Цветы персика

— Какой твой любимый цветок? — Цветок...п...перси...ка... — Ц! Как часто Чуя видит этот сон? Сумерки. Он идёт по Гиндзе. Куда? Парень понять не в силах, быть может он возвращается из бара домой. Рядом с ним неуверенно шагает мужчина, порядком выше самого Накахары. Почему-то он очень раздражает Чую, откуда эта злость он тоже понять не может. «А ведь он ничего мне не сделал, идёт себе, шатается... и слова не проронит, так в полном молчании и разойдёмся. Но от чего же он мне так неприятен?» - проносится в голове у Накахары. Он пытается разглядеть лицо парня, но всё тщетно. Будто неведомая сила знает, что Чуя ни за что не заговорит с этим человеком, узнай он кем тот является, поэтому и не даёт ему увидеть лицо спутника. - Какой... твой любимый цветок? - вдруг ни с того ни с сего слетает с губ поэта. В этот момент свой голос кажется ему совершенно чужим. Мужчина в кимоно, цвета мокрой травы, растерянно озирается по сторонам, как будто проверяя, ему ли был задан вопрос. Они идут вдоль узкой улочки, которая освещается лишь тусклым светом неоновых вывесок. Убедившись, что они тут одни, таинственный мужчина вдруг останавливается. -Цветы...Пер...сика - проговаривает он медленно, будто выводя на листе темно-синими чернилами каждый иероглиф. Накахару вновь переполняет гнев, он слышит голос, до боли знакомый, но никак не может понять кому он принадлежит. -Тц.. - не успев в полной мере выразить своё негодование, на парня вдруг находит озарение, он понимает кто этот таинственный мужчина, что стоит перед ним. Он всегда понимает это только в конце сна. Развернувшись Чуя уходит прочь, оставляя собеседника стоять под вывеской, которая светится отвратительным желтым цветом. -Персики...Что за бред ты ляпнул, Осаму Дадзай? Блондин просыпается в своей комнате, ему нужно какое-то время, чтобы понять кто же он такой. Он поэт - Накахара Чуя, а точнее его душа, призванная сражаться с очернителями. А находится парень в здании с огромной библиотекой, у которого ни входа, ни выхода, здесь ни развлечений, ни женщин, ни сакэ. (Чую больше волновало отсутствие последнего.) Осознав своё положение, раздражение начало нарастать с новой силой. «И почему меня так задели его слова? Каждый раз как вижу этот сон прихожу в ярость, но от чего?». Уснуть не получалось. -Чертовы цветы персика...Пойду-ка почитаю что-нибудь. Вот будь тут сакэ! Я бы ни о каких персиках не беспокоился. - с этими словами Чуя взял со стула темно-коричневую, почти чёрную шляпу и не переодевшись вышел из комнаты в кимоно для сна. «Всё равно все спят, к чему наряжаться?» - подумал он надевая шляпу. Выйдя из комнаты Накахара прошёл по длинному коридору со стенами карамельного цвета, миновал два лестничных пролёта и оказался на первом этаже здания с бесконечными лабиринтами из коридоров и комнат. Пройдя ещё немного он наконец оказался у входа в библиотеку. Парень отворил дверь и вошёл внутрь. Крутившиеся над головой, расположенные на потолке шестерёнки ни на секунду не прекращали своё движение, издавая при этом металлический скрежет. Чуя подумал, что почему-то раньше не замечал насколько мерзко они звучат. Да и зачем они здесь? Может своим движение зубчатые колёса поддерживают существование этого мира, подобно земле, что ни на секунду не прекращает вращаться не давая времени остановится. Поэту вдруг захотелось, чтобы механизм перестал работать. Пройдя к столу парень заметил, что тут не один. В противоположном конце комнаты, уткнувшись в книгу, сидел не кто иной, как Осаму Дадзай. -Эй, ты специально появляешься именно тогда, когда я не в настроении? Мальчик персикового цветка? - произнося «персиковый цветок» блондину вдруг стало тошно. Вздрогнув Осаму закрыл книгу и повернулся в сторону окликнувшего его парня. Растрёпанные красные волосы говорили о том, что прозаик тоже не удосужился привести себя в порядок, надеясь никого не встретить в библиотеке. Чуя подумал, что с этим цветом волос парню больше подойдёт прозвище «Цветок Гибискуса», а никак не «Цветок персика». -Н...нет, конечно нет! Да и...Чуя... ты же сам сюда пришёл. -А?! -Ничего... Декадент был одет в темно зеленое кимоно, точь-в-точь как из сна Чуи. «Зелёный низ, красный верх...Ну точно гибискус!». -Чего ты там прячешь, Персик? -Ничего не прячу...Нет у меня ничего! - парень отчаянно пытался прикрыть книгу руками. -Что ты заладил со своим «ничего»? Дай взгляну! - с этими словами Накахара подошёл к Дадзаю и выхватил книжку в красном переплёте. -Тц, мой сборник читаешь? Ну и зачем прячешь, как девица любовное письмо? От этих слов Осаму покраснел. -Подумал, что ты разозлишься... -Ну и чудной ты, я эти произведения писал не для того чтобы их от меня же и прятали, знаешь ли. -Прости... Поэт бросил взгляд на кимоно парня и почему-то стал сомневаться был ли тот диалог про цветы в их жизни. -Ты мне лучше скажи, Персик, знаешь почему я тебе это прозвище дал? -Знаю, а что? - с недоумением посмотрел он своими янтарными, как у кота глазами на парня, но увидев суровое лицо Чуи, словно опомнившись стал смотреть на книгу, которую он держал в руках. -Помнишь, значит не так уж ты был пьян, а всё равно не думая ляпнул про эти персики злосчастные. -Не думая? Почему же? -Да ты ведь наугад сказал, лишь бы что-то сморозить! А знаешь на что я разозлился тогда, а? Именно на твоё пренебрежение к словам! У всего есть свой символизм. Поэты и писатели, слова воспринимают по разному, тебе может никогда и не постичь душу поэта, но знай, для поэта любое слово, любая мелочь имеет своё значение, свой смысл! Даже какие-то там цветы персика! Вот почему я разозлился, потому что ты не вникал в смысл сказанного, ты сказал не думая! От этого мне так мерзко сделалось, что я взял и ушёл. «Так бы и врезал ему» - думал я тогда. Дадзай стоял опустив голову, прядь волос на месте не заплетенной косички спадала на лицо. -Прости, но... Я тогда на полном серьезе сказал...- парень замялся. Встав из-за стола Осаму направился к выходу. -Эй! И что же ты «на полном серьезе» сказал? Остановившись Дазай обернулся, он смотрел Чуе в глаза. И чего это он вдруг так осмелел? Обычно на Накахару даже взглянуть боялся, а тут прямо в глаза смотрит! В воздухе повисло молчание, казалось даже шестерёнки, что приводили в движение этот мир остановились навсегда. -«Я пленён вами, Накахара-сан!»*... Вот...что я тогда имел ввиду! После этого Чуя больше никогда не видел сна, сна о парне в зеленом кимоно, что его так раздражал и одновременно манил к себе и о цветах персика. «Надо же. Сплошные противоречия» - думал он.**