Всего лишь условность

      Что-то внутри надломилось с характерным оглушающим хрустом.       Девушка опустила голову вниз, в отчаянии закусывая мякоть нижней губы. Хоть кулон и казался на первый взгляд невзрачным, абсолютно бесполезным дешёвым украшением, он выполнял отнюдь не «девичьи» функции в жизни ёкая. Содержа в себе крупицы её магических сил, побрякушка могла принять весьма солидный вид качественного оружия, ставшего прекрасным товарищем в ближнем бою, но что важнее она был ей очень дорога. Потеря такой незаменимой вещицы значительно понижала шансы и надежды выйти из леса живой.       Одновременно с этими мыслями рыжеволосая почувствовала давно забытое ощущение досады. Терпкая горечь медленно перекатывалась на языке, вызывая острое желание бесцеремонно и не очень культурно сплюнуть куда-нибудь, лишь бы избавиться от мерзкого привкуса. Будь она в другом положении и при других людях, возможно, так бы и сделала, но сейчас ее все же что-то останавливало.       Дракон не поставил никаких условий для равносильного обмена. За столь длительную карьеру воровки для девушки не было чем-то нереальным украсть нечто поистине драгоценное. К сожалению, этого мужчину навряд ли интересовало золото. Его, кажется, вообще мало что могло заинтересовать. Такие выводы появились исключительно после того, когда ей не посчастливилось прочувствовать на своей коже неимоверно тяжелый взгляд дракона, подавляющий чужую волю. Честно говоря, рыжеволосой особе ещё не разу не приходилось встречаться с таким. Однако, полный праведного гнева, он вдруг поразительно быстро изменился, приняв неприязненное выражение, стоило только узнать в ней ёкая. Шутка ли, но впервые наличие бесполезной якобы второй сути спасло ей жизнь.       Сиплый вздох сорвался с губ. Юная хэби приняла тяжелое для себя решение. В сердце огнём вспыхнул немой протест, сразу же заглушенный голосом разума. Хотя она сама по себе натура очень эмоциональная и редко обращающая внимание на подобное, но, на удивление, в этот раз решила к нему прислушаться. «Просто забудь…»       Здравая мысль пронеслась у нее в голове, подавив последние капли возмущения и негодования. Стиснув зубы и до хруста сжимая кулаки, впиваясь ногтями в кожу, она прикрыла глаза, отпечатывая в памяти очертания кулона. «Черт! Подумать только, пальцы до сих пор чувствуют все призрачные неровности на лезвиях. Я ведь знаю каждую царапину, каждую зазубрину на них, а ещё эта легкая шероховатость, когда в ладони так удобно ложатся родные рукояти»       Помимо того, что безделушка служила верой и правдой при самообороне, она еще и была одной из немногих ниточек к утерянным воспоминаниям девушки. В отличи от людей у ёкаев с памятью все сложнее, ведь единожды ее потеряв — больше нет возможности все вспомнить, если отсутствует связь с прошлым. «Ни защиты, ни памяти. Как погляжу, матушка-судьба просто обожает меня награждать очередными проблемами. Наисчастливейшая комбинация,» — съязвив у себя в мыслях и подняв глаза, хэби тут же наткнулась на широкий разворот плеч отвернувшегося дракона. Плащ настолько сильно стянул его могучую фигуру, что создавалось впечатление, будто он ему мал. Скорее всего так и было, но понимать логику ношения неудобных вещей юная особа не стала. Не захотела. Тонкие рыжеватые брови сошлись на переносице в едва скрываемом отвращении, из-за чего на гладком лбу залегло несколько некрасивых складок. — «Во всяком случае, как бы ни была важна вещь, жизнью рисковать не стоит. Такова истина»       С какой-то неуместной непокорностью вздернув подбородок, обладательница огненно-рыжих волос все же проводила внимательным взглядом уходящего мужчину и направилась от него в противоположном направлении, по пути подхватывая с земли полоза. Тот в свою очередь обвился вокруг руки хозяйки, слегка сжимая ее, тем самым обращая на себя внимания. Впившись своими маленькими темными глазами в очертания лица хозяйки, маленький фамильяр словил на себе удивленный и недоумевающий взгляд. Высунув язык и тихо прошипев, он ослабил хватку и отвернулся. Эмоции и возмущения были вполне оправданы, однако это не помешало Амалии расстроится еще больше. Как бы ни было странно, злость девушки действительно очень быстро сошла на нет, сменившись какой-то опустошенностью и легкой грустью. Теперь уже, собственно, не столь легкой. — Прости, я правда хотела как лучше, — поникшим голосом прошептала она.       Показная уверенность тем временем исчезла из изумрудных очей, стоило лишь потерять из виду объект своих неприятностей. Недавно приведенных аргументов вдруг стало как-то мало для того, чтобы полностью отказаться от столь важной вещи. Сосредоточенно водя пальцами по узорам на коже змеи, особа впала в состояние уныния. — Мне всегда возвращают долги. Запомни, ты — не исключение.       Фраза, брошенная в спину подобно острому кинжалу, заставила вздрогнуть и ощутимо напрячься. Рука инстинктивно потянулась к шее, но наткнулась лишь на выпирающие ключицы. Безоружная.       Хоть фраза и не несла прямой угрозы, лишь предупреждая о наличии возможных последствий, однако, даже так, возымела гораздо более лучший эффект, нежели когда беловолосый душил её. Она боялась того что он мог сделать, хоть и ни за что не призналась бы в этом даже самой себе. Чересчур резко обернувшись, низшая не увидела позади себя сверкающих аметистовых глаз, но ощущение тяжелого взгляда до сих пор её не отпускало. Поплотнее закутавшись в недлинное зеленое пальто без рукавов, хэби прибавила шагу. Мысли и волнения резко сменились на не менее важную тему. Начался сезон ветров.

***

      В теплый солнечный день как-то мало думаешь о том, что после захода солнца за горизонт начинается сущий ад. Особенно когда живешь в городе, окруженном мощной каменной стеной, прекрасно справляющейся с защитой жителей от смертоносной стихии. От холода и дождя она, конечно, не спасала, но даже так была важной составляющей любого поселения.       Этому сезону свойственны резкие перепады температур, причем иногда до таких низких отметок, что ночью всё инеем покрывается, а к утру снова как ни в чем не бывало начинает цвести и пахнуть. Еще значительно усиливаются порывы ветра, начинаются частые ливни, преимущественно с грозами. Но одно дело говорить об этом, чувствовать — совершенно другое. Погода ухудшалась с каждой проходящей минутой. Ледяной ветер дул в поясницу, заставляя зябко ёжиться и кутаться в тонкую кофту. Хэби грозно рассматривая окрестности, шипя себе под нос что-то нечленораздельное.       Судя по порывам ветра ночь явно будет бурной, и поэтому из соображений безопасности следовало бы добраться до дома побыстрее. Но сколько бы девушка не вглядывалась в густо посаженный лес, она никак не могла разглядеть основной тракт среди деревьев. Паника, которую она не без усилий пыталась отвести от себя, периодически напоминала о себе, ведь этот путь был единственным по которому можно попасть в город.       Стремительно темнело. Небо затягивали свинцовые тучи, не пропускающие свет звезд, которые только-только начали проявляться, ветер стал все сильнее волновать кроны вековых деревьев, затихли голоса птиц и животных…       Очевидно, вернуться в город сегодня у рыжеволосой не получится, если вообще суждено это сделать. В таком холоде можно, без преувеличения, насмерть замерзнуть, а потому, с явным неудовольствием, низшая стала быстро собирать ветки для будущего костра — единственный шанс на выживание в таких условиях.       Змей, дабы не мешаться, ловко и что самое главное добровольно перекочевал из рук за пазуху. Подобно своей создательнице, полоз был буквально остр на язык, часто всем недоволен, но тем не менее не лишен здравого смысла. Ехидные комментарии были не к месту. Сейчас он прекрасно понимал всю неприятность сложившейся ситуации, а еще чувствовал эмоции девушки, потому остался безмолвным, лишь обернувшись вокруг ее шеи в знак поддержки.       Вскоре усилиями юной особы в метре от кривого клена было разбито место для ночлега, включающее в себя сваленный в кучу хворост и сооруженную наскоро лежанку, так как на большее времени не хватило. Неподалеку раздался первый раскат грома, знаменующий начало смертоносной грозы. Пальцы рыжеволосой стали ощутимо подрагивать после энной неудачной попытки поджечь ветки. Грубое мужское ругательство сорвалось с нежных губ, когда лучинка улетела куда-то в кусты. Тщетно. Пришлось подниматься с промозглой земли и искать только что выкинутый предмет, ибо больше никаких подручных средств не имелось.       Костер вспыхнул только через добрый десяток минут, изрядно помотав нервы и ровно тогда, когда начал накрапывать мелкий дождь. Представляя собой несколько тонких дрожащих язычков пламени, он грозился потухнуть от любого чересчур сильного порыва ветра. Естественно, о тепле речи и быть не могло. Хэби сидела подле него, едва касаясь мыском сапога крайних веток, упрямо прикрывала ладонями, хотя у самой уже зуб на зуб не попадал. Бесполезное занятие. Сложив руки на согнутых коленях и опустив на них подбородок, девушка наблюдала из-под опущенных век за его танцем, практически не слыша характерного треска горящих веток из-за оглушающих завываний ветра. Тем не менее, монотонный шум ливня был слышен на удивление хорошо. О, этот звук она поистине обожала. Особенно вслушиваться в ласкающий слух шелест, или, даже может, стук с огромной скоростью разбивающихся о землю капель поздним вечером, сидя у окна в теплом доме. К сожалению, ощущения разительно отличались от того, находится наблюдатель в пределах досягаемости стихии или нет. На лицо периодически попадали брызги воды, а тело содрогалось, пронизываемое холодом. Чудо, что крона старого дерева вообще смогла защитить от дождя.       Амалия отвлеклась, рассматривая начавшие образовываться неподалеку лужи. Мутные, собирающие в себе всю грязь и близлежащий мусор, они столь сильно напоминали той собственную судьбу, что непроизвольно вырывается хмыканье. Взгляд плавно поднялся выше, следя за прозрачными чистыми нитями дождевой воды. Понимая, что она наверняка окажется холодной, рыжеволосая все равно закатывает рукав рубашки на правой руке и высовывает ее из укрытия. Брызги разлетаются в разные стороны, заставляют намокнуть тонкую ткань одежды, но девушка так завороженно смотрит за стекающими по запястью ручейками, что просто не замечает всего остального. Стекающими так быстро, как течет время… Её время, которому свойственно уходить сквозь пальцы и теряться там, где теряются тайны самого мироздания. Непогода навеяла хэби мысли о прошлом. В изумрудных глазах плескались озера невыплаканных слез. Слез боли, разочарования, отчаяния. — Дождь выстроил стены воды. Он запер двери в домах. Он прятал чьи-то следы. А мне хотелось дышать, дышать во всю грудь, но я боялась забыть, боялась уснуть, — тихо прошептала та, и слова её слились с шумом буйствующей стихии. Порыв души, который не удалось сдержать.

Flashback

      Возвращение в реальность после продолжительного обморока было на редкость ужасным. При малейшем движении боль стрелой пронзала виски, заставляя едва слышно шипеть, а кожа горела от случайных соприкосновений с поверхностью, на которой не посчастливилось оказаться. Единственная отрада — ветер, приносящий измученному телу столь необходимую прохладу. С трудом разлепив веки и окинув взглядом место, где оказалась, девушка тут же их сомкнула. Солнце резало чувствительные, не привыкшие к свету глаза. Кажется, она лежала на дне заросшего травой оврага.       Усилием воли перекатившись со спины на живот и сдавленно застонав, особа уткнулась лицом в мягкую зелень. Стоило уйти в тень, чтобы не делать себе еще хуже, но сил совсем ни на что не осталось. — Боже, угораздило же… — не в силах больше сдерживать свое негодование, она постепенно начала привыкать к яркому свету. Взгляд насыщенных изумрудных глаз упал на руки, а точнее на невиданное существо, сидящее на раскрытой ладони. Маленькая, с шестью ножками, красная в черный горошек. Стряхнув ее на всякий случай, девушка поднялась на дрожащие, грозящиеся подогнуться ноги. Босая и практически раздетая, она стояла одна посреди незнакомого ей мира. Бежевые лоскуты ткани — топ и юбка в пол с разрезами от бедра — прикрывали исключительно стратегически важные места. Взлохмаченная шевелюра темно-рыжего оттенка взметнулась вслед за порывами ветра, делая свою обладательницу похожей на восковую свечу. Взгляд прошелся по сплошь покрытому ссадинами, синяками и гематомами телу. Все это было словно напоминание о чем-то…       С трудом перешагивая через вылезающие корни дерева, особа шаткой походкой шла под крону листвы, пытаясь уловить в своих мыслях хотя бы тоненькую ниточку о том, что с ней произошло, но ни к чему хорошему это не привело. Помимо жгучей боли в ногах и спине, которая усиливалась с каждым шагом, появилась еще и головная боль. Проявившаяся достаточно безобидно в легком головокружении, она стремительно выжимала из девушки последние соки. Даже появилось стойкое ощущение, будто по губам медленно стекает что-то теплое и мокрое, на деле оказавшееся ничем иным, как мороком. Дотронувшись подушечками пальцев до ямочки под носом и не увидев на них ожидаемых алых пятен, она полностью убедилась в этом. Беззвучно опустившись на траву под дубом, особа с облегчением вздохнула и прикрыла глаза, спрятавшись наконец от надоедливых лучей светила. Давление в висках, к несчастью, не только не исчезло, но и усиливалось при попытках вспомнить что-либо, а в голове мелькало только одно слово: Амалия.       Девушка одними губами повторила его, смакуя на языке, растягивая гласные, пытаясь понять, кому может принадлежать такое необычное имя, как вдруг разные голоса, то мужские, то женские, начали повторять его на разные манеры, с разными интонациями и эмоциями, будто пытаясь на века отпечатать в черепной коробке. Головная боль взорвалась миллионами искр, но крик, зародившийся в горле, так и не вырвался наружу. Слова в голове стали искажаться, превращаясь в неразборчивый шум, а ладони сами прижались к ушам в попытке прекратить эту страшную пытку. Голос вернулся к девушке и та, не сдержавшись, всё же издала тихий стон боли, после которого все начало медленно сходить на нет. В скором времени рыжеволосая молча утирала выступившие на глазах слезы. Приступ закончился также неожиданно быстро, как и начался. Над телом брала верх сильная усталость и, повинуясь ей, особа аккуратно прислонилась спиной к поросшему мхом стволу дерева. Веки отяжелели, сами собой смыкаясь, и девушка, мысленно констатируя факт того, что она еще слишком слаба, через несколько минут заснула.

***

      Резко вскочив, Амалия почувствовала под собой неудобный матрац и начала бегать взглядом по совершенно незнакомой комнате, погруженной во мрак. Страх, заполнивший с ног до головы, резко прибавил количество адреналина в крови, поэтому первым решением в голове промелькнуло лишь одно — бежать.       Откинув колючее плотное одеяло, юная особа хотела вскочить на ноги, но те так не вовремя её подвели. С оглушительным грохотом в ночной тишине та свалилась на пол и, отбив колени, тихо зашипела, склонив голову. За дверью послышались быстрые шаги, поэтому, откинув мешавшие пряди волос, девушка приняла еще одну попытку встать, но и та не увенчалась успехом.       В комнату вбежала маленькая щупленькая девочка лет десяти, которая с удивлением смотрела на сидящую на полу гостью. Амалия же подняла свой взгляд и замерла будто зверь перед броском. Вслед за вбежавшей малюткой в дверном проеме появилась пожилая женщина, судорожно размахивающая небольшой восковой свечой. Девушка, оставшись недвижимой и лишь прищурив зеленые глаза, внимательно наблюдала за рукой.       Но вот свет все же осветил её лицо, обретшее чересчур хищные черты из-за скачущих бликов от живого пламени, и остановился. Рыжая взглянула на старушку с долей настороженности, тут же отворачиваясь и фыркая. Копна густых волос снова так вовремя закрыла её лицо от чужого взгляда. В выцветших глазах умудренного опытом человека девушка предстала как настоящее дикое животное, угодившее в капкан, которым оказался длинный подол ночной рубахи. Она в нём запуталась. Достаточно нелепый случай, но смеяться никто и не думал. Бабушка что-то быстро потребовала на непонятном языке у рядом стоящей и, когда ребенок благополучно отправился выполнять поручение, осторожно попыталась приблизиться. Быстрая реакция Амалии не заставила себя долго ждать и та, оттолкнувшись руками от пола, отшатнулась назад, не дала сократить дистанцию. — Тише, тише, успокойся. Тебе никто не собирается причинять зло, — подбирая правильные слова, начала старушка, делая ещё один шаг на встречу запуганной особе и выставляя перед собой руку в надежде успокоить ее. Сама не ожидая этого, но девушка почему-то поверила словам пожилой женщины, поэтому когда та зажгла свечи на прикроватной тумбочке и протянула свою ладонь, она без лишних раздумий поддалась вперед, хватаясь за неё своей. Рука у бабушки оказалась немного больше её, тёплой и покрытой старыми огрубевшими мозолями. Такими они могут быть у людей, привычных к физическому труду. Помогая рыжеволосой подняться, та нашептывала ей стандартные фразы, тем самым успокаивая. Девушка, не без посторонней помощи, села обратно на кровать. — Не бойся. В моем доме тебя никто не тронет. — тепло улыбнувшись, женщина пригляделась к коленкам юной особы. — Ну, посмотри, опять раны растревожила. Стоила того твоя попытка бегства? Шантал, сделай ещё чай на основе корней первоцвета.       Вернувшаяся девочка с глиняной миской в руках остановилась, кивнула раз, переводя взгляд с гостьи на бабушку, потом еще раз, и, поставив на столик посудину, снова скрылась за пределами комнаты. Старушка густо зачерпнула из миски находящуюся в ней густую смесь непонятного цвета, собираясь нанести её на ушибленные колени неуклюжей гостьи. — Что это? — недобро ощерилась та, отодвигаясь подальше и невольно прикрывая ладонями колени. — Кашица из листьев ежевики. Его используют как обеззараживающее средство, нанося на поврежденные участки кожи, — отодвигая мешающие руки девушки, старушка стала мягко растирать лечебное средство по новым повреждениям на её ногах.       Рыжеволосая тем временем заметила, что вся измазана в подобного рода «кашицах». Большая их часть оказалась скрыта повязками, но она чувствовала, что каждый рубец, царапина или гематома были покрыты тонкими слоями мазей, приятно холодивших раздраженную кожу. Подоспевшая Шантал вручила в руки юной особы чашку с теплым напитком, отвлекая ту от прежних размышлений, и тихонько примостилась рядом, внимательно наблюдая и запоминая каждое слово и действие знахарки, которая что-то шептала над ранками. Девушка отнеслась к этому скептически, но чисто из благодарности не стала выдергивать свою ногу из мозолистых рук пожилой женщины.       Чтобы хоть чем-то занять себя, она стала рассматривать содержимое дымящейся кружки, от которой шел приятный аромат. В отличие от непонятной густой смеси на ее теле, этот запах не вызывал столь ярого отвращения — больше интереса. — Опережая твой вопрос по поводу того, что в чашке, — достаточно громко сказала бабушка, тем самым переводя внимание на себя — это чай с первоцветом. Он поможет тебе успокоиться и повысит стрессоустойчивость.       Воцарилась многозначительная тишина, прерываемая лишь едва слышимым стрекотом цикад за окном. Выцветшие глаза светло-серого цвета, в которых плясало отражение огонька, отбрасываемого свечой, с несвойственной для людей в возрасте цепкостью особо тщательно просканировали рыжеволосую, ненадолго задержавшись на зрачках. Испещренные морщинами потрескавшиеся губы изогнулись в полуулыбке. Бабушка, разогнувшись, отошла и села, потирая захрустевшие коленные суставы, в находящееся чуть поодаль кресло и вновь восстановила зрительный контакт. Девушке от этого стало не по себе, потому она первая отвела взгляд в сторону. — Давно мне не приходилось оказывать помощь ёкаям. Как твое имя? — Амалия. — Хм, как странно… Обычно при таком вопросе вам свойственно начинать рассказывать едва ли не все генеалогическое древо, — ироничная мягкая улыбка расцвела на губах старушки, после чего она перевела взгляд на свою внучку. — Родная, не затруднит ли тебя принести еще чашечку чая?       Кивнув и быстро вскочив на ноги, девочка ловко проскочила в небольшую щель дверного проема и скрылась в темноте. Лишь топот ее ножек отдавался вибрацией по полу комнаты. — Однако не об этом я хотела поговорить с тобой. Когда Шантал в компании других детей нашла тебя в овраге неподалеку от старого кладбища всю изувеченную, то приняла за человека, и единственная из всех не стала поддаваться панике. К счастью, не далеко были охотники, они и принесли тебя ко мне. Знатно ты, милая, переполошила жителей, — усмехнувшись последней фразе, явно вспоминая лица тех самых охотников, бабушка вздохнула. — Извините… — лишь тихо выдала Амалия, стыдливо опуская голову. — До момента твоего пробуждения я тоже думала, что человек. Как оказалось, ошиблась, — задумчиво продолжила знахарка, постукивая пальцами по деревянному подлокотнику кресла и наблюдая за тем, как гостья вновь отводит взгляд. — Ты не можешь сама исцеляться, так как вторая сущность находится в состоянии сна. Судя по лицу, впервые об этом слышишь, верно? — У меня огромный провал в памяти. Я не помню ничего, что было вплоть до вчерашнего дня, потому все, что сейчас слышу от вас — для меня впервые. Как вы можете предполагать, что я ёкай, если ипостась фактически отсутствует? — Она есть, просто ты не можешь почувствовать это. Увы, человек не может понять и объяснить сей факт, но я говорю правду. Дело твоё, верить этому или нет, — вздохнула старушка и умолкла. Умолкла надолго. Девушка даже подумала, что та заснула, но через некоторое время она снова заговорила. — Как я сказала, тебя нашли в плохом состоянии. Помочь поправиться не является проблемой, я сделаю это бесплатно, так как ты нуждаешься в моей помощи. Меня волнует тот факт, что повреждения были отнюдь не только из-за падения. К этому могло приложить руку другое существо из вашего мира. Если в прошлом ты нажила себе врагов выше по статусу, они могут преследовать цель убить тебя и здесь. Ты можешь остаться в деревне на правах моей дальней родственницы, лишившейся родных. Это даст шанс выжить, но только в том случае, если жить ты будешь как человек. — Я и не умею сейчас жить как-то по другому… Буду премного благодарна, — девушка с трудом пересилила свою усталость и боль в теле, поднялась, по пояс поклонившись пожилой женщине, но тут же села обратно, прижав руки к загудевшим из-за резкой смены положения тела вискам. — Ой, избавь меня от этого апофеоза… — отмахнулась знахарка и встала, чтобы кинуться помогать девушке, но видя, как она пришла в себя, сама успешно легла на кровать и укрылась одеялом, тут же остановилась. -Тебе отдыхать надо. Спи. Завтра обо всем поговорим, Амалия.       Девочка, которая только что вбежала в комнату с горячей чашкой в руках, внимательно посмотрела на бабушку, а потом на гостью. Старушка лишь ласково улыбнулась, жестом показывая, что пора выходить и что чай она допьет в своей комнате. Шантал, пропуская бабушку в коридор, выскользнула вслед за ней, на прощание помахав ручкой. Рыжеволосая же, зевнув во весь рот, откинулась головой на жесткую подушку. Усталость, как ни крути, брала верх над её изможденным телом. Возможно, это был эффект от странного отвара, но так даже лучше. Все мысли, важные и не очень, отмелись на задний план, позволяя сознанию упорхнуть в царство сновидений. Ночь обещала быть тихой и, что более важно, спокойной.

End Flashback

      Погрузившись в воспоминания о прошлом, девушка сама не заметила, как задремала возле огня поджав к груди согнутые в коленях ноги, тем самым отдаленно напоминая эмбрион. В подобной позе было гораздо менее сложно согреться, нежели боком или на спине, особенно учитывая то, что лежит она на холодной сырой земле с единственным маленьким источником тепла поблизости. Костер вскоре потух, но надобности в нём уже и не было, поскольку над пышными зелеными кронами деревьев замаячили первые лучи восходящего солнца. Утро пришло неожиданно быстро, наполняя мир яркими красками и осторожно уничтожая следы ночного безумства. До чего же трудно представить, насколько может быть опасен этот мир, когда перед тобой раскидывается такой чудесный вид…       Будь солнце Богом, его ненавидели и любили бы одновременно, делали бы величайшие подношения в храмах и уничтожали их, поскольку он тот единственный, кто одновременно порождает и, между тем, убивает. Причем убивает неимоверно жестоко, просто уходя, оставляя свое детище на произвол судьбы.       «Нет света — нет жизни» — таков главный закон, которому безапелляционно повинуются. По этой причине с последними лучами света пустеют не только улицы городов, но и леса, поля, побережья и горы. Наглядный пример инстинкта самосохранения в действии. Однако, даже так, при некоторых непредвиденных обстоятельствах есть шанс оказаться без укрытия, когда все уже потонуло в сумерках и за плечом чувствуется холодное дыхание смерти. В особенности своей это свойственно только жалким людям и, казалось бы, можно прощаться с жизнью, но нет… Они — единственные, кто научились выживать в подобных условиях. От рождения и на протяжении всей жизни слабые, не наделенные природой ни шерстью, ни чешуей, не имеющие ни клыков, ни когтей, они решили проблему посредством интеллекта. Даже самый страшный сезон, оказалось, можно спокойно пережить, если знать, как это сделать. Все решается при помощи противоположного: от холода спасает костер, от дождя укрытие, от засухи — вода. Так города стали обносить мощными стенами, крыши делать не из соломы, а из дерева или камня, появились колодцы, системы орошения полей и прочие сооружения, спасающие от невзгод, которые несут шесть опаснейших сезонов. Мало того, люди приноровились использовать их силы в своих нуждах. Чего только стоят мощные ветряные мельницы, где, чтобы перемолоть зерно, требовалось приложить немало сил, а сезон ветров благополучно избавил человечество от подобной проблемы. Но в то же время стихия остается стихией, избавляясь от тех, кто оказался глуп, не осторожен или оказался не в то время не в том месте.       Лес после продолжительного ливня был весь пропитан влагой. Стоило только неосторожно дотронуться до какой-нибудь ветки, как начинался еще один недолгий «дождь». Змей, выползший из капюшона девушки, предвкушающе высунул раздвоенный язык и… с готовностью нырнул в высокую траву. Будучи разумным в своих помыслах и действиях существом, он обладал поистине человеческими качествами, такими как чрезмерная наглость, ироничность и одновременно с тем верность, свойственная всем фамильярам. Странное, по правде говоря, сочетание черт характера, если его можно так назвать, но если взять во внимание, что Амалия сама абсолютно такая же, то все вопросы разом отпадают.       Однако тем не менее, не имея за плечами большого уровня сил или, скажем, внушительного состояния, не зная своего прошлого, они оба смогли сохранить в себе достаточно хороших качеств. Мир Духов морально убивает личности своих обитателей, потому на постоянном месте жительства там находятся только высшие, которые, прожив сотни и даже тысячи лет, практически не ощущают на себе его влияние. Таким образом можно отметить, что слабому ёкаю повезло оказаться выкинутым в человеческий мир. К сожалению, жить все равно пришлось под масками, но от этого она не утратила возможности сострадать, любить и горевать. Чего только стоит сам случай знакомства девушки со змеем.       Обычно фамильяры создавались ёкаями как помощники из небольшого кусочка собственной сути. Этот кусочек позже становился искрой, зажигающей жизнь. Также он являлся невидимой цепью, что навсегда связывала фамильяра со своим создателем. Тело создавалось с помощью сил, принимая любой облик или размеры в зависимости от количества вливаемой в него магии. Дальше как сложить в уме два плюс два, нужно было просто поместить искру в тело. С Веллиатом было иначе. Поскольку никаких магических способностей у Амалии не было, создать собственного фамильяра ей было не под силу, да и не было у нее таких знаний.       Рыжая в тот день лазила в дремучей чаще в поисках особого лекарственного растения, а вместо него наткнулась на еще свежий труп змеи. Возможно и прошла бы мимо, но что-то в этой несчастной рептилии её тогда зацепило, поэтому девушка, без всякого отвращения подобрав тушку с земли и отряхнув от приставших муравьев, понесла её в деревню. Ох здорово же тогда Маришка испугалась, когда она это на стол водрузила. Знахарка уделила таким замашкам отдельное внимание, в конце концов придя к выводу, что притащила Амалия змею неспроста. Назвала нагайной и посоветовала посидеть с трупом, поговорить с ним, черт возьми. Самое интересное, что к совету прислушалась, а труп после этого вдруг неожиданно ожил. Таким образом снова подтвердилась теория, что рыжая является ёкаем и змея эта теперь её фамильяр…       Веллиат тем временем решил разбудить свою хозяйку весьма подлым образом. Будучи мокрым после путешествия в высокой траве, он со свойственной змеям прытью скользнул девушке за шиворот, вынуждая ту сразу же распахнуть глаза и вскинуться. По правде говоря, способ действенный, поскольку сна больше не было ни в одном глазу. А рептилии, вместо благодарностей, пригрозили в следующий раз связать в узел, что было не так страшно. Раньше, например, рыжая грозилась на гвоздь его повесить, так что узел — лишь цветочки.       Не став тратить время на препирательства, Амалия молча проверила, не вспыхнет ли после её ухода ещё ночью погасший костер, и направилась предположительно к основному тракту, то есть в ту сторону, откуда должны быть слышны посторонние звуки.

***

      Найти его оказалось не так сложно, как вчера. Цокот множества подкованных лошадиных копыт, скрип катящихся телег и переругивания возниц удалось расслышать даже находясь на приличном расстоянии, поэтому спустя минут так двадцать пешей прогулки по зарослям драконьего леса девушка вышла на песчаную, протоптанную множеством ног дорогу, столь знакомую взгляду. С некоторой неприязнью отряхнув одежду от налипшей паутины и прочего мусора, она наконец смогла вздохнуть с облегчением. Все так удачно возвращалось на круги своя. На всякий случай накинув на голову капюшон, дабы не навлекать на себя иных неприятностей, которые могли бы возникнуть из-за необычного цвета волос, обладательница зелёных глаз твердой, истинно мужской походкой направилась вперед. «Очень надеюсь, что по возвращении домой не обнаружу на себе целую кучу восьминогих гадов,» — как бы в противовес этому пронеслось в голове.       После преодоления очередного поворота, наконец показалась высокая каменная стена, кажущаяся совершенно бесконечной, но на самом деле кольцом окружающая город. В ней же находились массивные ворота, на ночь так умно закрываемые стражниками, которые сейчас занимались своими прямыми обязанностями — проверяли прибывающие повозки. То была мера предосторожности, дабы не провезли или наоборот, не вывезли запрещенные товары. Также подобным способом город могли покинуть беглые преступники. В общем, всех входящих и выходящих должны были проверять, а именно в этом и заключалась проблема. У девушки было не столь много времени, чтобы так необдуманно тратить его на бесполезные разговоры, поэтому она приняла решение схорониться в одной из доверху загруженных закрытых телег. Счастье, что охрана любит халтурить и обычно не лезет слишком далеко.       Благодаря излишней худощавости и ловкости девушке удалось незамеченной залезть в мимо проезжающую повозку, без проблем протискиваясь между наваленным товаром. Осторожно примостившись в углу, она стала ждать. Возница, сидящий по другую сторону, напевал какую-то незатейливую мелодию, транспорт медленно покачивался из стороны в сторону, фыркала лошадь — всё это невероятно успокаивало, но Амалия не позволяла себе расслабляться. Телега вскоре остановилась, замолк и мужчина, умиротворение быстро закончилось. Послышались голоса вездесущих стражников, а после и шаги закованных в латы ног.       Девушка затаила дыхание, не смея издать хоть один неосторожный звук. Это был самый ответственный момент. Как говорится, все, или ничего. Мужчины в это время начали грубо дергать к себе деревянные ящики, находящиеся ближе к краю, перебирать продукцию и о чем-то постоянно переговариваться, игнорируя лепет возницы. Казалось бы, посмотрели и хватит, но телега покачнулась, заставляя рыжеволосую побелеть настолько, что цвет её кожи приобрел мраморный оттенок. Стражник запрыгнул внутрь, решив проверить то, что стоит дальше. Сердце зашлось в совершенно бешеном ритме, заставляя думать, будто тот слышит его биение. Девушка закусила губу, прикрывая глаза и молясь, чтобы стоящий за небольшим нагромождением ящиков охранник споткнулся, упав с телеги на землю. Стало прекрасно ясно — если он сейчас снимет верхний из самой увесистой стопки, то непременно увидит забившуюся в дальний угол безбилетную пассажирку. Однако в кое-то веке юной хэби повезло и мужчина, изрядно потрепав нервы своим копошением, наконец вылез наружу.       Повозка возобновила движение под громкий, можно даже сказать недовольный всхрап запряжённой в неё лошади. Это могло означать только одно: авантюра оказалась успешной. Амалия позволила себе чуть более расслабленно выдохнуть, перебравшись к краю транспорта. Дальнейшие действия были делом техники, отточенной до автоматизма. Справа слышен гул приближающегося главного городского рынка, значит нужный перекресток уже рядом. Тенью выскользнув из телеги, девушка проводила удаляющихся «помощников» взглядом и зашагала в нужном направлении.       Каменная мостовая несказанно быстро сменилась на песчаную дорогу ничем не лучше той, что была за пределами городской стены, и наконец показались первые дома родного района. Приятные, нежные черты лица Амалии заострились, придавая ей нейтрально-холодное выражение и накидывая внешне сразу несколько лет. Она прожила здесь достаточно времени, но так до сих пор и не смогла свыкнуться с местными видами. Бедность с разрухой представали перед зелёными глазами каждый раз будто по-новой, то и дело показываясь во всей своей мерзкой красе. Отвращение, застывшее во взгляде, смешалось с отчаянием и жалостью, когда девушка обратила внимание на сваленный в кучу хлам, в котором копались жирные крысы. На этом месте совсем недавно стоял разваливающийся дом, совершенно идентичный стоящим рядом. Если ей не изменяла память, в нём жила семья с двумя детьми… Оставалось греть надежду, что им удалось найти жильё получше, хотя низшая в душе прекрасно понимала, что это не так. В задумчивости постояв немного на одном месте, она наконец пришла в себя и медленно направилась вперед по кривой улочке, петляющей меж перекошенных жилищ. Подумать только, в этом Богом забытом месте могут жить люди. Хороший хозяин скотину туда бы не поселил, но совет председателей города не слишком-то беспокоится за своих граждан. Им, по правде говоря, судьбы нищих были вообще безразличны.       Именно с такими районами боролись главы всех достаточно крупных населенных пунктов, дабы не допустить развития инфекционных болезней. Но, как видно, боролись они исключительно на словах. Антисанитария, вечный отвратительный запах, голодная драная живность, несчастные люди — именно это видела перед собой тихо вздыхающая Амалия. Буквально несколько лет назад в стране смогли подавить ужасающую эпидемию чумы, в ходе которой погибли десятки тысяч невинных и были сожжены многие города, а жизнь так ничему и научила. Очередные рассадники заразы ждут своей очереди, чтобы накинуться на еще не успевших полностью восстановиться от прошлых ужасов жителей. Её дом, к счастью, находился в более-менее пригодном для жизни месте, но как назло, до центра города и обратно можно было добраться, только пройдя мимо этой разрухи.       Задумавшись, девушка не обратила внимание на чересчур громкую возню сбоку, придя в себя лишь тогда, когда её чуть не сбили с ног. В считанный сантиметрах от отскочившей назад Амалии пронеслось нечто, отдаленно напоминающее человека. Неимоверно худое, с тощими конечностями, обмотанное в какую-то грязную тряпку существо, которое можно было принять вначале за уродливого ёкая, на самом деле оказалось ребенком.       Мальчишка-подросток, затормозивший около остатков чужого забора, держащихся на одном честном слове, тщетно пытался отдышаться после нелегкой пробежки. Заметив наконец, что странница так и не сдвинулась с места, в каком-то немом ужасе рассматривая его худое тело, он сначала испуганно вздрогнул, но почти сразу жёстко усмехнулся, увидев, как та отводит взгляд и натягивает капюшон ниже. Зачесав назад засаленную черную прядку, так не вовремя упавшую на глаза, парень рванул прочь, скрывшись в лазе между двумя гнилыми досками. В этот же миг мимо хэби пронеслись еще двое таких же, но только в отличие от первого, с зажатыми в маленьких кулаках палками. Не обратив на неё ровным счётом никакого внимания, те продолжили погоню. Девушка вновь горестно вздохнула, качая головой из стороны в сторону. В подобных местах водится много беспризорников, а значит борьбы за «свою территорию» являются вполне себе обычным, нормальным делом. Не желая больше терзать себя, юная особа прибавила шагу. В конце улицы, после перекрестка, наконец, стали виднеться более менее сносные деревянные здания, в числе которых был и её дом. — Ах, вот ты где! — раздался неожиданный оклик и зелёные глаза испуганно расширились. Улица в разгар рабочего дня была пуста, поэтому не осталось никаких сомнений, что обращались именно к ней. По спине скатились холодные капли пота, когда она медленно повернула голову по направлению голоса.