Цветы персика

Поцелуй длился лишь несколько жалких секунд, но для обоих время словно остановилось. «Те зубчатые колёса в библиотеке таки перестали работать...» - подумал Чуя. Время исчезло, а вот бешеные удары сердца Осаму никуда не делись. Поэт положил правую руку на грудь парня, ощущение будто накрыл ладонью заводную игрушку, которая прыгает не переставая. От внезапного прикосновения сердце забилось ещё чаще, стало трудно дышать, воздух кажется каким-то липким и вязким. Чуя наконец отстраняется, на губах ещё остался еле уловимый вкус зеленого чая. -Персик, почему так нервничаешь? - блондин продолжал держать руку на груди Осаму. Писатель оставил его без ответа, он лишь глубоко дышал, воздух обжигал легкие, всё тело будто сожги изнутри не оставив ни единого живого места. Как долго он ждал этого момента? Дадзай не раз прокручивал всё у себя в голове, его фантазий бы хватило на целый роман, но сейчас он совершенно не знал что делать. -Не понравилось? -П...почему же? Я просто не ожидал такого. -Вот как. - Чуя провёл рукой от груди Осаму к плечу, от плеча медленно стал опускаться вниз словно выравнивая каждую складку на светло-серой рубашке, ещё ниже и вот пальцы поэта уже скользят по ладони парня изучая каждую линию. - У тебя очень красивые руки, такие бледные и холодные, будто касаюсь фарфоровой статуэтки... А при жизни твои руки тоже были холодные? Никак не вспомню. -Чуя... -Что такое? -Можно обнять тебя? -Чего ты вдруг? -Когда человеку грустно... объятия могут успокоить. -А ты думаешь мне грустно? -... -Что с тобой поделаешь, Персик. Обнимай, если хочешь. - после долгой паузы блондин положил голову на плечо декадента. Осаму сидел на стуле, к слову не самом удобном, всё вокруг казалось ему нереальным, ненастоящим: хорошо подобранная мебель, две белые кружки на такой же белой скатерти, невысокий парень со светлыми волосами в его объятьях. Становилось очень жарко толи от переполняющих его чувств, толи от выпитого чая. -Осаму? -... -Чего молчишь? -А? Просто, ты меня по имени никогда не зовёшь. -Не нравится? -Очень нравится! Но... -Что за «но»? -Я уже к Персику привык. -Какой ты всё таки забавный. - Чуя засмеялся, такой искренний и добрый смех от парня Дадзай слышит впервые. - Ну так вот, Персик, пойдём прогуляемся. Устал я тут сидеть, да и скоро все на завтрак явятся. Парни вышли из столовой и направились в строну библиотеки. Те же коридоры, те же жёлтые лампы, на плафонах которых виднелся небольшой слой пыли. Было ощущение, что её специально нанесли на эти плафоны, чтобы придать какой-то натуральности этому месту, но и пыль здесь выглядит абсолютно фальшиво. -Все в этом месте выглядит таким ненастоящим, отвратительно. -Отвратительно? - подал голос Осаму. -Да, чувствуешь себя куклой в деревянном домике. Всё ненастоящее... -Но ведь мы с тобой настоящие, Чуя. Блондин молча посмотрел на парня ожидая продолжения, но Осаму молчал. -Думаешь? Мы все таки всего лишь души. Писатель продолжал молчать. Накахару уже начала раздражать такая резкая тишина и игнорирование вопроса, но внезапное прикосновение Осаму вывело Чую из этого состояния. Дадзай сжимал его руку, так крепко, будто боялся, что если ослабит хватку поэт убежит навсегда. -Персик? Чего это ты? - Накахара сжал руку парня в ответ. Дадзай с задумчивым видом, слегка наклонил голову в бок (Чуя считал эту его привычку очень забавной) и смотрел на то, как их пальцы переплелись. Рука писателя была заметно больше. -Но ты стоишь напротив меня, более чем настоящий. - с по-детски наивным лицом проговорил Осаму. -Подожди, ты меня сейчас за руку схватил чтобы убедиться, что я настоящий? -Н...ну да. - Осаму смутился. -Ты и в самом деле чудной... - Чуя старался сдержать смех, но вид озадаченного и пытающегося скрыть смущение Дадзая не дал этого сделать. Смотря на смеющегося поэта Осаму слегка улыбнулся, всё это время он не отпускал руку Чуи. А Накахара то сильнее сжимал руку, то ослаблял хватку и с каждым таким движением сердце Дадзая замирало. -Фу-ух, повеселил ты меня... - Чуя больше не смеялся, но улыбка с лица не сходила. Коридор снова погрузился в тишину, звук издавали только работающие светильники, нужно было что-то сказать, но никто из них не решался или может просто не хотел нарушать образовавшуюся атмосферу. -Осаму? - Чуя решил первым разорвать тишину. Поэт поменял положение их рук и поглаживая тыльную сторону ладони Дазая продолжил говорить: -Знаешь, я люблю тебя, Осаму. Сердце вновь забилось в каком-то бешеном ритме, на этот раз у обоих, но если Чуя с виду сохранял спокойствие, то Дадзай не знал куда себя деть от смущения и переполняющих его эмоций. Он не знал куда отводить взгляд, беспомощно осматривал коридор в надежде уцепиться хоть за что-нибудь, лишь бы не смотреть в глаза Накахары. Руки предательски тряслись, а уши с щеками сделались практически одного цвета с волосами парня. Сделав небольшой шаг в сторону прозаика, Чуя приобнял его одной рукой, вторая все ещё была занята рукой Дадзая. -Ну, нельзя же так нервничать. - поэт продолжал гладить руку Осаму, пальцем выводя на ней иероглифы имени писателя от чего тот смущался ещё больше. -Я... просто... -Все хорошо, успокойся. - голос Чуи, казалось, никогда не звучал настолько ласково. - так и боишься меня? -Н..нет! Вовсе нет... Накахара вглядывался в смущенное лицо Осаму ожидая продолжения реакции. -Чуя-сан! И я л... - начал парень весьма уверенно, но произнеся имя поэта замялся - ... люблю цветы персика! Блондин лишь с улыбкой прижал к себе ещё больше покрасневшего Осаму. -Как же хочется встретить с тобой весну.