Тернистая дорога в вечность

Кругом шумела толпа. Цзысюань проворно скользил между плотно стоящими друг к другу людьми, не выпуская из руки ладонь Вэй Усяня. Удивительное зрелище: огромное количество взрослых заклинателей и простых зевак столпились по обе стороны от довольно широкой тропы столь тесно, что невозможно было свободно вдохнуть. Вэй Ин в упор не поднимал глаз от земли, полностью полагаясь на своего спутника, и Цзысюань прекрасно понимал – если они не выйдут в ближайшее время, это может плохо закончиться. Краем уха он улавливал отдельные фразы близстоящих людей. «Посмотри туда!» «Разве это не Старейшина Илин?» «Что он тут забыл? Неужели решил сорвать демонстрацию?» «А с ним кто? Разве он не похож на первого сына Цзинь Гуаншаня?» Бросив острый, как сотня лезвий, взгляд туда, откуда раздавались голоса, он одной рукой грубо растолкал толпу и, наконец, смог пробиться к освещенной солнцем дороге, вытягивая следом мужа. Тревога, отраженная на напряженном и хмуром лице, наконец, начала понемногу сходить на нет, и Вэй Усянь выпрямился, прижимаясь к чужому боку в попытке максимально отстраниться от обступивших его людей. – Они еще не пришли? – как бы невзначай поинтересовался он, с деланным спокойствием осматриваясь по сторонам. Спустя год он все еще с трудом переносил нахождение среди незнакомых людей. За прошедшие месяцы Цзысюаню удалось заставить Вэй Ина прогуливаться до деревни – и он даже начал общаться с местными жителями! – однако маленькая деревушка не шла ни в какое сравнение с толпой возбужденных заклинателей и даже малой части граждан четырех великих орденов. – Пока нет, – ответил он и потянул выглядывающего мужчину за руку. Не дай бог свалится. – Интересно, где стоит шицзэ, – моментально потеряв к тропе интерес, задумчиво протянул Вэй Усянь, теперь всматриваясь в толпу напротив. – Правда думаешь, что Цзян Чэн позволил бы ей стоять здесь? – вместо ответа вздохнул Цзысюань. Он уже привык к тому, как быстро скакали мысли в этой туманной голове в моменты паники, но порой это не могло не раздражать. – Скорее всего дева Цзян вместе с остальными главами орденов. – Ты прав, – быстро согласились с ним и замолкли. Год прошел с тех пор, как А-Юань с разрешения Ханьгуан-цзюня, наставников и, скрепя сердце, Лань Цижэня стал полноправным учеником ордена Гусу Лань. До сего момента они виделись лишь единожды, когда юноша был отправлен в близлежащие земли на задание, но произошло это целых три месяца тому назад. Сейчас же он должен был принять первое в своей жизни участие в показательной облаве. Они не могли не поприветствовать его в такой важный для их воспитанника день. В последнее время Вэй Усянь то и дело вздыхал о том, как мало он сделал для мальчишки. – Ты его вырастил, воспитал, даже научил приемам рукопашного боя, полетам на мече, – перечислял он, сидя за столом, подперев голову рукой, и загибая пальцы. – Даже в лагере его нашел ты, меч подарил тоже ты, – тяжело вздохнув, он с наигранно надул щеки и отвернулся к двери. – Какой хороший у него папочка. Цзысюань выронил ложку. Щеки запылали. – Не говори так, будто ты ничего для него не сделал! Никто бы не смог обучить его основам заклинательства лучше тебя! И самостоятельным таким он вырос благодаря тебе. – Последнее уж точно нельзя назвать заслугой, – фыркнул Вэй Ин и задумчиво поднял взгляд к потолку. – А ведь мы еще не подарили ему вежливое имя. Как думаешь, он примет его от меня? – От тебя он примет что угодно. Однако вернулся к ним Юань уже Сычжуем. Смущенно глядя в пол, он поведал им, что на этом настоял Лань Цижэнь. – Он сказал, что обращаться ко мне в моем возрасте по имени при рождении неправильно, – смущенно пояснил юноша, избегая шокированного взгляда Вэй Усяня. – Я не мог отправиться в такую даль только ради этого. Поэтому имя мне дал Ханьгуан-цзюнь. Учитель и Цзэу-цзюнь сказали, что я всегда могу отказаться от него, если по окончании обучения решу покинуть орден. Но Вэй Усянь и Цзысюань прекрасно знали, что их воспитанник этого не сделает. Имя это не то, что можно просто взять и выкинуть. Отказаться от клана – другое дело, и даже этот выбор в свое время дался наследнику именитого ордена с трудом. Тем более – это же имя, дарованное самим Ханьгуан-цзюнем! И без слов было понятно, что подобным даром восхищенный Юань не мог не дорожить. И это стало отправной точкой вниз по склону. После ухода новоявленного Сычжуя Вэй Ин едва не метал молнии. – Подумать только! Этот старик явно сделал это мне назло. Лань Ванцзи тоже хорош – можно же было нас известить! – А-Юань сказал, что вопрос был срочным. Не считаешь же ты, что они могли просто бросить все и отправиться к тебе, чтобы получить твое дозволение? – Считаю, – выплюнул Вэй Усянь и так провел гребнем по волосам, что Цзысюань взвыл. – Господин Вэй... – подал из своего угла неуверенный даже для мертвеца голос Вэнь Нин, но этим лишь сильнее разозлил своего «господина». – А ты почему не злишься? Он твой племянник, в конце концов. Призрачный Генерал мгновенно притих и втянул голову в плечи. – Я думаю, А-Юань вправе сам решать, кто достоин дать ему имя. От подобного ответа Вэй Ин едва не задохнулся. А он, значит, недостоин?! – Послушай! – уже в конец разозлился Цзысюань и резко обернулся, игнорируя тупую боль в затылке от натянутых волос. – Он не маленький мальчик, пускай сам решает. Просто скажи ему прямо при следующей встрече. Скажи, что хочешь дать ему имя, когда он вернется к нам. Позади раздалось только фырканье, но на сей раз гребень скользнул по волосам куда аккуратнее. Вспышки гнева, как оказалось, легко было подавить. Цзысюань прекрасно понимал его ревностные чувства. Но вот неумение их подавлять беспокоило. Именно, не бесило – беспокоило. Душевное состояние его супруга до сих пор было нестабильным, и каждый раз, когда он впадал в очередной период отчужденности или ярость, Цзысюань все отчетливее осознавал, что до полного восстановления им, как до Луны. Но они оба понимали, что Вэй Ин не сможет сказать этого. Как бы сильно он не злился и сколь расстроен он не был, он не сможет поставить юношу в неловкое положение. Наверное, в этой ситуации его неумение говорить о своих чувствах было к лучшему. По-сыновьи любящий их Юань просто оказался бы в затруднительном положении. Будь что будет. Конфликт был давно исчерпан, и сейчас Вэй Усянь топтался в ожидании появления адептов ордена Гусу Лань далеко не для серьезного разговора – он просто соскучился. И наблюдать за успехами воспитанника для обоих было настоящей отрадой. – Это все-таки он? Настороженное шушуканье вновь раздалось откуда-то из толпы. Улыбка предвкушения от скорой встречи в тот же момент застыла на побледневшем лице, а уголки губ слегка дрогнули. – Интересно, чего ради он решил снова показаться. – Но разве главы орденов не сняли с него все обвинения? – Впервые слышу об этом. Цзысюань резко обернулся, уже готовый без лишних слов кинуться на этих любителей почесать языком, но чужая рука вовремя легла на его локоть, останавливая. И одного взгляда на чуть сгорбившегося мужчину было достаточно, чтобы ярость быстро спала на нет, и все внимание переключилось на него. Вэй Усянь снова начал задыхаться. Плюнув на сплетников, Цзысюань быстро прижал Вэй Ина к себе одной рукой, помогая удержаться на ослабевших ногах. Этого он и боялся. Под таким давлением тревога еще не восстановившегося полностью мужчины легко накрывала с головой и он терял контроль над собой. Ублюдки. Увести его в сторону? Они могут пропустить начало. Искусственное дыхание при подобной гипервентиляции не помогает – он уже пробовал, а слова почти не слышит. Что ему теперь делать? Ладонью он накрыл чужую грудь. Под ней бешено билось сердце. В подступающем отчаянии Цзысюань губами прильнул к виску. Если сейчас он просто выдернет его из толпы, ему это по гроб жизни не простят. Как же он ненавидел чувствовать себя беспомощным. На сей раз его внимание привлек внезапно усилившийся шум. Толпа едва не взорвалась воодушевленными криками. Проследив за всеобщими взглядами, Цзысюань крепко обхватил ладонью подбородок Вэй Усяня и повернул к тропе, вместе с тем склоняясь к уху и переходя на вкрадчивый шепот: – Смотри, орден Гусу Лань идет первым. В самом деле: процессия оседлавших коней учеников уже неспешно двигалась меж столпившегося народа, и первыми шли облаченные в белоснежные одеяния юноши и девушки. Юань был одним из первых в процессии – бок о бок с Лань Цзинъи. Завидев его, Вэй Ин спешно взял себя в руки: глубоко вдохнул, восстанавливая дыхание, утер непроизвольно выступившие в уголках глаз слезы и, стоило воспитаннику подойти ближе, с расцветшей на губах улыбкой, стараясь перекричать толпу, позвал: – А-Юань! Юноша обернулся на голос – и расцвел. Глубокие серые глаза едва не засверкали в свете солнца, когда он увидел двух самых дорогих ему людей. Вэй Усянь, будто не отошедший секунду назад от очередного приступа паники, активно махал ему обеими руками, а Цзысюань, вынужденный удерживать того за талию, лишь легко взмахнул свободной ладонью с непривычно широкой улыбкой и полным гордости взглядом. В противовес напряженным и серьезным донельзя товарищам Юань освободил руку от поводьев и активно помахал им в ответ. Даже год пребывания в Облачных Глубинах не сломил его нрава! Лань Цзинъи что-то сказал ему с откровенно подавляемым смехом, и Юань, натурально вспыхнув лицом, быстро отвернулся и вперился взглядом в дорогу перед ним, в упор игнорируя очевидные подшучивания друга. Четыре месяца – не срок, но этот малец рос прямо на глазах! Вэй Усянь с улыбкой проводил их, пока мальчишка не потерялся в толпе товарищей и дождя цветов восхищенных дев. И его взгляд упал на мужа. – Ты плачешь? Цзысюань быстро отвернулся, яростно вытирая лицо рукавом. – Не плачу! Как он мог не плакать? Ребенок, которого он воспитывал еще со времен проживания на горе Луаньцзан, вырос. Неустанно находясь рядом на протяжении тринадцати лет они не могли заметить изменений. И сейчас понимание, как быстро летит время, тоскливо сдавило грудь. Гложущее его чувство последние полгода, которое он продолжал упорно отгонять и игнорировать до последнего, свалилось на него всем своим весом. Ему не хватало А-Юаня. Вэй Ин снисходительно фыркнул обнял его, губами касаясь мокрой от размазанных слез щеки. – Ты справился, Цзысюань. Устав безуспешно тереть лицо, стремительно сыреющее от нескончаемых слез, Цзысюань уронил голову на предоставленное ему плечо, содрогаясь от сдерживаемых рыданий. Ладони ласково гладили его спину, а нежный голос тихо нес всякий бред над самым ухом. О том, какой он молодец, каким чудесным юношей стал их мальчик, как сильно старался Цзысюань. Люди позади вновь начали перешептываться, но на сей раз Цзысюань не стал даже вслушиваться, просто стискивая Вэй Ина в крепких объятиях. Кажется, впервые они поменялись местами. – Послушай, – уже громче заговорил Вэй Усянь, оборачиваясь на тропу и после мягко отстраняя мужчину от себя, сразу накрывая его пышущее легким жаром перекошенное лицо и осторожно утирая влагу с красных щек, – мы можем пропустить Цзинь Лина. Он тоже должен тут быть, верно? Давай поприветствуем и его. И Цзысюань вновь утер рукавом остатки сырости, смешно шмыгнув носом, как маленький ребенок, прикрыл покрасневшие от слез глаза и согласно кивнул: – Давай. Облава шла полным ходом. Не шибко заинтересованные в соревновательном элементе данного мероприятия Вэй Ин и Цзысюань отошли поодаль от толпы народа и устроились в тени деревьев на прохладной траве. Вэй Усяня клонило в сон – он все еще не привык к долгим путешествиям после тринадцати лет безвылазного проживания в доме. Прислонившись к дереву, он, не стесняясь взглядов издали, устроил голову на плече мужа и прикрыл глаза, предварительно попросив разбудить его, когда объявят возвращение адептов. Пока он сладко дремал на чужом плече, Цзысюань задумался над тем, как жизнь в глуши повлияла на него. Наверное, не выбери он свое время Вэй Усяня, он никогда не смог бы с легкостью проявлять свои чувства по отношению к кому-то прилюдно. Но сейчас, мягко переплетая свои пальцами с тонкими пальцами мужчины, он чувствовал, что ему... просто плевать. Что они сделают? Будут тыкать пальцем? Плевать. Глазеть? Плевать. Распространять еще больше мерзких сплетен о павшем наследнике ордена Ланьлин Цзинь? Плевать. Решат напасть? И он без раздумий будет биться до тех пор, пока кто-то угрожает безопасности его возлюбленного. Но люди просто бродили мимо и бросали косые взгляды, делая вид, что ничего не происходит. И правильно. Ведь, на самом деле, ничего и правда не происходит. Цзысюань губами прильнул к виску мужчины. Он любил его – дорожил им больше, чем кем-либо еще. Он и А-Юань – все, что у него есть. И это не плохо. Он сам выбрал такой путь. И думать над тем, как сложились бы их жизни, выбери он однажды орден, он более не хотел. Орден справился и без него. – Вы все-таки пришли! Он вновь открыл глаза – перед ним стоял мальчишка. Нет... уже юноша. Вблизи перемены были куда заметнее. Юань заметно вырос и возмужал. Его еще немного детские щеки покраснели от бега, а глаза так и сверкали, что хотелось обнять его и усадить на колени, мягко поглаживая волосы и рассказывая очередную веселую историю. Но он уже не ребенок. – Мы тебя заждались, – не сдержал теплой улыбки Цзысюань и протянул к нему руку, приглашая наклониться. Юноша послушно присел рядом и склонил голову. Его лба коснулись сухие губы. С тех пор, как маленький Юань узнал, что такое поцелуи, он неустанно требовал от мужчин наклониться к нему, чтобы он мог запечатлеть свой на их лицах. Это невероятно смущало, но со временем вошло в эдакую традицию – с тех пор после разлуки они здоровались только так. Юань зарделся и сразу тряхнул головой, словно отгоняя смущение. А после потянулся и пальцем осторожно коснулся щеки спящего мужчины. – Сянь-гэ сильно устал? – Немного. Тут собралось много народа, он утомился, – Цзысюань тыльной стороной ладони провел по чужой щеке, а после мягко потрепал плечо. – Вэй Ин, просыпайся. А-Юань вернулся. Заветное имя подействовало моментально: Вэй Усянь лениво приоткрыл глаза, но, увидев перед собой так и светящееся счастьем лицо, мгновенно вырвался из лап сна и вскинул голову. – А-Юань! Ты давно тут? – Нет, – юноша виновато улыбнулся. – Но мне скоро надо идти. Мне жаль, что мы так мало можем поговорить. – Старик? – фыркнул Вэй Ин, протягивая руку и повторяя приветствие вслед за Цзысюанем. Отстранившись, Юань многозначительно отвел взгляд. – Он в своей первой облаве участвовал, разумеется ему надо отчитаться перед наставником, – примирительно напомнил Цзысюань. – Я его наставник. – Кто? Вэй Усянь шокировано распахнул глаза, словно такой ответ был для него сродни внезапному удару. – Цзысюань, ты... Юань воровато обернулся через плечо к толпе адептов ордена Гусу Лань и мягко их прервал: – Мне лучше не задерживаться. Учитель Лань сказал, что мое обучение завершится через два или три года. И тогда я вернусь домой. – Ты не останешься в Облачных Глубинах? – сорвалось у Вэй Усяня, но он мгновенно пожалел и резко прикусил язык. Ну и зачем, спрашивается, идеи ему подкидывать?! Но Юань лишь непонимающе пару раз моргнул. – Зачем мне оставаться в Облачных Глубинах? Со стороны скопления белоснежных одежд раздался уже узнаваемый голос Лань Цзинъи, и Юань поспешил встать с травы, привычным жестом отряхнув подолы одеяний. – Я ведь говорил, что вернусь к вам, разве нет? Я обещал. Учитель недоволен, но Цзэу-цзюнь говорит, что это мое решение. Я хотел знаний. Я получил их, и через три года я смогу вернуться, – он делано притупил взгляд и как бы смущенно пальцем поскреб щеку. – Не хочу хвастаться, но Учитель меня хвалит. Не желает терять такого способного адепта. Цзысюань фыркнул. Воистину: никакие четыре тысячи правил не могли искоренить влияния Вэй Усяня. И, судя по взгляду мужчины, он невероятно им гордился. Над поляной вновь раздался голос молодого адепта. Юань встрепенулся и, прежде чем вернуться к своим товарищам, бросил: – Я постараюсь навещать вас! И вот он снова их покинул. Но он обещал вернуться к ним. Даже если бы они решили отговорить его – не стоит! Зачем тебе тратить свои годы на этих стариков? Ты молод, и здесь у тебя больше шансов добиться высот! – он бы, скорее всего просто отказался. И понимание этого немного тешило их эгоистичные желания быть рядом. Но даже если за три года юноша поменяет свое решение, они готовы его принять. Главное – он все еще в них нуждался. Цзысюань помог Вэй Ину подняться и не выпустил его руки. Им пора возвращаться домой. – Послушай, – вдруг задумчиво позвал Вэй Усянь, когда они уже покинули гору и направились в ближайшую деревню на поиски ночлега. – Ты не слышал, как Лань Цзинъи назвал его? Уголки губ Цзысюаня невольно поднялись вверх. – Слышал. – Значит, мне не показалось? – Нет, Вэй Ин. Он и правда сказал это. Вэй Усянь внезапно поджал предательски задрожавшие губы и остановился, пряча лицо в ладони. – Ты что, плачешь? – Не плачу!