Дружба и никакого секса

— Дан, у меня в жизни одна тьма. Тебе не надо быть со мной. — А может, надо? — В его выразительных глазах горит желание. Ухмыляется, думая о той тьме, которую он несёт сквозь года. — Тина, уведи меня подальше отсюда. Чтобы я забыл, как буквально тону в вопросах, во лжи и обмане. — Не мне этим заниматься. Она просто утонет в его нежности и красоте. И не захочет потом отпустить. Дан подходит к Кароль вплотную: — Позволь мне войти в твой мир. Пожалуйста. Я не доставлю тебе проблем, обещаю. Вот черт! Он внимательно смотрит на неё, ждет ответа. — Люби меня, Тань. Докажи мне, что я не один. Я чувствую себя таким одиноким. Едва не спасовав, Кароль откашливается и бросает взгляд на его смуглого цвета шею и, видневшуюся благодаря слегка расстёгнутой рубашке, грудь. Как же ей хочется прямо сейчас отдаться мужчине, и на то есть так много причин. Кого она, к черту, пытается обмануть? Да она ни за что не сможет противостоять такому искушению. И всё же: — Ты торопишься, Дан. — выдает Кароль. Мужчина лишь тяжело вздыхает. — Просто скажи, хочешь ты этого или нет. И тогда я уйду. — шепотом произносит он. Тина старается сохранять хладнокровие и пытается притвориться, что делает другу одолжение. На самом деле сейчас в ней бушует ураган чувств. Мысль об обрушенной страсти, любви и тепла, сводила с ума. Она лишь надеется, что утром сможет его отпустить. Дан просил помочь ему сбежать. Но лишь на время. Не навсегда. — Да, — наконец-то тихо и коротко ответила я. Всё, шаг сделан. Окажется ли под ногой твёрдая поверхность или пропасть — уже неважно. Пояснять ничего не стала. Любую формулировку можно повернуть так, что ничего не останется от изначально вложенного смысла. Особенно когда рядом два красноречивых человека. Потому — максимально краткий ответ. Тишина. Кажется, слышно, как бухает в груди сердце. И есть только миг, чтобы набрать воздуха в грудь — и оказаться в тисках объятий. Мои губы тут же накрыли поцелуем уверенным, властным и… благодарным. Он так близко, что воздух между нами наэлектризовался. Моя рука тянется к мужской, а сердце вот-вот выскочит из груди. Взгляд Дана скользнул с моего лица на грудь и пошел ниже. Сейчас я просто мечтаю оказаться в его объятиях, потому что мое тело превратилось в комок нервов. А Дан уверен в себе и удивительно красив. В предчувствии нежных мужских прикосновений у меня бегут мурашки по коже. Стараюсь унять прерывистое дыхание, потому что знаю: если мы поддадимся, происходящее будет очень много значить для нас обоих. — Пойдем со мной, — говорю я, пытаясь скрыть желание в голосе. — Куда мы идем? — Ты же не собираешься заниматься этим здесь? — тяжело дыша, спрашиваю я, окидывая взглядом кухню. — Это проблема? — посмеиваясь говорит он, вскидывая бровь. — Пойдем, — говорю я, беря его за руку и увожу наверх, в собственную спальню. Дан подводит меня к кровати и поворачивает лицом к себе. У него идеально гладкая смуглая кожа, а играющие под рубашкой мускулы напоминают мне о том, что он потрясающий мужчина, держащий себя в форме. Внезапно меня охватывает непреодолимое влечение к нему, меня так и тянет к Дану, это чувство захватило все мое естество. Неужели он не видит, что я уже совершенно готова ускользнуть с ним из действительности? — Закрой глаза, — нежно, но требовательно говорит он. У меня кружится голова, я хватаюсь за него: — Собираешься лишить меня одного из органов чувств? — Ты ведь хочешь сбежать от реальности? Он легко касается моих запястий, рисуя узоры кончиками пальцев. Кожу покалывает при каждом прикосновении, и тупая головная боль сходит на нет. Отпустив запястья, Балан скользит по моим рукам и плечам снизу вверх, к шее. Его прикосновения нежные, как перышко. Когда он проводит пальцами от губ вниз к подбородку и дальше к шее, а потом ныряет еще ниже, в ложбинку, все мое тело начинает пылать. Тяжело вздыхая, я слышу его голос. — Так мне продолжать? — спрашивает он, я чувствую его дыхание кожей. — Не задавай лишних вопросов. Мы не на первом свидании! Он смеётся. Его руки ласкают мою кожу, а теплые губы слегка касаются моих. — Договорились, — произносит он, целуя меня. Раз. Другой. Но когда я тянусь к нему за поцелуем, его не оказывается рядом. Он отстранился от меня. Это пытка. — Поцелуй меня, — требую я. — Скорее, пожалуйста. — Терпение. Не торопись. Теперь я чувствую, как он пальцами через рубашку касается моего соска. Потом другого. Желание, как пожар, разгорается внутри, изо рта вырывается стон. — Дан, — шепчу я его имя, стараясь заглушить легкие стоны удовольствия, вызванные его чувственными прикосновениями. Дан снова целует меня. И еще. Я чувствую его руки, изучающие уже оголённые бёдра. И я не могу сдержаться. Мои стоны разносятся по комнате. Хорошо, что дома никого нет, потому что меня наверняка слышно и внизу. Слишком изголодавшуюся женщину. Теперь мой язык уже встречает его нежные губы. Поцелуй становится все глубже. — Не пожалеешь? — шепчет он мне, чуть отрываясь от моих губ. Его нежные поцелуи пьянят, его ладонь лежит на моей груди, лаская через рубашку то один сосок, то другой, и я хочу продолжения. Обвив руками его шею, я прижимаюсь к нему, и он садится на кровать, увлекая меня за собой и усаживая верхом. Мои бедра упираются в его сильное и мускулистое тело. От желания в голове туман, но я точно знаю, что сейчас хочу быть с ним, в его сильных руках. Только в его. Я вдруг забываю про все свои проблемы и беды, да и про других людей тоже. Впервые за долгое время я свободна. Я хочу сосредоточиться на этом моменте, я вся здесь и сейчас, я не думаю о мире, который находится за пределами этого большого дома где-то в дали от Киева. Я знаю, что это Дан, мужчина, который хочет спрятаться от жизни, сбежать. Но сейчас он все, чего я хочу, все, чего мне не хватало. Я хочу спрятаться от жизни вместе с ним. Вдвоем мы обретем покой и по-настоящему сблизимся, пусть лишь на одну ночь. Он неподвижен, только дышит часто. Я теряю контроль, и мне хочется утянуть его за собой, заставить и его потерять контроль, который он так ценит. Я кладу руки ему на плечи. Мои пальцы начинают исследовать его мускулистое тело. — Что ты делаешь? — прерывисто дыша, медленно спрашивает он. — Беру инициативу, — говорю я, чуть двигая бедрами. Голыми ногами я чувствую его тепло и его твердость. Дан издает стон. — Как ты можешь так со мной поступать? — А что? Боишься признаться, что тебе нравится? — наклонившись к нему, шепчу я. — Не боюсь, малышка, — говорит он. — Мне это ужасно нравится. Просто сдерживаться тяжело. Его сердце сильно бьется, пока я двигаюсь на нем, сначала медленно, потом быстрее. Как хорошо не думать ни о чем, кроме происходящего. — Не надо больше сдерживаться. — Замерев, я касаюсь его бицепсов. — Дан, возьми меня. Чтобы я забыла обо всем, кроме того, что я здесь, с тобой. Он замирает, будто в раздумье. — Я этого хочу, — говорит он. Я вцепляюсь в него: — Боже, ты невыносим! — заявляю я, откидывая голову назад. — Так в чем же дело? Я не заставлю идти со мной под венец. Мы просто ускользнем от реальности ненадолго, так ведь? Мое тело жаждет его ласк. Плавным движением я снимаю через голову рубашку и тут же ощущаю его руки на талии. Я наклоняюсь ниже, чтобы наши губы соприкасались. Мне так нравится целоваться с этим мужчиной. Я просто в трансе и не хочу, чтобы это ощущение исчезло. — Сдаешь назад, Балан? Выругавшись себе под нос, он вдруг кладет ладони мне на ягодицы, привлекая меня ближе и задавая ритм. Наклонившись вперед, я зарываюсь руками в его густые волосы и откидываю голову назад. Губами он накрывает впадинку на моей шее, дразнит ее кончиком языка, целует ее. Уже не помню, когда мое тело в последний раз вибрировало от предвкушения. А язык Дана скользит по моей разгоряченной коже все ниже и ниже… Он проводит языком вдоль края лифчика, и мое дыхание учащается. — Пожалуйста, не останавливайся, — говорю я, когда он заводит руку мне за спину. Одно движение пальцев — и лифчик падает на пол. Он проводит языком по чувствительной мочке уха и спускается ниже, туда, где у меня кожа буквально горит. Не знаю как, но вся моя одежда оказывается на полу, и одежда Дана тоже, мы оба обнажены. — Посмотри на меня, — говорит он, беря мое лицо в свои ладони. Клянусь, в его глазах я вижу отражение его души. Внезапно все происходящее вдруг становится слишком напряженным, слишком реальным. Мне хочется закрыть глаза, я никогда не чувствовала себя такой уязвимой. Эмоции, о существовании которых я полностью забыла, грозятся выплеснуться наружу в виде слез. Этого допустить нельзя. Подавив в себе волну чувств, я усилием воли приказываю им исчезнуть. Его губы встречаются с моими. Концы наших языков соприкасаются, я теряю над собой контроль и начинаю двигаться в ритме Дана. Он целует меня с яростной решимостью, и я улетаю еще выше — эмоционально и физически. Потрясающее чувство! Язык Дана влажный и скользкий, наши стоны тают в ночном воздухе… Я тону в мгновении. Голова кругом, и все плывет перед глазами, но мне это нравится. Я жива. Волнения и неприятности будто исчезли, пока я чувствую Дана.

***

Звук шелеста разбудил Тину. Она потерла свои сонные глаза. Силуэт Дана тихо направлялся к окну. Пытаясь оставаться незамеченной, она оглядела мужчину. Дан был одет, очевидно, готовым покинуть Кароль. Грудь защемило.       «Неужели ты просто уйдешь? Неужели тебе нужно было только переспать?» — Тина? Дан остановился, затем, наконец, посмотрел на женщину. Кароль сглотнула, отгоняя лезвие бритвы в горле, когда он встал перед ней, рассекречивая. На нем был вчерашний свитер, надетый поверх рубашки, штаны. Тина лежала неподвижно. Смотря куда угодно, лишь бы не в лживые мужские глаза. Было еще темно. — Доброе утро, — спокойно произнёс Балан. — Что ты делаешь? Дан подошел к окну, оглядываясь назад и говоря игриво: — Ты идешь? Он усмехнулся, и женское сердце надломилось. Уголки её губ дернулись вверх от его заразительного счастья, игнорируя данную картину, и она снова спросила: — Куда, черт побери, ты собрался? Дан отодвинул занавеску и указала на небо. — Смотреть рассвет. — Он наклонил голову набок и посмотрел на Тину. Волна тепла накрыла её, отпуская переживания. Встав на ноги, Кароль позволила себе небольшой смешок. Она медленно остановилась. Дан заметил, и грустно вздохнув, подошел к ней. Он посмотрел на Тину, не желая ничего большего, чем обхватить за шею и прижать ее губы к своим. Дан изучал выражение женского лица, затем взял её за руку. Ошеломленная, она смотрела на его пальцы вокруг своих. Они выглядели такими большими, когда нежно сжимали её руку. — Хочу встретить этот волшебный день с тобой, — сказал Дан. — Волшебный? — сказала Тина, подвигаясь ближе. Дан так и держал её руку, а другую поднял к лицу. Он наклонил голову, чтобы заглянуть в женские глаза и прижал пальцы к губам. Сердце Кароль забилось немного быстрее. И так она улыбнулась. Позволяя ему видеть счастье, которое он дарил. Тина позволила увидеть, что всё происходящее, — его слова — прорвались через тьму. По крайней мере на мгновение. Птицы запели снаружи, и взгляд мужчины переместился к окну. — Нам надо идти, если мы хотим успеть, — призвал он, затем отступил, нарушая момент. — Тогда пойдем, — ответила она, наспех натянув свою одежду, следуя за ним. Выходя из дома, Кароль бросилась обратно наверх. Когда она вернулась, в её руках было покрывало. Тина посмотрела на мужчину: — В такую рань холодно. — Эта парка недостаточно теплая? — спросил он, указывая на женскую одежду. Тина прижала покрывало к груди. — Это для тебя. — Она указала на его свитер. — Ты замерзнешь. — Ты помнишь, что я из Кишинёва, да? — спросил Дан сухо. Тина кивнула, не особо понимая. — Ты настоящий Дракула. — Она наклонилась. — И между нами говоря, ты действительно хорош в укусах, как и было предсказано. Тот довольно покачал головой, ухмыляясь. Она положила свою руку на мужскую. — Но, Дан? — Да? — Даже вампиры мерзнут. Он склонил голову к открытой двери. — Пойдем или пропустим рассвет. Тина выскользнула на крыльцо, все еще улыбаясь, а Балан последовал за ней. Утро было холодным, а ветер сильнее, чем прошлым вечером. Волосы Кароль хлестали по ее лицу. Обеспокоенный тем, что она замерзнет и заболеет, Дан потянул ее за руку и развернул лицом к себе. Она выглядела удивленной, пока мужчина не поднял ее тяжелый капюшон и натянул ей на голову. Он затянул шнурки, чтобы капюшон не спал, а Кароль наблюдала за ним все время. Его действия были медленными под пристальным вниманием. Когда завязал бантик, руки были неподвижны, и Дан посмотрел ей в глаза. — Дан, — сказала она, после нескольких странных секунд тишины. Он поднял подбородок, молчаливо ожидая продолжения: — Спасибо. За всё. Жаль, что я не могу ничего тебе пообещать. От ее слов, изумленный, Дан сделал шаг назад. Посмотрел на небо. Начало светать. Он сделал шаг вперед. — Ты идешь? Тина вздохнула и бросилась догонять мужчину. Балан засунул руки в карманы, пока они в тишине шли в неизвестном ему направлении. Кароль смотрела по сторонам. Дан пытался следовать за ее взглядом, но это просто были птицы или деревья, или колыхания травы на ветру. Нахмурился, задаваясь вопросом, что же ее так привлекает. Но это была Тина, она была не такой как все. Она всегда видела больше в мире, чем любой знакомый ему человек. Она видела свет, просачивающийся из тьмы. Она видела хорошее в плохом. Это было единственное объяснение для мужчины, почему она не сказала, чтобы тот оставил её в покое. Знал, что она видела его другим — изменившимся. Даже если Тина и не говорила об этом, Балан видел то, как она смотрела на него. Ее взгляд иногда был осторожным.       Прежде она никогда так не смотрела на мужчину. Когда они дошли до поля, Дан расстелил покрывало, чтобы сесть. Когда всё было готово, он жестом пригласил Тину садиться. Казалось, ветер стихал. Развязав бантик на капюшоне, женщина опустила его, открывая лицо. Внимание Тины было приковано к светлеющему горизонту, небо сейчас было серым с оттенками красного и оранжевого. Потянувшись в свой карман, мужчина вытащил сигареты и поднес одну к своему рту. Достал зажигалку, поджег сигарету и затянулся, чувствуя момент, когда дым попал в его легкие. Дым валил вокруг него, и Дан медленно выдохнул. Видел, что женщина пристально за ним наблюдает. Положив руку на свое согнутое колено, он уставился на нее. — Ты куришь. — Da. — Я не знала, — сказала она. По ее голосу он мог слышать, что это её не оттолкнуло. И по вспышке улыбки на ее губах, она знала, что Дан понимал. — Не знала лишь потому, что я редко берусь за табак. Тебе не о чем беспокоиться. Они сидели в тишине, пока мужчина не посмотрел на восходящий рассвет и спросил: — Ты когда-нибудь наблюдала рассвет дома? Тина последовала за его взглядом к сейчас уже розоватому горизонту. Звезды начали исчезать в простирающемся свете. — Нет. — Почему? — спросил он, поерзав на месте, чтобы повернуться к женщине лицом. Она опустила голову и пожала плечами. — Никогда не приходило мне в голову. Дан вздохнул и отвернулся еще раз, туша сигарету. — Какая впустую потраченная возможность, — сказал он, махнув рукой на небо. — Я никогда не пропускаю рассвет. Чаще я только иду спать, наблюдая, как встаёт солнце, а вместе с ним и первые жители. — Когда ты видишь один рассвет, ты видишь их все, — ответила Тина. Мужчина печально покачал головой. Когда он посмотрел на Кароль, в его взгляде читалась некая жалость. Из-за этого её желудок перевернулся. — Это неправда, — спорил Балан. — Каждый день — разный. Краски, оттенки, влияние на твою душу. — Он вздохнул и произнес: — Сегодня он воистину неповторимый. Тина затихла в ожидании пояснений, не видя ничего необычного. Дан запрокинул голову назад и закрыл глаза. — Потому что ты здесь, Тина. — Он открыл глаза. Солнце начало подниматься в небе. — Когда я смотрел в свои окна, когда было одиноко, я смотрел на рассвет и думал о тебе. Я думал о том, как ты наблюдаешь рассвет здесь в Зазимье, и это дарило мне покой. Тина не произнесла ни слова. — Ты любил хоть раз? Так, что готов был на всё для неё? Огонь лёгкой тоски, что сидел в его животе, вернулся к жизни. Дан покачал головой. — Нет, — ответил он, поворачиваясь к женщине. — Дан, — прошептала Кароль. Слабая, но странно мощная улыбка украсила ее лицо. — Мне жаль. Жаль, — она глубоко вдохнула, — что я не способна этого изменить. Он отвернул голову, не в силах сохранять спокойствие, не в силах слушать, как Тина так обыденно говорит об этих чувствах. Ощутил, что она придвинулась. Ее сладкий запах накрыл его, и Дан закрыл глаза, тяжело вдыхая, когда ее рука прижалась к его. Тишина снова повисла между ними, уплотняя воздух. Кароль положила свою руку на мужскую. Балан открыл глаза как раз, когда она показала на небо, которое сейчас изменялось быстрее, ознаменовывая новый день. Дан направил взгляд ввысь, наблюдая, как розовая дымка нависает над голым полем. Кожа дрожала от холода. Тина подняла одеяло и укрыла их обоих. Как только плотное шерстяное одеяло накрыло своим теплом, женские пальцы переплелись с его, соединяя холодные руки. Они наблюдали за солнцем, пока новый день полностью не вступил в свои права. Дан чувствовал, что ей нужна честность. Отпихнув свою гордость, признался: — Ты делаешь мне больно. Его голос был хриплым и низким. Тина напряглась. Не смотрел в ее глаза, он не мог. Затем добавил: — Зачем ты это делаешь, Тина? Когда густые облака уплыли, небо стало голубым. Пока утро устанавливало свои права, Дан ощутил, что женщина задвигалась, она вытирала свою слезу. Поморщился, ненавидя мысль, что расстроил ее, но она хотела знать. Дан бы на её месте хотел. Кароль всхлипывала, он поднял руку и обернул вокруг ее плеча. Ожидал, что она будет сопротивляться, но вместо этого она нежно прижалась к мужчине. Она хотела быть ближе. Балан удерживал свое внимание на небе, стиснув челюсть, пока его глаза застилали нежданные слезы. Сдерживал их. — Дан, — сказала Тина Он покачал головой. — Это не имеет значения. Женщина подняла голову и повернула лицо к своему, ее рука была на щеке. — Конечно, имеет, Дан. Я делаю тебе больно. — Она сглотнула слезы. — Это ненамеренно. Я просто хочу спасти тебя. Он всмотрелся в ее глаза и увидел это. — Я знаю, — сказал Дан, прижимая ее ближе. — Но это не работает. — Нет, — согласился он, затем прижался поцелуем к ее макушке. Когда она посмотрела на мужчину, тот вытер слезы с ее лица. — Что теперь? — спросила она. — Что ты хочешь, чтобы случилось теперь? Тина вздохнула и посмотрела на него решительным взглядом. — Я не знаю, чего хочу. — Желудок ухнул вниз, и Дан отстранился. Тина остановила его. — Я боюсь, что мне причинят боль, Дан… — Я больше не тот «Альфа-самец Дан Балан». И не уверен, что буду им когда-нибудь снова, — Он опустил голову, но затем заставил себя посмотреть на нее. — Я все еще хочу тебя, Тина, даже если ты не хочешь меня. — Дан, — прошептала она. — Я… в замешательстве. — Она сжала мужскую руку. — В конце концов я всё равно надоем тебе. Начну тебя раздражать, ты начнёшь меня ненавидеть. Перестанешь со мной разговаривать, а после покинешь меня. — Ее слова уносил ветер, когда она спросила нервно: — Так ведь? Мужчина провел пальцами по ее щеке. — Таня, я есть у тебя. Я всегда буду у тебя. — Сглотнул ком в горле и добавил: — Может, я и отличаюсь от мужчин, которые были у тебя, но я твой, — Балан усмехнулся, без юмора. Взгляд Тины смягчился. Она толкнула в плечо, затем положила голову на него. — Тебе будет больно, — прошептала она. Дан прижал ее ближе, так крепко, как только мог. — Любовь приносит боль, — пожал он плечами. — Так было всегда. Дан привлек ее руку к своим губам и поцеловал тыльную сторону ладони. Ее дыхание изменилось, она задышала чаще. Затем Тина притянула соединенные руки к своему рту, повернув их, чтобы поцеловать мужскую ладонь. Она опустила их себе на колени, прослеживая небольшие узоры на его коже указательным пальцем свободной руки. Сердце растаяло, когда понял, что она рисовала, — знаки бесконечности. Идеальную фигуру восьмерки, которую он чертил на женских запястьях сегодня ночью. От того, что она была у него, Дан чувствовал себя самым благословенным человеком на планете. Хотя, прямо сейчас, их отношения были все еще неловкими и новыми, она была у него. И у Тины, определенно, был он. Ноги встали сами по себе, следуя за женщиной, отбрасывая одеяло на травяной покров рощи. Медленно Балан подошел к Тине, впитывая каждую ее часть. Она наблюдала за его приближением. Когда встал перед ней, Кароль наклонила голову, и смущение пропутешествовало красным цветом от ее шеи к щекам. Когда ветер дул вокруг них, она спросила: — Ты чувствуешь это, Дан? Он знал, что она имела в виду ветер на его лице и солнечные лучи над головой. Живой. Яркий. Кивнул, отвечая на совсем другой вопрос. — Я чувствую это, Таня. По-настоящему. Она встала ближе к мужчине, проведя рукой по оголённой руке. — Ты замерз, — произнесла она. Дана не волновало, получит ли он переохлаждение. Обхватив рукой ее шею, наклонился, изучая ее лицо в поисках хоть признака, что это действие было нежеланным. Ее голубые глаза вспыхнули, но это было не сопротивление. Вдохновленный оттого, что ее губы приоткрылись, а глаза были полузакрыты, Дан наклонил голову набок, минуя ее рот, и провел кончиком носа по ее щеке. Тина ахнула, но он продолжил. Продолжил, пока не ощутил пульс на ее шее — он был учащен. Ее кожа была теплой, тем не менее, она дрожала. Дан знал, что это из-за него. Сократив остаток расстояние, прижался губами к точке ее учащенного пульса, пробуя ее сладость, ощущая, как собственное сердце ускорило бег. Живой. Жизнь была такой насыщенной и полноценной. Тихое похныкивание слетело с губ Тины, когда тот отпрянул, постепенно встречаясь с ней взглядом. Ее голубые радужки были яркими, губы розовыми и полными. Опустив руку, Дан сделал шаг назад и сказал: — Пойдем, тебе нужно поспать. Тина выглядела очаровательно смущенной. Мужчина оставил ее на месте, пока собирал вещи. Когда закончил, нашел ее точно там, где оставил. Дернул головой в сторону дома. Тина шла рядом с мужчиной. С каждым шагом он обдумывал последние двенадцать часов. Американские горки эмоций, то, что Дан вероятно получил половину своего сердца, зная, что это было только на время. Думал о том, как целовал лицо Кароль, лежал рядом с ней. Балан посмотрел на женщину, которая разглядывала птицу на дереве, улыбаясь ее песне с верхней ветки. Ощутив взгляд, она повернулась, и он спросил: — Какие у тебя планы? Скажем, на завтра? Тина повернулась к нему, когда остановились напротив машины Дана. И она ждала, ждала, что он сделает дальше. Подойдя ближе, Балан вручил покрывало и выпрямился, прижав руки по бокам. — Итак? — спросила она с намеком на юмор в своем голосе. — Итак, — ответил Дан. Он не мог сдержать улыбку на огонек в ее глазах. — Послушай, Тина, — начал мужчина, раскачиваясь на пятках, — ты веришь, что всё будет плохо, — я пожал плечами, — поэтому дай мне шанс. Позволь показать тебе обратное. Сходи куда-нибудь со мной, как только будешь свободна. Кароль замерла. — На свидание, — сказал неловко Дан, — на настоящее свидание. Повернулся и направился к своему автомобилю, предполагая, что ее ответ был согласием. Правда была в том, что он не даст ей и шанса сказать нет. Он сделает это для нее. Приложит все усилия, чтобы сделать ее счастливой. Не было другого выбора. Это были они. Это была их новая история. История, от которой она почувствует себя живой.