясо. – Да, Сянь-гэгэ, это вино, – Юань поднял одну из половиц и опустил под пол оба сосуда. – Но его редко привозят. Его надо растянуть до следующего завоза. – В чем радость растягивать вино? Его надо пить сразу, – вздохнул Вэй Усянь и резко наступил на ногу вновь оказавшегося рядом Цзысюаня. – Ты намеренно мешаешь готовить?! – Я мешаю тебе нас угробить! – резко ответил Цзысюань и рывком прижал горе-кулинара к столу, выхватывая из его рук мешочек с перцем. Однако, уже в следующую секунду он оказался на полу. – Если я давно не тренировался, не значит, что я растерял все навыки, – хмыкнул Вэй Усянь и наклонился к поверженному, отбирая драгоценный мешочек. Раздался стук в дверь. Три пары глаз сошлись в одной точке. Вэй Усянь чувствовал, как его вновь парализовало. Он поздно заметил, как Цзысюань мгновенно оказался рядом, оттесняя его плечом назад и закрывая собой. – Я открою дверь, – отозвался Юань, предупреждая, после чего осторожно приоткрыл дверь. За ней стоял высокий заклинатель с бесстрастным лицом. Длинные черные волосы были уложены с поражающей щепетильностью, аккуратные локоны выделялись поверх до боли знакомых белоснежных одеяний. Это был Лань Ванцзи. Они разместились за столом. Юань во все глаза смотрел на незнакомого ему человека. Помнил ли он, как цеплялся за его ногу и любовно называл «Богач-гэгэ» более десяти лет назад? Вряд ли. Но двое сидящих напротив гостя прекрасно помнили его. Пусть уже и прошло так много лет со дня их последней встречи, за которые он заметно возмужал. Это были все еще его глубокие и внимательные глаза, его прямые плечи и ровная спина, его невозмутимое выражение лица и болезненно опрятный вид. Вэй Усянь опустил взгляд и сильнее прижался плечом к плечу Цзысюаня. Он не хотел на него смотреть. Лань Ванцзи тоже человек из другого мира. Но из прекрасно знакомого Вэй Усяню мира. Из того мира, который однажды он уже оставил и в который не желал возвращаться. Возвращение этого человека в его жизнь словно перечеркивало все те годы стараний, что они прожили с Цзысюанем в попытках наладить свою жизнь и оставить прошлое позади. Лань Ванцзи, наконец, прикрыл глаза и молча отпил чай из чашки. А после повернулся к юноше. – А-Юань? Услышав свое имя, тот вздрогнул и вытянулся. – Да? Мужчина тихо вздохнул. – Ты жив. Юань перевел непонимающий взгляд на Цзысюаня, но тот лишь покачал головой и скрестил руки на груди. Он был раздражен. Нет, скорее зол и крайне насторожен. Юноша предпочел послушно молчать. Видеть наставника в гневе было порой и правда страшно. – Прошу прощения, Второй моло... – Цзысюань осекся, но сразу поправился: – господин Лань. В этом доме не принято обсуждать давние события. Позже, если А-Юань захочет, он спросит сам. Гость понимающе кивнул, пусть эти слова и были предназначены больше для Юаня. До сих пор ни Цзысюань, ни тем более Вэй Усянь не рассказывали ему о его прошлом. Возможно, юноша что-то вспоминал. Возможно, догадывался сам. Но до сих пор никто из них не поднимал эту тему. И Цзысюань был бы рад, если бы так оно и было до самого конца. Иногда побег – тоже выход. Так безопаснее для Вэй Усяня. Для А-Юаня. И так спокойнее ему. В этой встрече с их прошлым нет ничего хорошего. – Как ты нас нашел? – сразу спросил он. Ему надо было это знать, чтобы понять, как много людей знает об их местоположении. – Я был в Илин, – пояснил Лань Ванцзи. Лицо его не дрогнуло, но меж бровей словно залегла маленькая складка. – Я искал вас. Но на территории не было ни ваших следов, ни останков. Никто из исследовательских групп не нашел. Многие сошлись на мысли, что вас уничтожили мертвецы. – Но ты не поверил? Лань Ванцзи покачал головой. – Мне не помог призыв душ. Я нигде не мог вас найти. Вэй Усянь нахмурился и все же оторвался от плеча Цзысюаня, выпрямляясь. Лань Ванцзи искал их среди мертвых на протяжении стольких лет, но почему-то решил выйти за пределы центральных орденов именно сейчас. И это не казалось Вэй Ину простым стечением обстоятельств, поэтому он решил спросить прямо: – Что-то произошло? Мужчина перевел взгляд на него. Его лицо не отражало ни единой эмоции, и Цзысюань понятия не имел, какие мысли сейчас вертелись в его голове. Выдержав паузу, Лань Ванцзи ответил: – Недавно в резиденции клана Мо произошел инцидент. Почти вся семья была истреблена демонической рукой. На данный момент она находится в Облачных Глубинах. Мы стараемся сдерживать ее. Но мы не сможем с ней справиться, пока не поймем, кому она принадлежит. Вэй Усянь прищурился. – И ты разыскал нас, чтобы попросить помочь тебе в расследовании? Лань Ванцзи молча кивнул. Вэй Усянь резко поднялся на ноги. Задетый столик легко подпрыгнул, чай выплеснулся из чашек. – Мне казалось, адепты вашего ордена достаточно натренированы и обучены, чтобы справиться с высокоранговой нечистью. Мне нет никакого дела до ваших проблем, – игнорируя окликнувшего его Цзысюаня, он неожиданно твердым шагом обошел гостя и направился к выходу. – Меня тринадцать лет считали мертвым. Лучше бы так и оставалось. С этими словами он покинул дом. Отмерев, Юань тихо извинился и выбежал следом. Цзысюань лишь тяжело вздохнул. Пусть им и удалось вытянуть Вэй Ина из его собственного ада, но вот проблемы со вспышками гнева решить так и не получилось. Молча встав из-за стола, он взял маленькую тряпку и вытер расплескавшийся чай. Лань Ванцзи сидел перед ним, не шелохнувшись. Взгляд его потемнел. – Ты так и не сказал, как нашел нас, – напомнил ему Цзысюань, возвращаясь на свое место. В ответ гость вздохнул так, словно теперь в этом не было никакого смысла, но тем не менее он пояснил: – Я нашел части Стигийской Тигриной Печати за горной территорией. Цзысюань замер с поднятой чашкой. – Разве мы ее не уничтожили? Лань Ванцзи вновь покачал головой. – Я спрятал те части так, чтобы их никто не нашел. Но от них все еще исходит темная энергия. Я хотел не только попросить вас помочь в расследовании. Я хотел попросить Вэй Ина закончить начатое. «Вэй Ина» немного проехалось по ушам, но Цзысюань быстро прогнал отвлекшее неприятное чувство и сосредоточился на возникшей проблеме, в задумчивости опустив взгляд в стол. – Но если ты смог обнаружить ее, это мог сделать и кто-то другой. Моя вина, что я не проверил, справился ли Вэй Усянь с этим. Но теперь мы не знаем, не мог ли кто-то еще забрать часть печати. Это раздражало. Не ошибка Вэй Усяня, а собственная невнимательность, которая теперь могла обернуться серьезными проблемами. В тот раз он позволил ему самостоятельно разобраться с печатью и просто ждал с Юанем поодаль. Однако, тогда Вэй Ин был далеко не в том состоянии, чтобы контролировать свои силы. На самом деле он не мог контролировать их еще задолго до происшествия. А истребление остатков клана Вэнь лишь сильнее подбило его и без того шаткий дух. Но тогда Цзысюань думал лишь о том, как бы скорее им убраться оттуда. Наверное, Вэй Усянь торопился по той же причине. Если так рассудить, никто не мог утверждать, что они не имели никакой причастности к событиям, о которых говорил Лань Ванцзи. Ко всему прочему, велика вероятность того, что теперь все их родственники и близкие люди могли быть в опасности. Как бы зол сейчас не был Вэй Усянь, однако он вряд ли позволит своей шицзэ и названному брату рисковать своей жизнью. Из-за его и Цзысюаня оплошности. – Как бы то ни было, – продолжил он, решив просто перевести тему и пока не думать над столь глобальными проблемами, – ты решил, что мы живы, просто потому что нашел печать? – Да. Печать находилась за территорией бывшего ордена Вэнь. Она была разрушена – значит, Вэй Ина не растерзали лютые мертвецы. А из живых вряд ли бы кто-то смог убить его. А если бы и смог – вся Поднебесная бы знала, кто именно. Но с ним был ты. Я просто пошел в ту сторону, куда вы могли уйти. Цзысюань нахмурился и скрестил руки на груди. – И ты искал нас все эти годы? Но Лань Ванцзи вновь покачал головой. – Последний месяц. До этого я оставил вас. И с этими словами он вдруг неторопливо встал из-за стола. – Никто не знает, куда я отправился. Мне надо вернуться в Облачные Глубины как можно быстрее. Цзысюань поднялся следом. – Я провожу тебя. Они неторопливо шагали сквозь лес. Цзысюань не был в этой части с того самого дня, как они завершили свой побег. Наверное, опрометчиво было с его стороны так просто покинуть дом и оставить Юаня одного разбираться с Вэй Усянем. Но в то же время он был уверен, что тот не станет впадать в крайности вновь. Ему стоило больше полагаться на них двоих. Хоть это и трудно. До сих пор очень трудно. Лань Ванцзи молчал. Совсем не изменился. Все также не торопился начать разговор первым и просто тихо шагал рядом. Цзысюаню и в юношестве было совсем не просто находиться рядом с ним, а сейчас – тем более. Не то чтобы он был заинтересован в общении с этим непоколебимым каменным изваянием, но тем не менее. Все-таки было в нем что-то такое, что отталкивало других людей. Цзысюань, например, всегда чувствовал себя рядом с Лань Ванцзи неуютно. Однако, сейчас он не ощущал той невидимой стены, какая была раньше. – Не знаешь, как поживают мои отец и матушка? – начал он издалека. Но ему и правда было интересно, насколько сильно изменился орден, и что предприняли родители, когда «узнали», что их сын мертв. Лань Ванцзи внезапно остановился и заглянул в его глаза. Но через пару мгновений произнес: – Упокоились. Одно единственное слово с трудом достигло его разума. Упокоились? Умерли? – Цзинь Гуаншаня погубила болезнь. Его супруга скончалась спустя некоторое время от стресса. – Постой. Цзысюань поднял руку, останавливая его. Отец и мать... скончались? Впервые он осознал, как глуп был все это время, в тайне надеясь, что однажды ему удастся еще раз с ними повидаться. С того момента, как они покинули Илин, он старался отгонять мысли о встрече с ними. Отгонял и мысли о том, что его родители все еще заклинатели и могут погибнуть в любой момент. Но в глубине души надеялся однажды вернуться в родные земли и повидаться с ними хотя бы еще раз. По-детски наивно и так безрассудно. Его родители не погибли на поле битвы или от чужих рук. Осознание, что он мог хотя бы находиться все это время рядом, медленно подобралось к горлу, сдавливая. – Господин Цзинь. Рука Лань Ванцзи крепко сжала его плечо, возвращая в чувство. Но он так и не нашел в себе сил даже открыть рот и в очередной раз отказаться от своей фамилии. – Ты выбрал этот путь, чтобы спасти кого-то, – медленно и вкрадчиво напомнил ему мужчина и крепче сжал плечо. Цзысюань слабо дернулся от боли. – Никто не знает, смог бы ты помочь родителям. Но если бы ты остался, погибли бы еще двое. – Я знаю! – рявкнул Цзысюань и зажмурился, резко хлопнув ладонью себя по лицу. Боль помогла прийти в себя, и он судорожно выдохнул. – Ты прав. Если бы он погиб... было бы только хуже. Лань Ванцзи молча кивнул и наконец отпустил его. – Он дорог тебе? – неожиданно задал он вопрос. Цзысюань отнял ладонь от лица и поднял на него взгляд. – Да, – уверенно ответил он и вдруг неожиданно спросил: – А тебе? Лань Ванцзи с едва заметным вздохом ответил: – Да. И я рад знать, что мой друг жив. Цзысюань ничего не ответил и направился дальше к краю леса. Всю оставшуюся дорогу он интересовался делами орденов. Весть, что главой ордена стал Мэн Яо, его не удивила. Никто из сыновей Цзинь Гуаншаня более не был признан и не жил при дворе. У ордена просто не оставалось другого выбора. А вот новость о том, что дева Цзян стала матерью, его искренне поразила. И он был бы рад расспросить подробнее, но решил, что лучше оставит для себя и Вэй Усяня больше вопросов для мотивации вернуться. На опушке леса они расстались. – Я постараюсь уговорить его помочь вам. Но если он наотрез откажется, я не буду принуждать, – на прощание предупредил Цзысюань. – Я никому не расскажу, что вы живы, – в ответ сказал Лань Ванцзи и отправился в обратную дорогу. Когда Цзысюань вернулся к дому, то застал весьма интересную картину. На поляне перед домиком Вэй Усянь и Юань сидели рядом и что-то рисовали на маленьких кусочках ткани. Юань с интересом и полной сосредоточенностью наблюдал за движениями руки и пальцев мужчины, а после кистью выводил символы, то и дело сверяясь с учителем. – Чем заняты? – поинтересовался Цзысюань, склоняясь над ними. Юань поднял голову. Глаза его сверкали неподдельным восторгом. – Сянь-гэгэ учит меня созданию флагов, отгоняющих и призывающих нечисть! – Подумал, это может пригодиться, – самодовольно улыбнулся Вэй Усянь, словно ребенок радуясь тому, что смог найти то, в чем с ним никто не сравнится. – Пригодится для чего? – вопросительно вскинул брови Цзысюань. На это Вэй Усянь только фыркнул. – Разве мы не собираемся вернуться? Раз у них появилась нечисть, с которой даже адепты ордена Гусу Лань не могут справиться, нам пригодятся все доступные знания. Ты обучал А-Юаня владению мечом и развивал его Золотое Ядро. Но он не знает никаких заклинаний. – Так ты и без меня принял решение, – хмыкнул Цзысюань и присел на траву рядом с ним. – А ты собрался меня уговаривать? – усмехнулся Вэй Усянь и перенес вес, прижимаясь спиной к его руке и запрокидывая голову на плечо. Цзысюань прикрыл глаза, старательно сдерживая подступающий к лицу жар. – Я не хочу, чтобы шицзэ пострадала. Только и всего. Юань повернулся к ним, распрямляя флаг в руках и демонстрируя итог проделанной работы. – Правильно? – Нет, постой. Теперь он будет не приманивать нечисть, а повышать уровень злобы. Ты напутал знаки в этом углу. Смотри... Вэй Усянь вновь склонился над флагом юноши, объясняя на примере своего, а Цзысюань подпер голову ладонью, облокачиваясь на колено и с интересом за ними наблюдая. Эти тринадцать лет... и впрямь были долгими. Он впервые понял это сейчас, наблюдая за сосредоточенным лицом Юаня. Из далеких мест они несли его на руках. Совсем еще ребенка, что наивно велся на любую затею взрослых и любил играть с деревянными бабочками. А ныне прекрасно владел мечом и с интересом изучал основы пути заклинателя, неустанно тренируясь изо дня в день. Этот ребенок... очень вырос. И больше им не являлся. Его внимание привлек тихий смех. Вэй Усянь прикрыл ладонью рот и сдавленно хохотал над смущенным Юанем, что в чувствах боднул мужчину головой в грудь. Этот смех был прямым доказательством того, что эти долгие тринадцать лет не прошли даром.