Без чувств

Можно ли жить без чувств? Да, наверное, наши герои ведь как-то живут. Ну, или выживают. В этом есть как негативные, так и положительные моменты. Шутки друзей не вызывают смеха, а хорошие моменты – даже улыбки, нет радости. Но также и наоборот – нет печали. Никакого смеха среди стен школы, никаких слёз. Лишь пустота. Но вот минус жизни волшебника – у тебя, кроме всей ноши, есть ещё и знание о том, что где-либо мог находиться твой соулмейт. Гарри даже не мог предположить, как он выглядит, ведь кого только не подозревал – всё без толку. Уже шестой курс, а что дальше? Он не знал. Но его друзья тоже не нашли своих партнёров, поэтому знаменитое Золотое трио обходилось общением об учёбе и происшествиях в школе. Возможно, разговоры заполняли внутреннюю пустоту? Такая связь, как «соулмейты», была довольно изученным фактором, ведь сотни лет это явление было и есть под пристальным изучением. В школе даже есть специально отведённые на это уроки, на которых объясняют, что делать тем, кто обрёл вторую половинку или всё ещё ждёт. Но, возвращаясь к обыденности школьных будней: – Я не могу поверить, что ты упал на Забини, Рон. Как это вышло? Безэмоциональная подруга попыталась растянуть на лице подобие улыбки, чтобы не казаться мрачной, упоминая, как она думала, смешной случай. Ребята шли по коридору, направляясь в обеденный зал. – Малфой подставил мне подножку! – грозным голосом сказал Рон. – Вот только он не ожидал, что я грохнусь на одного из его змеёнышей. Тупой хорёк! Пока я валялся на нём, во мне словно котёл горел! Не знаю, что это, но мне жутко хотелось кричать на него и кого-то ударить. Гарри и Гермиона резко обернулись к своему другу. Они моментально затормозили, а тот еле преуспел, чтобы не клюнуть носом в пол. Их немые переглядки продолжались достаточно долго, но пары минут хватило, чтобы переварить всё – по крайней мере, двоим из них. – Вы чего застыли? – Рон… ты… злился? – девушка еле смогла выдавить вопрос. – Да, а что я должен – радоваться? Я же… И тут осознание неизбежного достало и Уизли. Не может быть. Не Забини. Не. Блейз. Забини. Только не он. – Всё в порядке, Рон? Не молчи. Но Рональд ничего не ответил. Он вдруг стал снимать рубашку в поисках метки. И не ошибся. На плече парня были занятные узоры со змеёй, обвивающей виноградную гроздь. Гарри попытался дотронуться до его плеча, но тот ловко улизнул. – Как думаете, сколько времени понадобится этому… – он хотел сказать «слизню», но язык не поворачивался, не мог он больше так называть его, не после того как узнал, что тот его соулмейт, – чтобы всё склеить? Скорее всего, его тоже переполняют эмоции! Вот только не самые хорошие, как, впрочем, и меня! А теперь я лучше уйду. Не хочу даже знать, какая метка на плече этого… Мерлин! За что мне это! Рон рванул прочь вперёд по коридору. Гарри хотел пойти за ним, но Гермиона его притормозила. – Не сейчас, Гарри. – Гермиона сильнее прижала к себе учебники, опуская взгляд в пол. – Дай ему подумать. Мы ещё успеем с ним поговорить, а сейчас он сам. Гарри осталось лишь продолжить идти на обед с Герми. Кажется, Рон впервые останется голодным. Сегодняшнюю перемену после урока зелий Уизли запомнит на всю жизнь.

***

За столами учеников было как всегда тихо. Немногие нашли своих соулмейтов и эта часть была, наверное, самой шумной, иногда хихикая или улыбаясь какой-то шутке и приятным словам. Как бы Гарри тоже так хотелось. Чтобы какая-то девушка сидела рядом и говорила что-то, а он без остановки улыбался. Чтобы рот болел, чтобы скулы сводило. Но, когда Поттер понял, что суженная его друга оказалось суженным, уверенность Гарри немного приостыла. В его голову даже мысли не приходило, что его соулмейт может быть парень! Но как? Рон ведь не гей, а хотя, как это понять? Может, он тоже? Хотя, нет, какие-то глупости, ему точно нравятся девушки, Гарри в этом на сто процентов уверен! Но, вот вариантов было мало, это точно не Гермиона, не Чжоу, ведь они целовались на четвертом курсе из любопытства, не Джинни, как бы печально это ни было. После того как он узнал, что это не она, Поттер просто стал притрагиваться к девушкам которые не нашли своего соулмейта, как бы ненароком, но без толку. Ничего. Сидя в своих мыслях, он невзначай поймал на себе взгляд Забини. Рядом с ним молча сидел Малфой, а с другой стороны Паркинсон, которая что-то рассказывала, но тот даже не слушал, сверля взглядом Поттера. Видимо, не выдержав вопросов, которых уж точно было много, он сорвался с места и махнул головой Поттеру на дверь. Делать ничего не оставалось, как выйти, предупредив Грейнджер и ловить на себе удивлённые взгляды. Наконец, закрыв за собой вход в общий зал, он увидел уже не такого каменного Блейза, как там. Этот был взволнован, немного напуган и глядел в пол, ходя из стороны в сторону. На лице явно играли жевалки, вот только не ясно, от злости или волнения. Но, Гарри всё же решился прервать такую напряжённую тишину: – Чего ты хотел, Забини? – А то ты не знаешь?! Блейз резко приблизился, словно хотел его ударить, но сдержался. Гарри понимал, что тот переполнен всеми чувствами сразу и в некоторые моменты Забини просто не мог это контролировать, поэтому он молча ждал, когда слизеринец успокоится. Тот сделал пару вдохов и выдохов, а затем продолжил: – Я сейчас немного не в себе, и ты знаешь почему, даже не отрицай! – Тогда зачем позвал? – Хотел спросить, где Уизли? – он неловко выделил его фамилию, ведь ранее Блейз говорил её лишь с отвращением, а теперь было не по себе. – Я не знаю, он злился, когда мы поняли что к чему и ушёл. Мы не стали ему мешать. – Чёрт! Да чтоб тебя, Мордред побрал, чёртов Уизли! Такого злого Забини не видел никто, Гарри даже гордился немного, что он первый удостоился такой чести. – Ты сказал своим о новых ощущениях? Блейз посмотрел на Гарри так, будто тот задал тупейший вопрос на земле. – Ты, что… издеваешься?! Как я должен сказать такое?! «Привет, Драко, Панси, как дела? А вы помните, как на меня сегодня упал Уизли? Так вот, после этого я чувствую дохрена всего, похоже, он мой соулмейт!» Он попытался изобразить спокойный голос, словно передразнивая самого себя, но последнюю фразу выдавил с яростью. Гарри даже с каким-то сочувствием смотрел на слизеринца, хотя о каком сочувствии может идти речь? Правду говорят: гриффиндорец – это диагноз. – Ты не знаешь, где он может быть? – Нет. Но уж точно не в библиотеке, он был голоден, может, пошел в нашу гостиную, если вообще в Хогвартсе. Забини благодарно кивнул головой и направился в сторону Гриффиндорский покоев, пока Гарри возвращался в зал.

***

Когда гриффиндорец вернулся, Малфой и Паркинсон подозрительно не добро смотрели на парня. Этот день точно стал одним из самых ужасных его жизни. Гермиона настойчиво стала расспрашивать о разговоре с Блейзом, поэтому он рассказал всё, после чего Гермиона напряглась. – Зачем ты рассказал, где Рон? – Я не знаю, где Рон. Я лишь предположил, успокойся. Им нужно поговорить, ты так не думаешь? Они с первого курса друг друга доставали и тут это. Девушка, ничего не ответив, стала ковырять обед. Вот тебе и очередной минус безэмоциональности. Ты не понимаешь, что чувствует подруга, и чувствует ли она что-либо вовсе.

***

В тот момент, когда они уже стали расходиться по урокам, которые ещё были, Гарри что-то прижало к стене, а попытки вырваться были бесполезны, ведь палочка упала на пол, а тут без магии точно не обошлось. Было ожидаемо, что это проделки Малфоя, он не так слаб, как хотелось бы думать. – Какого хрена, Малфой? – Зачем вы с Блейзом выходили? – слизеринка решила без каких-либо объяснений полезть на рожон. – Не ваше злыднего дело. Гриффиндорец процедил как можно более безразлично, словно было куда. – Ещё как наше, он наш друг в конце концов. Пол обеда промолчал, а мы, что, слепые? Видно ведь, что волнуется, сердится, мы сразу всё поняли. А он молчит как рыба и вдруг подрывается с места вместе с тобой! Скажи нам, Поттер. – Что мне вам сказать? Это дело Забини, я не должен вам ничего говорить. – Шрамоголовый, хватит кичится тем, что ты знаешь больше нас, – Малфой сжал в руке палочку и Гарри ещё сильнее вжало в холодную стену. – Скажи, он узнал, кто его соулмейт? Поттер не стал говорить, лишь положительно кивнул. Слизеринцы озадаченно переглянулись. – Почему он не хочет говорить нам, Драко? Почему молчит… То, как нежно девушка назвала Малфоя по имени, что выбило Гарри из колеи. В такие моменты он вспоминает, что они тоже просто ребята, а не его треклятые враги. Видимо и вправду волнуются, что ли. – Думает, что вы будете издеваться. На самом деле, Блейз и сам не в восторге от своего партнёра. Это ещё больше озадачило парочку и они решили, что Гарри сказал достаточно, чтобы его отпустить. Тот поднялся отряхивая колени и собрался уходить, как его окликнул знакомый голос: – Поттер, это ты? – Что я? – Ты его партнёр? Гарри на миг показалось, что в голосе слизеринца что-то дрогнуло, но его каменное и безразличное лицо твердило другое. Решив проигнорировать свою заметку, Гарри отрицательно помотал головой, сказав, что пусть его личность раскроет сам Забини. Было странное ощущение, что кто-то продолжал сверлить спину взглядом, но обернувшись почти возле поворота, никого не обнаружил. Сумасшедший день. *** Но, оказалось, это лишь начало странностей, может порча какая-то? Сразу после обеда был урок Прорицаний, на котором Гермиона была сама не своя, а в особенности её нервы выдавала несчастная скатерть на столике, которую она не переставала теребить, а также всё спорила с учителем, хотя, тут как всегда. Урок был по совместительству со слизерином, что не радовало ни один факультет до одного момента. В кабинет неожиданно влезли еще двое учеников, а когда опоздавшим позволили пройти, это оказались Рон с Блейзом. Слизеринец прошёл первый, а гриффиндорец, красный как маков цвет, шёл за ним. Не став смущать своего «избранника», далее он сел к одному из слизеринцев, а Рон примостился рядом с друзьями. Желание спорить с учителем у Грейнджер сразу пропало. Она с Гарри достаточно удивлённо, для безэмоциональных людей, смотрели на рыжего, покрытого лёгким румянцем, друга. – Ты чего как помидор весь?! – не выдержала девушка смущения Уизли, которое держалось долгие десять минут. – Я… Мы это… – он явно думал стоит ли рассказывать, но поняв, что никто не подслушивает, решился заговорить шепотом. – Я сидел в комнате, был голоден и пришлось найти хоть что-нибудь, поэтому достал заначку Мятных жаб. – от упоминания, видимо, достаточно вкусного, но малосытного обеда, парень поморщился, но под взглядом уже потихоньку не выдерживающей подруги продолжил. – В общем, в комнату постучали, я подумал, что это кто-то из вас и даже спрашивать не стал, кто там. Зашёл Блейз, а я был такой злой, что он пришёл! Я был не готов! Но… – парень вновь замялся, заливаясь новой порцией краски. – Я встал и подошёл к нему, чтобы выгнать, а он, – Рон долго вдыхал, словно сейчас пойдет бежать марафон. – Поцеловал меня. Прямо в губы. Схватил меня за плечи и нагло поцеловал. Я был в ах… в шоке короче, но как оказалось, это довольно… неплохо. Через какое-то время, он отпустил меня и сказал, что ему не понравился вкус конфет, ведь он не любит мяту, а всё остальное довольно неплохо. После просто потащил меня на урок. Теперь уже Гермиону залил румянец, а Гарри, словно и не здесь был. Внимательно слушая шёпот Рона, он думал о том, не использует ли его Забини, несмотря на то, что они соулмейты. В этом слизеринце достаточно змеиной натуры для этого. Глянув на стол элитной троицы, он смотрел, как Блейз пытался сосредоточенно слушать профессора, но всё же иногда кидал взгляд на Рона. Встретившись с ним взглядом, Забини улыбнулся и лишь губами сказал: «Спасибо». После этого Гарри был практически уверен, это чёртово дерьмо с соулмейтами работает.

***

После оставшихся двух уроков все направились по своим делам, кто в библиотеку, кто во двор или в гостиную. Золотое трио направилось в гриффиндорские покои, чтобы поговорить с Роном более уединённо, но и там он не сказал многого, отнекиваясь тем, что всё, что было он уже сказал. Настаивали они не особо долго и стали вновь обсуждать всякую ерунду. – Рон! Ты задал Забини? Как откуда ни возьмись, сзади подошёл Симус и по-дружески пихнув того в плече, уселся рядом, отпихивая Гермиону. – Ты о чем? – Как это о чём? Вы опоздали на урок, без повреждений, а жаль. Значит просто ссорились, ты поставил его на место? Весь такой красный, видимо, сильно кричали. Рон побледнел, а Миона и Гарри выдохнули от осознания того, что никто ещё ничего не знает. Рональд лишь положительно кивнул, и отвернулся к Гарри, словно на этом их разговор был окончен, но Симус и не собирался уходить. – Ходят слухи, что у этого змея обнаружился соулмейт! Вы не поверите, это парень! Не знал, что Забини педик, ха… – А ты имеешь что-то против педиков?! Рон нервно перебил его, а гриффиндорец ошалело посмотрел на его друзей. – Нет! Мне вообще до них дела нет. А вот против Забини – ещё как. Ты чего такой… – его глаза стали в два раза больше и он схватил Рона за плечи. – Ты тоже нашел своего соулмейта?! Рон, мы же друзья, почему ты не сказал? Кто эта красотка? Она из нашего факультета? Уизел нервно сглотнул и отвёл взгляд. Симусу он точно не планировал изливать душу. Лишь отрицательно помотав головой, он решительно направился к двери на выход, Гарри и Гермиона побежали за ним. Они видели его только со спины, но то, как Рон часто вытирает глаза, говорило им о неприятном исходе этого разговора. Забежав в туалет он съехал по стене, Гарри и Герм тут же принялись его обнимать. Слова были ни к чему. Да и что они могли сделать, они никогда не плакали, а на Рона всё нахлынуло разом. Впервые чувствуя слёзы от чувств на своих щеках, он улыбнулся. Выглядело безумно. Но, кого это волнует? Слишком много всего. Слишком много. – Это слишком… Как я им скажу? Эти вопросы, Мордред бы их побрал! Особенно Симуса, вечно надо ему всё знать. Что за дерьмо происходит со мной?! Грейнджер ещё сильнее прижалась к другу, утешая. Этот день должен хотя бы закончится нормально. Когда Рон пришёл в себя, троица смогла привести себя, и в особенности Рона, в порядок. Он был красный и икающий от истерики, а Гермиона бледная, как лягушка альбинос. Гарри только хотел сказать что-то по этому поводу, чтобы та сходила к мадам Помфри, но в мужской туалет зашёл Малфой. Он быстро осмотрел сидящих на полу ребят, после чего пулей вылетел из туалета. Они встали и направились к общему залу, ужин никто не отменял, а Малфой пусть думает, что хочет.