(no) one night stand

Тэхёну тоскливо и грустно: ну, или по крайней мере так было полтора часа назад, до того, как он немного (много) накатил текилы и принялся себя жалеть. Иногда в своей голове, а иногда и вслух, даже не обращая внимания на людей, которые подсаживались к нему — кто-то пытался угостить коктейлем, кто-то звал потанцевать, но Тэхëну было настолько наплевать, что он просто подавал беззвучный сигнал бармену — взмах рукой, мол, наливай — и продолжал горестно вздыхать, вертя в руках пустую стопку. Люди сменяли друг друга: вот мужчина лет сорока пяти заказал пинту пива и лениво потягивал её где-то час, залипая в телек над барной стойкой, где крутили повтор какого-то футбольного матча; вот парень лет двадцати с хвостиком пытался выпросить два шота водки за счет заведения, но был виртуозно послан нахуй; вот две подружки-хохотушки, на вид студентки-первокурсницы, заигрывали с барменом, попивая два санрайза, а тот и рад стараться — подыгрывал им. Наверное, в бармены не берут интровертов и стесняшек, потому что этот парень общался с каждым посетителем, при этом успевая буквально все. Не забывал он и подливать Тэхёну, предварительно спрашивая, хочет ли тот ещё. А Тэхён хотел, ха, он бы сейчас весь бар выдул, честно говоря, но еще трезвой клеточкой мозга понимал, что это плохая идея. В этот бар в Итэвоне его ноги сами принесли, потому что Тэхён и сам не понял, как выскочил на нужной станции метро и буквально побежал, сшибая с ног прохожих. Наверное, ему не хотелось быть одному, поэтому он и пришёл в самый многолюдный район Сеула, забрел в этот средненький бар в каком-то закоулке и плюхнулся на стул, командуя: — Виски! Бармен за стойкой — молодой парень слегка за двадцать в форменных рубашке и фартуке, — удивлëнно приподнял брови, наблюдая за всклокоченным Тэхёном в дорогущей брендовой рубашке, обтягивающих задницу брюках и стоптанных лоферах, но просьбу исполнил, и уже через минуту перед Тэхёном стоял стакан с виски с потëками конденсата на стекле. Неразбавленный виски пить оказалось как-то противно, поэтому на опасливое «может, лучше текилы?» со стороны бармена, Тэхён отрешëнно кивнул: — Может, лучше. Ещё утром его собирались повысить до старшего креативного дизайнера, у него была невеста (нелюбимая, но зато была!), а ещё родители и незаблокированная кредитка, поэтому расплачиваться Тэхён сегодня в этом баре будет, вероятно, натурой. Но его это мало волновало, особенно когда сердце грохочет где-то в висках, ладони потеют, а ещё немного хочется плакать. Всё получилось как-то слишком прозаично: папа с мамой узнали, что Тэхён, будучи помолвленным с Дахëн, переспал на корпоративе с их топ-менеджером, и все бы ничего, не будь этот топ-менеджер мужчиной. Дахëн было вообще наплевать на его похождения — она сама не непорочная Дева Мария и ходила тусоваться с подружками в клубы каждые выходные, возвращаясь оттуда не в одиночестве. Они жили в одном жилом комплексе (в нём вообще обитали в основном детишки из семей, владеющих чеболями), поэтому Тэхён не следил за ней, а просто знал, что так происходит, но ему было совершенно наплевать. В верности они друг другу не клялись и просто жили в состоянии вечной помолвки ещё со старшей школы. Дахëн первое время пыталась соблазнить его, но увы, Тэхён ещë лет с тринадцати знал, что девочки ему не очень-то и нравятся, но при этом он никогда не относился к ней с пренебрежением. В университете они договорились, что могут встречаться с другими, но чтобы пресса об этом не пронюхала, потому что официальную помолвку никто не отменял. Жили, короче, душа в душу, пока этот проклятый топ-менеджер не решил распиздеть об их с Тэхёном рандеву его родителям, надеясь неизвестно на что, потому что уволили его с работы со свистом. Тэхён увидел его, когда выходил из лифта, а этот придурок покрывал господина Кима отборными матами, даже не заметив его сына. Отец, мама и Дахëн ждали его в переговорной — все такие напряженные, что это напряжение можно было резать ножом. Но Тэхён знал, зачем он здесь, почему отец зло играет желваками, а мама с Дахëн вытирают бутафорские слёзы. А потом началось: истерика, обвинения, мол, делай что хочешь, но это уже за гранью понимания, сколько можно терпеть твоё безрассудство, Тэхён, ты негодный сын и трали-вали. Он стойко выслушал обвинения отца, выдержал разочарованный взгляд мамы и дахëново «я бы простила всё, но переспать с мужчиной! Как ты мог!». Для справки — Тэхён спал с мужчинами с двадцати лет, здравствуйте, вы немного опоздали с такими обвинениями. Естественно, Дахëн разорвала помолвку, мол, не вынесла душа поэта такого удара, и Тэхён бы порадовался этому, если бы не родители. Ох, не так он планировал сделать каминг-аут. Да чтоб этому топ-менеджеру проклятому пусто стало! И ладно бы, если бы у Тэхёна были серьёзные с ним отношения — тогда бы он видел смысл бороться, отстаивать себя, — но нет, это просто случайный перепих в лав-отеле в двух кварталах от офиса. Естественно, родители были в нём разочарованы, и пусть даже Тэхён был морально готов к такому исходу, больнее от этого было не меньше. Отец пригрозил, что пока он не станет «нормальным», семейной корпорации ему не видать, как своих ушей (а ещё кредиток, брендовых шмоток, а самое главное — никаких девайсов для разработки дизайнов). Увольнять его, конечно, никто бы не стал, потому что разрыв помолвки с Дахëн уже достаточный повод для скандала в прессе, а подливать масла в огонь его отец не собирался, даже если очень на него злился. Репутация корпорации могла оказаться под угрозой, поэтому попавший в немилость Тэхён оставался в ней работать, но только по бумажкам — на деле, конечно, доверие к нему, считай, уже исчезло. Вот поэтому он и был здесь, пытаясь утопить своё горе в текиле, пьяный и грустный, не понимающий, а как быть дальше. Как его жизнь из почти сносной, пусть и не такой уж для него счастливой, превратилась в этот лютый кошмар. Он допил остатки текилы, закусив лимоном, и почувствовал, что больше не может игнорировать зов природы — отлить хотелось больше, чем помириться с родителями или отмотать время назад и никогда не спать с этим мудаком. Тэхён попытался спрыгнуть с барного стула, но получилось это так себе, и он почти ударился подбородком о стойку, если бы его за плечи не подхватили чужие руки. — Воу, аккуратнее, — бармен усадил его обратно и в два счета оказался напротив покачивающегося на стуле Тэ. — Думаю, последняя стопка была лишняя, да? Ты немного перебрал, солнце. — Я тебе не солнце, — пробормотал Тэхён, пытаясь сфокусировать зрение. Когда у него это получилось, то он увидел перед собой улыбающееся симпатичное лицо с умилительной родинкой под нижней губой и огромными карими глазами. — Ага, да, я понял, что ты очень грозный и все такое, но давай усадим тебя поустойчивее, — сказал парень, пытаясь затащить Тэхёна на стул, но тот уперся. — Я хочу в туалет, пусти меня, — захныкал он и почувствовал, что перед глазами все плывет, голова кружится, а конечности не слушаются. — Один ты не дойдешь, солн… Не знаю, как тебя зовут, но давай я тебе помогу. От бармена вкусно пахло — это Тэхён понимал даже своей единственной трезвой клеткой мозга. У него ещё и руки сильные, да и тело в принципе крепкое, а ещё и личико милое — ну прямо тэхëнов типаж, поэтому как тут сопротивляться желанию повиснуть в таких надежных руках. Бармен перехватил его за талию, и Тэхён бы возмутился такому жесту, но что-то как-то не возмущалось, поэтому он закинул одну руку ему на плечо, а второй опирался на стул позади себя. — Только давай быстрее, или я сделаю это прямо здесь. Парень тихо рассмеялся, принимая угрозу во внимание, повёл его в уборную для персонала, потому что за чистоту туалетов для посетителей он не ручался, а случайно испортить рубашку или ботинки, которые стоили больше, чем его годовая зарплата, было как-то жестоко. Дошли даже почти без происшествий, Тэхён сам справился со своими делами, выпустив облегчённый стон. Обратно добрались с грехом пополам, потому что Тэхён все никак не хотел залезать на барный стул, пока его самого, как куклу, на него не усадили. В штанах что-то дернулось из-за осознания, что вау, а мальчик-то и правда сильный, но не-а, Тэхён это никогда не скажет, он — могила. Перед ним поставили стакан с холодным апельсиновым соком и попросили немножко подождать, а Тэхёну вообще все равно — он теперь может хоть всю жизнь ждать, ему торопиться больше некуда. Он потягивал сок, бездумно глядя в телевизор, пока за его спиной тихо шумел бармен. Он как раз прикончил стакан с соком, когда парень снова подошел к нему, останавливаясь буквально в полуметре от Тэ. — Уже лучше? — спросил он мягким голосом. Тэхён скосил на него глаза, замечая на груди — о! — бейджик с именем. — Чон-гук, — прочел он, как первоклассник, вызывая у парня добрую усмешку. — Да, а тебя как зовут? Тэхён нахмурился, пытаясь вспомнить, что он Тэхён. — Ким Тэхён. — Приятно познакомиться, Тэхён, — он протянул ладонь, и Тэ с готовностью её пожал, чувствуя под кончиками пальцев мозоли и жесткую кожу. — Что ж, я провожу тебя на такси, хорошо? Чтобы ты добрался в целости и сохранности. — Какое ещё такси? — нахмурился Тэхён. — Я не собираюсь домой. Я теперь вообще, скорее всего, буду жить в мусорном баке, ха. — Мы работаем до последнего посетителя, — парень говорил с ним, как с пятилетним ребенком, и Ким бы оскорбился, если бы не текила, которая сейчас была в нем, — и сегодня последний посетитель — ты. Тэхён оглядел бар, который и правда был пустой, а Чонгук ещё к тому же и прибраться успел. Твою мать, он как это вообще не заметил, что остался в целом баре один? — А который час? — Половина второго, — ответил Чонгук, бросив быстрый взгляд на наручные часы. — Сегодня четверг, поэтому я рано заканчиваю. — И ты уйдёшь? — Ага, обычно люди так делают, когда заканчивают работать. Тэхён скорчил рожицу, типа, ой-ой, какие мы остроумные, аж порезаться можно. — Учти, что у меня нет денег, поэтому я не смогу заплатить за шоты и за такси, — Тэхён гордо вскинул голову — настолько гордо, насколько позволяла ему его бедная ситуация. Он порылся в карманах брюк, держась одной рукой за Чонгука, и вытащил оттуда монетку. — О, сто вон, пожалуйста, сдачи не надо. Чонгук прикусил губу, сдерживая улыбку, и нежно убрал за ухо блондинистую прядь. Боже мой, люди вообще могут выглядеть вот так? Это законно? Потому что его ангельский лик, который шел вразрез с пьяной милой агрессией, был просто уму непостижим. Огромные, подернутые пьяной поволокой, карамельные глаза казались такими глубокими, что Чонгук не прочь в них и утонуть, как бы ванильно это ни звучало. Он знал, что этот милый посетитель, который выхлестал бутылку текилы, не сможет в одиночестве добраться до дома, поэтому не мог упустить возможность его проводить, а заодно познакомиться поближе. Но этот парень — просто сплошная загадка, и Чонгуку не терпелось узнать, что же привело его — такого красивого, ухоженного, явно богатого, но только со ста вонами в кармане и очень-очень грустными глазами — в их убогий бар. — Посиди здесь, хорошо? — попросил Чонгук, усадив Тэхёна поустойчивее, но тот все равно уверенно кренился вбок, норовя упасть со стула. — Я переоденусь и вызову нам такси. Он, конечно, знал, что Юнги-хëн пропишет ему звездюлей, когда узнает, что напоил текилой просто так прекрасного и загадочного незнакомца, но эта ночь была слишком невероятной для Чонгука, поэтому он не боялся даже священной хëновой инквизиции. Он боялся только проснуться утром и узнать, что никакого Тэхёна вовсе не было, что тот не сидел сейчас на их потрепанном барном стуле, положив щёчку на стол. Тэхён же дрейфовал по волнам между сном и бодрствованием, а его голова была совершенно пуста — впервые за весь день он чувствовал себя не опустошенным, а свободным. Это чувство, безусловно, окрыляло, но встать и полететь он сейчас бы не решился. Хорошо, что Чонгук вернулся вовремя, когда Тэхён уже почти полетел, но только вниз со стула. Он был уже одет в собственные вещи, и из-под рукавов большой футболки были видны татуировки. Это что ещё за ходячий фетиш? Он попросил Тэхёна поднять руки вверх, а после на него надели что-то большое, мягкое и пахнущее, как Чонгук — немного сладко, но не приторно. В оверсайз толстовке Тэхён чувствовал себя как улитка, которая забралась в свой уютный домик, и выходить оттуда он не собирался. У ворота одежда пахла сильнее, и Тэхён надеялся, что бармен не заметил, как тот принюхивается к его шмоткам, как какой-то извращенец. — Пойдём на улицу, подождём машину там, — ласково сказал Чонгук, помогая Тэхёну спуститься со стула. Тот уже немного протрезвел и мог бы возмутиться, но что-то как-то… не возмущалось. Он даже не подумал вырваться, когда почувствовал, как ладонь Чонгука обхватывает его ладонь, и бармен переплетает их пальцы, будто так и надо. Держаться за ручки было чем-то новым для Тэхёна, потому что в школе и универе он ни с кем особенно не встречался, а за ручки его недо-парни с ним держаться не торопились. Поэтому он чувствовал, как сердце бешено стучит от волнения, пока он, укутанный в толстовку и с сильной рукой в своей руке, ждал, когда Чонгук закроет бар. Они стояли у парадного входа, и редкие прохожие появлялись в поле их зрения, но им обоим было как-то все равно. На улице было прохладно, несмотря на то, что уже июль, а днём от жары помереть можно было. Тэхён даже как-то немного забеспокоился о Чонгуке, который стоял рядом с ним в одной футболке, но потом подумал, что раз он отдал ему свою толстовку, то потерпит. Чонгук похлопал себя по карманам, а потом залез в карман тэхëновой толстовки, вытаскивая оттуда сигареты. — Ты хочешь? — предложил тот, вытаскивая сигарету и зажигалку из пачки. — Такси приедет минут через пять. Тэхён отказался, подумав, что одна сигаретка может быть чревата блевотиной на бордюре, но все равно пару затяжек у Чонгука стрельнул. Так и стояли в грязном проулке в Итэвоне, слушая чужие оры из караоке-баров и звуки ночного города. — Как так получилось, что такой парень, вроде тебя, оказался в нашем баре? — спросил Чонгук, потушив окурок о кирпичную стену. — Какой это — такой? — нахмурился Тэхён. — Очень… красивый, — на одном дыхании выдал Чонгук, а Тэ усмехнулся уголком губ. — Это я уже слышал. — А еще очень грустный. — Ладно, плюсик тебе за креативность, — фыркнул он и сложил руки на груди в защитном жесте. Это и психологом быть не надо, чтобы понять, что Тэхёну эта тема неприятна. Он бы, может, хотел вообще об этом забыть и никогда не вспоминать, но на улице уже светало, а значит жить беззаботной жизнью ему оставалось не так уж и долго. Ещё и этот горе-ухажëр, который внезапно решил в мозгоправы заделаться. — Если расскажешь, то тебе станет легче, — сказал Чонгук, звуча при этом реально как мозгоправ. — Да нечего рассказывать, — буркнул Ким, переступая с ноги на ногу. Прохладный ветер лизнул голые пятки, а сознание начало потихоньку проясняться. — Мои родители узнали, что я гей, и сказал им это не я. Моя типа невеста разорвала помолвку, а отец с матерью считают меня ошибкой природы. Заблочили карточки, идти мне теперь некуда, но это фигня, потому что я ещё и без любимой работы остался до тех пор, пока я не перестану быть геем. Осталось объяснить им, что перестать быть геем как бы нельзя, но это пустяки, делов-то! Тэхён даже не почувствовал, что его трясёт, пока Чонгук не притянул его к себе, укладывая его голову на своё плечо. Первая за вечер слеза упала на хлопковую ткань футболки, тут же впитываясь, пока Чонгук поглаживал его по растрёпанной укладке. — Правильно, поплачь. Дай всему этому выйти. — Я просто думал, что они отнесутся ко мне как мои родители, — всхлипнул Тэхён, вытирая мокрый нос о чонгукову футболку. — А они повели себя как инвесторы, чьи надежды на успешный проект не оправдались. — Ну, если ты неуспешный проект, то моим родителям можно только посочувствовать, — рассмеялся Чонгук, потираясь щекой о его волосы. — Меня из универа выперли в первом же семестре, и я обещал им, что перепоступлю, но уже четыре года прошло, а мое желание получать образование уменьшается в геометрической прогрессии. Он отстранился от Тэхёна и игриво щелкнул его по носу. — Но они не говорят, что разочарованы во мне или что-то в этом духе. Моя мама вообще тусуется на форуме «поддерживающих матерей» с тех самых пор, как я ей раскрылся. А твои родители ещё пожалеют, если уже не жалеют, что сказали тебе такие слова. Поверь мне, Тэхён, мы с тобой в одной лодке. — А лет-то тебе сколько, лодочник ты недоделанный? — Двадцать два. — Тогда я тебе хëн, вообще-то, засранец, — Тэ пихнул парня локтем в бок, на что тот только рассмеялся. — Кажется мне, что из нас двоих, хëн, хëн здесь я. Тэхён цокнул и закатил глаза, но возражать не стал, потому что создавалось впечатление, что Чонгук с жизненными трудностями справлялся успешнее него. Они ещё немного шутливо потолкали друг друга в бока, пока перед ними не затормозило такси — эконом-класса, вау, никакого вам белоснежного лимузина с игристым вином. Но Тэ сейчас было, честно сказать, по барабану, потому что хотелось спать или хотя бы просто лечь. Чонгук помог ему забраться в салон, пахнущий сигаретным дымом, дешевым сладким парфюмом и жирной уличной едой, и назвал адрес таксисту, но Тэхён не вслушивался, бормоча себе под нос, что его брюки стоят дороже этой колымаги. Машина тронулась, и Кима прижало к боку Чонгука, а тот и рад стараться — распустить свои ручки и скорее переплести с ним пальцы. У него даже на кисти были татуировки, которые выглядели довольно забавно и немного по-детски (этот дурачок действительно набил себе грëбаный эмодзи?), но не будем забывать, что Тэхён немного извращенец, поэтому даже такие несуразные тату казались для него охренеть какими горячими. Тэхён тоже был горячим, но это скорее всего из-за выпитого, поэтому он попытался стянуть с себя чужую толстовку, но ничего у него не получилось, потому что руки в таком пространстве не поднимаются, а голова чего-то не пролезается. — Собираешься раздеться прямо здесь? Потерпи ещё минут двадцать, — хихикнул Чонгук, на что Тэхён фыркнул: — Какие мы остроумные, боже мой, юморист года. Выглядело это не так грозно, как хотелось, потому что он запутался в худи, и чëртов бармен только ржал над ним, но никак не помогал выбраться. Тэхён бросил взгляд в окно через отверстие горловины и заметил, что как-то район не похож на его. Точнее прямо вот вообще не похож — все как-то однотипно, серо и совсем не эксклюзивно. — Куда мы едем? — с подозрением спросил Тэ, попадая наконец головой обратно в горловину. — В Ичхон, ко мне домой, — ответил ему бармен как ни в чем не бывало. Тэхён подавился собственной слюной и закашлялся так, будто и правда собрался отдать богу душу. — В смысле?! Остановите! — тут же закричал он и застучал по спинке водительского кресла. — Ты совсем охренел?! Он повернулся лицом к ухмыляющемуся бармену, который был рад видеть его раскрасневшееся от гнева лицо. И протрезвел прям в одно мгновение. — Ну ты же сказал, что будешь, вероятнее всего, теперь жить в мусорном баке, а я не могу позволить этому случиться, — хмыкнул Чонгук, на что Тэхён только стиснул зубы так, что те заскрипели. Его дантист отвесил бы подзатыльник, будь он здесь. Но его здесь, черт возьми, нет, потому что Тэ едет в одной машине с аджосси, которому вообще плевать, что там на заднем сидении происходит — главное, заплатите денег, — а ещё охренеть каким довольным барменом из зачуханного бара в Итэвоне. И вот они, эта святая троица, рассекают по какому-то не менее зачуханному району, в котором не ступала нога человека. С этого дня Тэхён прекращает пить, и это звучало куда серьёзнее, чем его обычный зарок после страшной попойки с коллегами по работе. Не хватало в жизни приключений, так на тебе, пожалуйста, Ким Тэхён, привалило за один день прямо-таки с горкой. — Да я лучше буду спать в мусорном баке, чем в твоей квартире! — Но за руки со мной тебе нравится держаться, да? — ухмыльнулся Чонгук, и Тэхён опустил глаза вниз, чтобы увидеть их переплетенные пальцы. Он попытался вырвать ладонь из плена чонгуковой, но этот засранец не дал ему этого сделать. — Прекращай вести себя как ребëнок! Отпусти мою руку и выметайся из машины! — зло прошипел Тэ, все ещё пытаясь вырваться. — А пьяный ты был такой лапочка, — страдальчески вздохнул Чонгук, но всё-таки позволил ему вытащить свою руку. — И куда ты поедешь со своими ста вонами? До следующего столба? Тэхён не хотел признавать, но этот придурок звучал довольно разумно. Поэтому все, что ему оставалось, это гордо отвернуться к окну и скрестить руки на груди, выражая свое общее недовольство этой ситуацией любыми невербальными знаками. За окном было не сказать, что живописно, но довольно любопытно для Тэхёна, который несмотря на то, что родился в Сеуле, в спальных районах отродясь не бывал. Квартира у него была в Каннаме, до работы десять минут на машине, а родительский дом хоть и находился за городом, но в дорогом коттеджном посёлке. Машина затормозила около пятиэтажного дома в каком-то тёмном проулке, и Чонгук, отблагодарив водителя, передал ему деньги за поездку. — Пойдём домой, солнце, — улыбнулся он, и Тэхён знал, что он делает это специально, чтобы выбесить Кима. Тэхён вышел из машины и хлопнул дверью чуть громче, чем следовало. — Я тебе не солнце! — буквально прорычал он, но украдкой испуганно огляделся. Район выглядел немного устрашающе, потому что половина из положенных фонарей не горела, а основным источником света был круглосуточный продуктовый магазин на первом этаже в доме. Пахло сырым асфальтом и жареной курочкой — так аппетитно, что у Тэхёна очень громко забурлил живот. — Надо зайти в магазин, а то у меня совсем нет ничего съестного, — сказал Чонгук, и Тэхён подскочил к нему, хватаясь за подол футболки: — Я с тобой! Оставаться в одиночестве на этой стрëмной тёмной улице как-то не улыбалось, поэтому он решил, что увязаться за барменом это лучшая идея. Чонгук возражать не стал, так что вдвоём они управились достаточно быстро: Тэхён ещё захотел овсяного молока, так что Чону пришлось его купить, даже несмотря на кусачую цену, и если это не лучший подкат во вселенной, то тогда есть ли в этой вселенной смысл? На кассе бармен разговорился с продавцом, поэтому Тэхён просто скучающе зевал и топал ногой, как малыш, чья мама встретила знакомую и не может прекратить болтать на свои взрослые темы. Подъезд в доме Чонгука выглядел как типичный подъезд в спальном районе. У него даже не было кода на двери, так что, когда тот полез за ключами, Тэ ещё раз мысленно простонал из-за того, в каком же месте он оказался. — Добро пожаловать, — великодушно сказал Чонгук, отступая и пропуская гостя вперёд. И, окей, все было не так уж и плохо, даже если коридор был узким и крохотным по сравнению с тэхëновой прихожей. Бармен, как оказалось, был педантичным чистюлей, поэтому его сто пар одинаковых начищенных ботинок были расставлены стройным рядом на полке, а куртки — развешаны на плечиках. Тэхён едва ли не пошёл по привычке дальше в обуви, но ему выдали какие-то пушистые тапки, и даже если он выглядел максимально глупо в них и рабочем костюме, то лучше бы кое-кому прикрыть варежку и не блистать своим острым умом. После быстрой экскурсии по двум комнатам — гостиной, которая была и спальней, судя по разложенному дивану, и кухне, — Тэхёну предложили сходить в душ, а кто он такой, чтоб отказываться от такого счастья, тем более после столь нервного дня. Хотелось смыть с себя весь накопившийся стресс, слёзы и текилу, поэтому он с радостью принял полотенце и чонгуковы сменные шмотки, а потом его проводили до ванной, чтобы научить пользоваться бойлером. Последнее, что Тэхён ожидал там увидеть, так это большого толстого черно-белого кота неопределенной породы, который гордо восседал на древней стиральной машинке. — Микеланджело, приятель, я тебя уже потерял, — Чонгук снял кота со стиралки и нежно почесал его за ушком. — Думал, что ты опять свалился с балкона. — Твоего кота зовут Микеланджело? — удивлённо вскинул бровь Тэхён, прижимая к груди стопку с вещами. — Как художника эпохи Возрождения? Было как-то неожиданно, что бармен оказался таким эстетом, что назвал кота в честь великого художника. — Вообще-то, как одного из черепашек-ниндзя, — ответил Чонгук, и как бы да, а на что Тэхён надеялся. Он фыркнул что-то вроде «невежда» и вытолкнул кота вместе с хозяином из ванной, чтобы побыть уже наконец в одиночестве впервые за весь этот день. Ванная, конечно, не шла ни в какое сравнение с его мраморной душевой, но прямо сейчас Тэхёну было вообще плевать, где мыться. Он позаимствовал у бармена его шампунь, который пах совсем как Чонгук, но это, конечно, не первопричина, почему Тэ им воспользовался, не-а. Несмотря на первое впечатление от дома, квартира бармена оказалась довольно уютной и совсем неплохой для такого ужасного района. Было видно, что хозяин тут бывает нечасто, но за порядком все равно следит. Может, нанять Чонгука домработником? Будет ему убираться и готовить кофе по утрам, а потом мешать санрайз по вечерам. Тэхён усмехнулся, лениво вытирая волосы и представляя, как Чонгук рано утром будит его на работу и стоит в изножье его кровати с подносом в руках, одетый в один только фартук. Так-с, стоп-машина, что-то мысли ну вообще не в то русло завернули. Ну подумаешь — хорошенький, ну подумаешь — в его вкусе! Это ещё не значит, что Тэхён весь такой готовенький побежит в его руки. Он, конечно, мог бы, но что-то как-то… не хотелось. Не хотелось, чтобы их первый раз оказался последним. Да и Чонгук не создавал впечатление такого мудака, как этот проклятый топ-менеджер, чтоб его черти драли. Мог бы уже давно оприходовать его в служебном туалете, но вместо этого напоил соком и привёл домой, потому что Тэхёну и правда некуда идти, а ещё держал его за руку, будто они в выпускном классе. Может, Тэхён всегда о таком мечтал, просто никому не говорил, потому что его мечты — это несерьёзно или даже ненормально, как он выяснил из вчерашнего охренеть какого продуктивного диалога (а скорее гневного монолога) с родителями. Тэхёну всегда хотелось, чтобы его слушали, чтобы о нём заботились, чтобы давали поносить свою одежду и целовали в лоб перед сном. Он что, так много просит? Ким вошел на кухню, застав там Чонгука и кота, с которым тот разговаривал, пока заваривал лапшу. — Рамён почти готов, у меня ещё где-то должно быть кимчи, поищешь? Я тоже схожу в душ, — сказал он, забирая с плеча Тэхёна мокрое полотенце и мягко касаясь его талии сквозь собственную футболку. — И не давай Майки залезать на стол, иначе останемся без ужина. Как только Чонгук вышел из кухни, Тэхён с прищуром посмотрел на этого круглого хулигана, который вроде бы лениво лежал себе на подоконнике, но зелёные глазищи уже захапали себе их шикарный перекус. На часах было половина четвёртого утра, а на улице уже светло как днём, поэтому спать что-то расхотелось, и даже теплый душ не помог — наоборот прогнал сонливость. Первостепенным было поесть наконец-то, даже если это и не ужин в ресторане, а дешевый рамён. Кимчи нашлось, поэтому Тэхёну уже не терпелось поскорее сесть поесть, но он ждал Чонгука, потому что это, блин, невежливо. Он успел поиграть в гляделки с Майки, рассмотреть все магнитики на холодильнике и даже расставить кружки в шкафчике по цветам (много времени это не заняло, потому что кружек было всего три), когда Чонгук наконец-то объявился. И тогда Тэхён подумал, что лучше бы он не объявлялся, потому что бармен припёрся в одних спортивках без футболки, а его влажные темные волосы были небрежно зачесаны назад, открывая высокий лоб. — Садись скорее, пока он совсем не разбух, — сказал Чонгук, кивая на стул, который стоял напротив его. Тэхён готов был поклясться, что этот засранец говорил вовсе не про грëбаный рамён. Он послушно сел, принимая палочки из рук Чонгука (металлические, ого, спасибо, потому что деревянные ему не нравились, особенно если были сделаны из дешевого материала — у них был специфический запах), и они начали уплетать лапшу без лишних слов. Впервые за всю свою жизнь Тэхён вёл себя за столом не как Ким Тэхён, будущий наследник процветающей корпорации, а как Ким Тэхён, который охренеть как проголодался и готов был хоть слона проглотить. Его маму бы хватил сердечный приступ, если бы она увидела, как её сынок вытирает тыльной стороной ладони мокрые из-за бульона губы, и как у него лапша идёт носом, когда они с Чонгуком встречаются взглядами и смеются над какой-то одним только им понятной шуткой. Микеланджело тёрся об их ноги, бросив свои попытки стащить кимчи со стола и перейдя к плану «надавить на жалость». Тэхён смилостивился над бедным котиком и бросил ему небольшой кусочек маринованной капусты, на что Чонгук только закатил глаза: — Он на диете, не подкармливай этого прожору. — Сам сиди на диете. Хорошего кота должно быть много. Чонгук игриво вскинул бровь и похлопал себя по животу, на котором даже после тарелки рамёна отчётливо виднелись кубики пресса. — Хочешь сказать, что я в плохой форме? — Хён, — брякнул Тэ, а глаза Чонгука стали ещё круглее, чем обычно — от удивления. — Что? — Я твой хён, почему меня хëном не зовёшь? — тут же нашёлся Ким, и бармен покачал головой, поднимаясь из-за стола и забирая грязные тарелки. Те были благополучно скинуты в раковину, дожидаясь своего звёздного часа. — Потому что, как я уже говорил, хëн тут скорее я, — он запустил руку в тэхëновы волосы, поглаживая его по затылку, и Тэ был в шаге от того, чтобы замурчать. Он вовремя очухался и отстранился от ласкающей руки, фыркнув. — Ну что, идём спать? — с улыбкой спросил Чонгук, заметив, как мило покраснел старший. — На улице, правда, уже светло, но я привык ложиться утром. — И я. Я вообще-то работаю сутки напролёт, — заявил Тэхён и гордо зашагал в сторону гостиной и дивана в частности. И только тогда до него дошло, что в квартире нет спальни — да что уж там, даже кровати нет! Чонгук принёс откуда-то второй плед и бросил его на диван, когда до Тэхёна начало постепенно доходить. — Мы что, будем спать вместе? Чонгук посмотрел на него как на дурачка, но решил всё же ответить, чтобы все прояснить. — Ну да, или ты где-то видишь ещё одну кровать, солнце? Тэхён даже «солнце» мимо ушей пропустил, потому что был возмущён и показывал это всем своим видом. Господи, он уже со счёта сбился, сколько раз за эту ночь бармен выводил его из себя. Это и правда самая длинная ночь в его жизни, а она ещё и всё никак не кончается! — Нет, но я думал, что ты будешь спать на полу. — Солнце, — вздохнул Чонгук, разваливаясь на диване, и Тэхён приложил все свои усилия, чтобы не пялиться на его стройную талию и офигительно вкусный пресс, — я сегодня провёл часов шесть на ногах, поэтому хотел бы поспать с комфортом. Можешь сам лечь на полу в таком случае. — Ещё чего! — возмутился Тэхён и плюхнулся на диван рядом с Чонгуком. Он оказался гораздо мягче, чем выглядел со стороны, поэтому Ким-то точно ни на какой пол не пойдёт. И Чон, видимо, тоже, потому что уже сладко подложил руки под щёку и смотрел на Тэхёна сонным взглядом. Тэ же лежал на спине, сверля взглядом потолок (что за убогая люстра? Это надо срочно снять), но чувствуя, как его прожигают чужие карие глаза. Не первый раз он был в постели с мужчиной, но впервые в жизни смущался, что на него смотрят. И не просто смотрят, а так, как никто и никогда до этого не смотрел. У Чонгука был тёплый и нежный взгляд, в нём не было похоти или вожделения, но от этого Тэхён заводился куда больше. Даже дурак бы понял, что он понравился бармену, а Тэхён-то далеко не дурак. Чонгук тоже ему понравился (даже больше — он знал, что второго такого Чонгука, который вызвал бы в нём подобный фейерверк чувств, больше в его жизни не будет), и возможно, у них бы что-то и получилось, если бы Тэ не был наследником семейной компании, которому необходимо быть «нормальным». Только почему для того, чтобы быть таким, ему нужно жениться на Дахëн, которую он не любит, и которая не любит его, вместо того чтобы быть с тем, кто ему на самом деле дорог? — Ты слишком много думаешь, — шëпотом сказал Чонгук, а потом Тэхён почувствовал нежное прикосновение его немного шершавой ладони на своей щеке. Он повернул его лицо к своему так, чтобы между ними остались считанные миллиметры, и Тэ почувствовал, как его ладони начали предательски потеть. Очень вовремя! Самое времечко вспотеть, действительно! Особенно когда напротив тебя лежит полуголый Чон Чонгук, а его глаза блуждают от глаз Тэхёна до его губ. Тот рефлекторно облизнулся, и чонгуковы глаза стали будто темнее. — Кем ты хотел стать, когда вырастешь? — внезапно спросил Тэ, и Чон слегка растерянно захлопал ресницами, выглядя при этом невероятно мило. — Не знаю, космонавтом, наверное, а ты? — Могучим рейнджером, — ответил Тэхён с широкой искренней улыбкой. Чонгук рассмеялся низким грудным смехом, прислоняясь своим лбом к его. — А делал вид, что не шаришь в поп-культуре. — Я полон сюрпризов, — прошептал Ким и прижался своими губами к губам Чонгука. Тот же явно чувствовал себя так, будто дорвался до запретного плода, и тот его не подвёл — оказался таким сладким, как он и представлял. Может, даже капельку лучше, потому что сделал первый шаг сам. Чонгук мог бы целовать его, наверное, до тех пор, пока их губы не сотрутся. Тэхён был такой пластилиновый в его руках, разнеженный из-за поглаживаний и тёплого душа. Чоновы пальцы скользили вдоль его спины, не переходя границ, а только наслаждаясь мягкостью кожи, потому что этого ему было более, чем достаточно. Потому что Тэхён не просто красивое лицо и дорогие шмотки, а ранимый и чуткий мальчик, которого необходимо любить, оберегать и позволять обнимать себя во сне даже в сорокоградусную жару. Тэхёновы руки тут же проворно забрались во влажные черные кудри, пока ладони Чонгука ласкали его спину под просторной футболкой. Он потянул Тэ на себя, чтобы тот лёг сверху, а Ким и рад стараться — уселся на его бёдра и одним движением стянул с себя верх, хвастаясь подтянутым животом, возбужденными из-за прохладного воздуха сосками и растрепанными пшеничными волосами. — Ты невероятный, Ким Тэхён, — с благоговением прошептал Чонгук, обхватывая его талию ладонями и поглаживая выпирающие под бархатной кожей косточки. — Знаю, — фыркнул он, в душе всё-таки ликуя — ему нравится быть желанным. — А теперь иди сюда, я хочу обниматься и целоваться, пока не умру. — Ты имел в виду «пока не усну», солнце? — Чонгук дразняще пробежался пальцами по его рёбрам, чувствуя кончиками бешеный ритм сердца. — Пошёл ты, — выдохнул Тэ в его приоткрытые губы. — И я тебе не солнце, — а после затянул парня в новый поцелуй. Микеланджело смотрел на них с подоконника, не понимая, зачем эти глупые люди едят друг друга.

***

Через полторы недели Тэхён всё же приехал в офис компании, чтобы сказать родителям, что он не собирается становиться «нормальным» только потому, что им этого захотелось, ведь теперь у него было за что бороться.