Дружба и никакого секса

— Ты собираешься на свидание? — спросил Паша, когда приехал в дом по просьбе подруги. Он смотрел на женское отражение в зеркале, наблюдал, как Тина вдевает свои серьги в мочки ушей. Наблюдал, как она наносит последний слой туши на ресницы. — Да, на свидание, — ответила Кароль. Паша уставился на женщину широко раскрытыми глазами. — С Даном? Даном Баланом? Удивление на его лице беспокоило, было тревожным. — Да, с Даном. Почему ты так удивлен? Я думала, что ты сдохнешь на месте от радости. Паша сел, уперев руки в матрас. — Потому что Дан не ходит на свидания. Дан, который курит и пьет в дорогих барах. Тот, что не разговаривает и живёт в своем одиноком мире. Этот Дан. Тина уставилась на Орлова, поняв обеспокоенность на его лице. Её желудок перевернулся, слушая то, что люди, очевидно, говорят про Дана. — И при этом, он нравится всем девушкам, — Паша добавил, сверкнув улыбкой. — Дамы завидовали тебе всегда. Сейчас они, черт побери, умрут от зависти, когда узнают, что ты отхватила себе столь лакомый кусочек! Как только эти слова соскользнули с его губ, Тина увидела, что его улыбка увядает. Он опустил взгляд, затем снова поднял голову. — Ты приняла решение? Дашь ему шанс, растопить своё сердце? У мужчины сейчас был крайне печальный взгляд. Такой печальный, что Кароль отвернулась. Не могла вынести выражение на его лице. — Тина? — сказал он. — Не могу сказать точно, Паш. Я не решила. — Как он воспринял это? — поинтересовался друг. Она улыбнулась через вспышку боли в сердце. Повернулась лицом к мужчине, Паша смотрел на неё так, будто Кароль может исчезнуть из поля зрения в любую секунду. Она пожала плечами. — Не хорошо. — Но ты ведь идёшь с ним на свидание. Это же что-то значит. — Ага, — сказала Тина. — Но всё слишком сложно. Ты знаешь не хуже меня, какие будут последствия. Я не могу решиться на этот шаг. Но я хочу. Правда. Паша робко посмотрел на подругу. — Веня знает? Кароль поморщилась, затем покачала головой. — О боже мой, Тина Григорьевна! Ты не соизволила познакомить сына с потенциальном женихом? — наигранно завопил мужчина. — Ну они виделись на сегодняшней репетиции, помнишь? — с надеждой выдала Кароль. — Он не отпустит тебя, — заявил он, — Дан подойдет к двери? Тина покачала головой, хотя не была уверена, как он поступит. Внезапно зазвонил дверной звонок, слышно, который было и наверху. Они посмотрели друг на друга широко открытыми глазами. Женщина нахмурилась. — Это не может быть Дан, — объявила она удивленно. Балан никогда не был таким официальным. Это было не про них, определенно, не про него. Паша посмотрел на часы на женской тумбочке. — Шесть часов. Разве не в это время он должен зайти? После финального взгляда в зеркало, Тина взяла парку и выбежала из двери своей спальни, Орлов наступал ей на пятки. Когда спустилась вниз, она увидела, что Веня открыл дверь, на его лице было удивлённое выражение, когда он увидел, кто там. Кароль резко остановилась. Паша остановился рядом с ней. Он схватил её за руку, когда услышал знакомый голос: — Здравствуй, Вениамин. От звука его голоса женское сердце запнулось в середине удара. Тина наблюдала, как сын дернул головой в замешательстве. — Дан? — спросил он. — Добрый вечер, а что вы здесь делаете? Вениамин был вежлив, как обычно, но женщина могла слышать настороженность в его тоне. Она могла слышать небольшое беспокойство, может быть, даже глубокую озабоченность. — Я пришел за твоей мамой, — сказал Дан. Рука мальчика напряглась на дверной ручке. — За мамой? — уточнил он. Тина выглянула из-за стены, в надежде мельком увидеть мужчину. Паша сжал её руку. Тогда она перевела взгляд на друга. — Вот это страсти! — произнес он драматично одним ртом. Тина покачала головой, пока тихо смеялась над другом. Он сосредоточил свое внимание на Вене, но Тина смотрела на его взволнованное лицо секунду дольше. Рука Орлова прижалась к её плечу, пока она слушала Балана. — Я веду ее, — последовала пауза, — на свидание, сэр. Лицо её сына побледнело, и Тина устремилась вперед. Когда двинулась к двери, чтобы спасти ситуацию, Паша прошептал на ухо: — Кажется Дан совершил каминг-аут! Кароль традиционно закатила глаза. Паша сделал пару шагов назад, оставаясь вне поля зрения. Но он все еще наблюдал. Он ни за что не пропустил бы это. Румянец нервозности покрыл женщину, когда она появилась у двери. Видела, как сын качал своей головой. Затем он перевел свой взгляд на неё. Его растерянные глаза осмотрели платье, макияж на лице. Его лицо стало белее белого. — Мама? — спросил он. Тина опустилась, чтобы посмотреть мальчику в глаза. — Вень, — ответила Кароль. Дверь все еще блокировала Дану вход, но она могла видеть его размытую темную фигуру через витраж. Тина ощущала его свежий аромат, который приносил в дом прохладный бриз. Сердце забилось быстрее в предвкушении и осознание происходящее. Вениамин указал на Дана. — Dan is here because she thinks, що веде тебе на побачення — сказал он мешая языки, как будто это не могло быть правдой, но она слышала сомнение в его голосе и прекрасно понимала сына. — Да, — несмело подтвердила Кароль, перебарывая себя. Больше всего ей бы не хотелось врать сыну. — Все в порядке, — уверила она его. — Давай обсудим это позже, милый. — Казалось, что Веня не мог сдвинуться с места. Тина использовала этот неловкий момент, чтобы оставить лёгкий поцелуй на макушке ребёнка и тихо прошептать: — Прости меня. Её легкие и сердце перестали функционировать. Дан был одет во все черное: черную футболку, черные джинсы и черную кожаную куртку, которую раньше не надевал. Он прислонился к дверному проему, его обычная поза излучала высокомерие. Когда его глаза, яркие под нахмуренными бровями, увидели женщину, Тина заметила вспышку света в них. Он медленно осмотрел все её тело: от длинных рукавов её желтого платья, вниз к ногам и назад к идеально выведенным стрелкам. Его ноздри раздулись, а зрачки увеличились, что было единственным доказательством того, что ему нравилось увиденное. Покраснев под его тяжелым взглядом, Кароль вздохнула, поднимаясь на ноги. Воздух был плотным, и в нем потрескивало напряжение. Напряжение между ними троими было ощутимым. Звук того, как Паша прочистил горло, вернул всех обратно к реальности. Тина оглянулась. Положив ободряюще руку сыну на плечо, она сказала: — Я приду позже, Вень, хорошо? Дождавшись положительного ответа, Тина вновь поцеловала ребенка и нырнула на крыльцо. Мужчина медленно отодвинулся от дверной рамы и последовал за ней. Когда они достигли конца подъездной дорожки, Кароль повернулась к нему. Его напряженный взгляд уже был прикован к женщине, челюсть сжата, когда она ждала, что он заговорит. Заглянув через его плечо, увидела, что мальчик наблюдает за их уходом с озабоченным выражением на лице. Балан оглянулся, но никак не отреагировал, не сказал ни слова. Потянувшись в карман, он вытащил ключи и дернул подбородком в сторону своей машины. Тина последовала за ним, сердце бешено колотилось всю дорогу до авто. Она сосредоточилась на земле, чтобы успокоить свои нервы. Когда подняла голову, Дан открыл пассажирскую дверь для неё. Он стоял, как темный ангел, смотря на Кароль в ожидании, что она заберётся внутрь. Улыбнувшись ему, женщина запрыгнула в машину, а он закрыл дверцу и забрался на водительское сиденье. Дан завел двигателей без слов, все его внимание было сосредоточено на доме через лобовое стекло. Веня по-прежнему, как скала, наблюдал за их отъездом. Челюсть мужчины сжалась еще сильнее. А Тина громко выдала: — Ты не имел права обрушивать это на моего сына, — объяснила она, её голос нарушил тишину. Дан посмотрел на женщину боковым зрением. Мрачно взглянув на Веню, он выехал с улицы, тишина постепенно усиливалась, пока они ехали. Руки Дана так крепко сжимали руль, что побелели костяшки. Тина ощущала, как необъяснимая агрессия исходит от него волнами. От этого было невероятно досадно.       «Боже, Дан, в чём проблема? Это я должна злиться!» — пронеслось в мыслях Кароль. Выдохнув, она повернулась к Балану и нерешительно спросила: — Ты расстроен его реакцией, да? Дан резко выдохнул через нос. Он кивнул один раз, затем заправил свои волосы. Её глаза опустились на черную куртку, и Тина улыбнулась. Он изогнул свою правую бровь. — Что? — спросил Дан, звук его глубокого голоса отдался в женской груди. — Просто ты, — сказала Кароль уклончиво. Мужчина пригвоздил взгляд к дороге, затем снова посмотрел на неё. Когда он повторил это несколько раз, Тина поняла, что он безумно хотел узнать, о чем она думает. Вытянув руку, женщина провела ею по коже рукава его куртки. Мышцы Дана напряглись под ладонью. — Я могу понять, почему ты так поступил, — сказала Тина, — но я не рада, что ты это сделал. Слегка вздохнув, она заметила, что хватка Дана на руле немного ослабла. Его челюсть не была напряжена, а глаза не были сощурены. Воспользовавшись возможностью, Тина объяснила: — Я должна была поговорить со своим сыном сама. Все было слишком сумбурно, поэтому он и не знал ничего. Если бы у тебя были дети, Дан, ты бы меня понял. Но сейчас, ты даже не дал мне шанса! И это ужасно. Он сидел неподвижно, ничего не говоря. Теперь Тина не пыталась разговаривать. Было очевидно, что Дан снова был не в духе. Но в настоящее время она не была уверена, как вытащить его из этого. Если она вообще могла. Кароль отвернулась, чтобы смотреть на мир снаружи, пока они ехали. Она понятия не имела, куда едут, от волнения было невозможно усидеть на месте. Внезапно возненавидев тишину в машине, Тина наклонилась к радио и включила его. Настроила свою любимую волну, и звучание собственной песни заполнило машину. — Ну-у-у нет, — сказала женщина разочарованно, снова сев на сиденье, когда медленная мелодия заполнила каждый уголок машины. Она прослушала первые такты, но не выдержав, придвинулась к центру. Когда рука нависла над кнопкой перемотки, она почувствовала тяжёлую мужскую руку сверху. Дан тихо сказал: — Оставь. Кароль закрыла глаза, позволяя душераздирающим словам проникнуть в разум и слетать с губ. Она заулыбалась, когда инструменты заиграли на заднем плане, усиливая эмоции приятными звуками. У музыки была особенная способность — от нее перехватывало дыхание, и она безупречно могла вдохнуть жизнь в песенную историю. Тина открыла глаза и увидела, что взгляд Дана утратил весь гнев. Его темные глаза наблюдали за женщиной так часто, как могли, его руки крепко вцепились в руль, но было что-то еще в его выражение лица. Во рту стало сухо, когда он снова посмотрел на Тину, его выражение было невозможно прочитать. — О чем эта песня для тебя? — спокойно спросил Дан, прокручивая слова «Сила высоты». — О преданности женщины. О выборе и принятие человека — однажды и навсегда. — рассуждала Тина. — И больше никто не в силах тебя приручить? Тина молчала, а Дан к её удивлению, тихо прохрипел: — Не останавливайся. Кароль видела это на мужском лице, видела его потребность слушать её. Поэтому Тина пела. Пела мягко, правдиво. Пела текст, принимая каждое слово. Когда пела песню о потребности в любви, делала это всем сердцем. От этих слов, от этих страстных заявлений чувствовала себя живой. Все еще живой. Когда прозвучали последние слова, Тина открыла глаза, грудь болела от свирепости эмоций. Начала играть следующая песня, та, которую она не знала. Пристальный взгляд Дана прожигал в ней дыру, но женщина не могла поднять голову. Что-то делало это невозможным. Прислонилась головой к подголовнику и сказала почти про себя: — Никогда раньше не слушала свою работу в машине. — Я догадывался, — ответил он. Его голос был решительный, серьезный и отчетливый. Но в этом тоне женщина поймала нотку мягкости. Или чего-то нежного. Заботы. Повернула голову, чтобы оказаться лицом к нему. Ничего не сказала, когда их взгляды встретились. Просто улыбнулась. Улыбка была слабой и робкой, но Дан выдохнул при виде ее. Не думать о том, что Дан её волнует было невыносимо. Смириться с тем фактом, что он оставил яркий след в её жизни, который теперь не смоется самым дорогим выводителем, было слишком тяжело принять. Ещё сложнее было сделать шаг навстречу. Теперь Кароль не бегала от мужчины, не пряталась за глупыми шутками. Он как-то незаметно разрушил каменную стену, сняв большую часть кольчуги с Тины, чтобы той было легче жить. Теперь она стоит, чуть меньше упираясь, принимая руку Дана, когда он ведёт её вперёд. Она думала о том, что пообещала самой себе не позволять делать, когда в машине снова наступила тишина — представила, как бы они выглядели через десять лет вместе. Если бы Тина прямо сейчас взяла и отдалась чувствам, делая сразу десятки шагов вперёд. Тина бы готовила в просторной кухне завтрак, танцевала под музыку из радио на заднем плане. А Дан бы сидел за столом, наблюдая за ней и делая заметки в тетради, записывая их жизни навсегда. И он бы отложил карандаш, чтобы провести пальцами по женской щеке. Она бы игриво шлепнула его по руке и рассмеялась. Слеза скатилась по щеке Тины, когда представляла эту картину. Картина, которая никогда не будет ними. Позволила себе почувствовать боль, прежде чем спрятала ее глубоко. Когда Дан сконцентрировался на дороге, женщина позволила себе прошептать: — Я рада, что ты здесь со мной. Ты… потрясающий, Дан. Каждая частичка тела Балана замерла. Затем он нажал на указатель поворота и вырулил на обочину. Тина села, задаваясь вопросом, что произошло. Двигатель гремел под ними, но руки Дана соскользнули с руля. Его взгляд был опущен, руки лежали на коленях. Он на мгновение сжал свои джинсы, затем повернулся к ней. Его выражение лица было обеспокоенным. Но оно смягчилось, когда он вперился взглядом в Тину и сказал хриплым шепотом: — Я рад, что я здесь. Что не отступил, надеясь когда-нибудь услышать эти слова. Женское сердце одновременно с пульсом забилось сильнее. Они оба ускорились, из-за чего она почувствовала головокружение, когда упивалась честностью его хриплого голоса. Красотой взгляда на его лице. Не зная, что сказать, Тина положила руку на центральную консоль. Её ладонь была поднята вверх, пальцы растопырены. Через несколько секунд тишины, мужчина медленно прижал свою ладонь к её, и они переплели пальцы вместе. Мурашки прошли по телу Кароль от ощущения того, как большая рука держала её. Они смущены, в любой момент уединения, редко зная, что делать, куда идти, как найти их путь друг к другу. Сегодняшнее свидание было новым стартом. Соединенные руки — напоминанием. Напоминанием, что в этой суматохе они были друг у друга. Где-то под всей этой болью и страданиями, под всеми слоями, которыми они обросли, за всю жизнь. Они всё ещё были там. В любви. Хоть и не в самой ясной. Не рассоединяя руки, Дан опустил сцепление, и они снова выехали на дорогу. Мгновение спустя Тина поняла, куда они едут. Сосны. Лес. Тина широко улыбнулась, когда они подъехали к старому ресторанчику, его крыльцо было украшено гирляндами желтых огней, а большие обогреватели стояли возле столов на улице. Машина затормозила, и Кароль повернулась к мужчине. — Ты привез меня в лес на наше свидание? В ресторан среди сосен? Дан кивнул. Кароль пыталась освободить руку, но он нахмурился. — Дан, — подразнила женщина, — мы должны выйти из машины. Для этого нам нужно разъединить руки. Он неохотно отпустил, его брови были сведены вместе, пока Дан это делал. Кароль схватила свою парку и вылезла из машины. Как только закрыла дверь, мужчина оказался рядом с ней. Не спрашивая разрешения, он потянулся и взял её за руку. По его хватке Тина была убеждена, что он никогда не отпустит. Дан остановился. Он взял парку из её рук и рассоединил их переплетенные пальцы. Встряхнув парку, он протянул Тине надеть ее. Она собиралась запротестовать, но темный взгляд пересек лицо мужчины, и Кароль вздохнула. Развернувшись, засунула руки в парку, повернувшись, когда руки Дана поставили лицом к нему. Сосредоточившись на задаче, он застегнул ее, пока холодный вечерний ветерок не задул в полную силу.