Без чувств

На удивление, тот ужин прошёл нормально. Слизеринский стол полностью игнорировал Гриффиндорский и наоборот. Гарри и Миона лишь подметили, как улыбался Рон, когда Гермиона спросила, будет он тыквенный или виноградный сок, а Рон довольно громко сообщал, что виноградный, чем вызывал у Забини сначала наигранно сердитое лицо, а позже, когда тот просил добавки, лишь улыбку и смешки. Друзья пытались выведать, что происходит, но Уизли лишь отнекивался тем, что случайно обнаружил новый повод чем доставать Блейза. Именно Блейза. Было так странно слышать имя слизеринца из уст рыжего друга, ведь на протяжении шести лет, они слышали лишь: Забини-то, Забини-это. В течении следующей недели все даже привыкли. Рон снизил до минимума плохие отзывы о своем соулмейте, чем вызывал немало комментариев. Но ему было всё равно. Поттер и Грейнджер пытались узнать у него, какие отношения между ними с Забини, но эти разговоры сходили на нет. Словно, они что-то готовили и это настораживало обоих. Гермиона не могла думать ни о чем, кроме догадок о возможных планах этих двоих, а Гарри было практически всё равно, главное Рон не расстраивается и, кажется, с каждым днём всё только лучше.

***

Вновь все сидят за завтраком перед уроками. Долгожданная пятница, а потом выходные, когда все могут отдыхать от всей матушни и неясностей. Приятный аромат пищи приводил в сознание от, на удивление, хорошего сна, такое ощущение, что выспались все. Гарри и Миона вошли в зал где уже многие собрались. Взглядом они искали Рона, ведь думали, что разминулись и он уже тут, но, видимо, ошиблись. Его нигде не было. Понимая, что подымать панику ещё рано, они настороженно сели на свои места, подмечая, что Забини тоже отсутствует. Кусок в горло не лез от такого непривычного отсутствия друга. Все уже были здесь, включая учителей, которые то и дело переговаривались между собой, каждый из них имел эмоции, какие бы они ни были, видимо, в течении долгой жизни даже самые, казалось, ужасные учителя, встречали свою любовь(кроме Снейпа). Но вот, когда вроде бы все пришли и давно уже болтали, жуя бекон с яичницей, запивая соком, в двери вошли… Рон и Блейз. Некоторые повернулись, отвлекаясь от своей болтовни и завтрака взглянуть на опоздавших и их челюсти тут же отвисали. Пока слизеринцы ещё более менее старались держать свою реакцию, лишь немного выпучив глаза, остальные факультеты нескрываемо ахнули, а Гриффиндор резко замолк, включая друзей Уизли. Эта, уже, видимо парочка, вошли, держась за руки, будто ничего необычного вовсе не происходило и о чем-то оживленно болтали, а потом Забини залился тихим, бархатистым смехом. По Залу прошлись множество шепотков, одобрительных и не очень, иногда было слышно хихиканье, а кто-то со стороны Хаффлпаффского стола заулюлюкал. Ребята, не обращая ни на кого внимания, прошли к месту Рона, которое было ближе чем слизеринца. Блейз ещё что-то шепнул Уизли на ухо чем вызвал улыбку и слегка притронулся губами к щеке парня, а тот, видимо, уже не выдержав, покрылся лёгким румянцем. Они отпустили руки друг друга и Рон шмякнулся на свое место. Обсуждения данной картины не прекращались уже несколько минут. Учителя, понимая, что происходит, решили сделать хоть что-нибудь. – Ученики, продолжаем завтрак! У вас сегодня много уроков, набирайтесь сил. Профессор Макгонагалл села на место и многие решили перевести тему на время завтрака, чтобы очевидно, вернуться к ней после. – Рон.. что это было? Девушка ошарашенно смотрела на друга, который запихивался пирогом, запивая его тыквенным соком. – О шом шы? – О том! О, Забини конечно! – А шо не шак? Рыжий парень наконец глотнут всё, что не успел дожевать и внимательно смотрел на подругу, будто действительно ничего не понимал. – Рональд! Либо ты немедленно говоришь в чем дело, либо я тебя пришибу!! – Ладно! Хватит кричать. – он поднял руки в сдающемся жесте. – Но это долго. – У меня есть время, думаю, у Гарри тоже. – сказала она, явно грубее чем обычно. Поттер краем уха слушал друзей, вслушиваясь в пустоту внутри. Так холодно, почему этот холод теперь так давит? Ничего не хочется, ни видеть, ни слышать. Может, это – пик одиночества? Может это, то самое «всё или ничего»? Так плохо. Так невыносимо холодно и пусто. Слишком громко. И грубо. – Гарри! Гарри!! Словно из толщи воды парень слышал голос подруги, и наконец очнувшись от собственного транса, посмотрел на обеспокоенную Гермиону. – Гермиона. Ты ничего не хочешь нам сказать? Девушка запнулась на полуслове. Словно они играли в карты и она случайно показала всем свои, теперь обречённая на проигрыш. – Ты о чем… Поттер не дал подруге договорить, встал с места и показал на дверь. Девушка осталась сидеть на месте. – Герми, я не долбанный психолог, но поговори со мной. Мне так же, как и тебе интересно услышать, что задумали Рон и Блейз, но мне кажется, тебе тоже есть, что сказать и я хочу услышать это сейчас, Рон думаю тоже заслуживает знать. Девушка мялась, а не понимающий Рон лишь притронулся к руке девушки. Та вздрогнула, но руки не убрала. – Я не знаю, на что намекает Гарри, Герми. Но если на твоей душе есть то, что тебя тревожит, поделись с нами. Поверь, хранить секреты намного сложнее чем их рассказывать. Ты можешь довериться нам. Гермиона горько вздохнула и встала с места, а Рон и Гарри поволочились за ней. Почему такие вещи происходят во время приема пищи? Видимо, ответа мы не узнаем. Закрыв за собой двери Большого Зала, Гермиона стала расстёгивать нижние пуговицы своей рубашки, от чего Гарри немного смутился, а Рон лишь выжидающе смотрел. Видимо, осознание того, что он обречен на жизнь с парнем, к которому у него начинают зарождаться чувства, заняло определённое, законное, место в голове Уизли. Чуть приподняв рубашку, парни увидели метку на бедре. Вновь змея как у Рона, только полностью черная, она обвивалась вокруг бокала, видимо, вина. Когда парни вдоволь насмотрелись, она принялась вновь застегивать элемент одежды. – Интересно, все слизеринцы оставляют метку со змеем и каким-либо дополнительным реквизитом? – попытался пошутить Рон, но вышло довольно подавленно. – Не знаю. У меня тоже змей, видимо, все они одержимы своим факультетом. – фыркнула Гриффиндорка, всё так же уныло пожав плечами. – Как ты догадался? – обратилась она явно к Гарри, но не решалась поднять голову, разглаживая невидимые складочки на одежде. – Ты сердилась неделю назад, а сегодня ты только подтвердила мои догадки. – Ясно. – девушка всё так же не подымала головы. – И кто он? Герми, скажи нам, неужели всё так плохо? Когда ты узнала? – В начале учебного года. – сказала она, чуть тише чем обычно, но они всё равно услышали. – То есть, уже почти два месяца назад?! Почему не сказала? – воскликнул от удивления Рон. – А смысл?! Чтобы это дало? – на грани истерики выкрикнула Гермиона, уже не пряча ту гамму эмоций, переполняющих её. Парни молчали. А действительно, что? Холодный ветер касался кожи, словно оповещая о приближении зимы, мысли не могли придти в порядок. А к Гарри пришло осознание. Теперь он один. Неизменно. Хотелось свернуться калачиком и выть от беспомощности. – Так, кто он? – всё же спросил рыжий, подходя чуть ближе. Девушка сейчас была похожа на хамелеона. Сначала красная, потом белая, серая, и вновь обычная. – Не он. – голос дрожал. – То есть? – Уизли вовсе растерялся. – Это она. – Гермиона… Уизли крепко обнял подругу, а та лишь благодарно прижалась к груди рыжего парня. Чуть постояв так, они разошлись, а Гермиона, видимо посчитав, что пришло время рассказать, выдохнула. – Это было в начале года, на платформе. Мы тогда столкнулись с Малфоем, Забини и… Внутри неё что-то ужасно больно кольнуло, поэтому Гарри решил договорить за неё. – Паркинсон. – Рон застыл, приоткрыв рот от понимания. – Да. Мы тогда стояли и спорили, но не переходили к контактам, как и всегда в принципе. После той встречи, я долго думала как мы раньше не поняли, как так получилось, что не узнали за эти шесть лет вражды? Осенью кидались словами, зимой снегом, а круглый год неизменно мелкими пакостными заклятиями. И более ничего. Так вот, когда мы уже расходились, она пихнула меня своим бедром, сказав что-то про шлюху-грязнокровку. Я тогда не приняла это всерьез, как впрочем, и другие её слова, ничего нового. А вечером, уже в школе, переодеваясь, обнаружила метку. Было сложно принять это. Но, на следующее утро, я всё же решилась с ней поговорить, но ничем хорошим это не закончилось. Она послала меня, сказав, что лучше всю жизнь будет одна, чем с грязнокровкой вроде меня. Поэтому я вам ничего не сказала, притворяясь, что всё как всегда. Поэтому я переживала за тебя и Блейза, ведь он мог сделать тоже самое! Но нет, как я понимаю, у вас всё хорошо и я очень счастлива за вас, правда! По щекам девушки потекли слезы. Казалось, она этого даже не замечает, она просто говорила и непроизвольно плакала. Парни, не выдержав этого, теперь уже вдвоем крепко обняли подругу. Они стояли так не меньше минуты, пока Гарри не прервал их: – Рон с Блейзом, ты с Панси, для полного комплекта, только меня с Малфоем не хватает. – Видимо это наша карма за что-то. Гарри сказал это в шутку, но слова подруги заставили его задуматься. Действительно, ведь они с Малфоем никогда не прикасались к друг другу. Он резко вспомнил, как на первом курсе Малфой протянул ему руку для пожатия. Гарри подумал, если бы он пожал её, мог ли слизеринец оказаться его соулмейтом? Как бы он отнёсся к такому в одиннадцать лет? Поток мыслей прервали выходящие ученики, видимо, завтрак был окончен.

***

Первым уроком была трансфигурация. Гарри относился к этому уроку вполне нейтрально, когда Гермиона, как и на всех остальных предметах, внимательно слушала профессора Макгонагалл, а Рон старался не заснуть. Взгляд Поттера всё так и тянулся к блондинистой макушке, которая что-то записывала в тетради. Видимо, он был вовсе не в духе укладывать свои платиновые волосы, но они всё равно аккуратно лежали на голове. Идеальное сосредоточенное лицо, такое же пустое как и у Гарри. Бледные эстетичные кисти на которых можно рассмотреть тонкие вены. Гарри даже не заметил, как засмотрелся на довольно красивого парня, что нельзя было отрицать, как бы Гарри не старался. – Мистер Поттер! Я попрошу вас сосредоточится на том, что я говорю, если вы, конечно, не хотите провалить тест на следующем уроке. Если вам так нравится мистер Малфой, вы можете обсудить это после занятий. Голова слизеринца тут же поднялась. Он с какой-то настороженностью и интересом смотрел в зелёные глаза, будто впервые его видел. Позже, Малфой попытался скривиться в гримасе отвращения, и вновь опустил голову. Гарри больше не отвлекался, ещё чего, чтобы он и Малфой, немыслимо!

***

Следующий урок был зельеварение с Хаффлпаффом, потом заклинания с Рейвенкло. Ребята подбадривали Гарри, Гермиона продолжала делать из себя безэмоциональную куклу на людях, но видно, что гриффиндорке стало легче, с друзьями она смеётся, чего ей явно не хватало. Рон всё же рассказал им, что тогда, когда Блейз пришел к нему, они ругались. Забини тогда в бешенстве показывал метку и говорил, что их кроме этой метки ничего связывать не будет. Рон говорил тоже самое, они всё кричали и кричали, уже даже не следя за речью, пока Блейз не схватил его за руку, а дальше всё, как говорил Рон ранее. Но, вот пока они шли на урок, чтобы не идти молча и в смущении, Блейз упомянул то, что в раздевалке по квиддичу их стопроцентно раскроют. Рон продолжал мямлить, что это неправильно, а Блейзу ничего не оставалось как соглашаться, смысл отрицать очевидное? Так парни остановились на том, что хотя бы перестанут враждовать, а возможно даже подружатся. Но, случилось больше, чем они ожидали. Дни когда бывшие недруги спокойно разговаривали в коридорах, играли в квиддич, не для того, чтобы покалечить, а лишь имея энтузиазм выиграть, сделали свое дело и когда они в очередной раз переодевались после тренировки, уже Уизли не смог сдержать пыл и сам его поцеловал.

***

Пятница. Вечер. Казалось бы, что такие моменты должны проходить весело, в компании друзей… но нет. Обычно, в такие случаи, Гарри лежал на кровати в попытках заснуть, напевая "Feel Something" которая заела ещё летом, когда Дадли выбросил свой плеер, а Поттер его ненароком нашел. Мысль посетить библиотеку оказалась внезапной. Лучше подтянуть материал, чем попусту лежать, особенно когда ты получил «выше ожидаемого» по чарам. Уже направляясь по коридорам в пункт назначения, он услышал смех. Но какой-то пустой, ненастоящий, что-ли. Сначала Гарри думал, что впереди идёт компания учеников, но притихнув под своей мантией невидимкой и прислушиваясь к голосам понял, что это голос. Один. И очень знакомый. Как назло, он встретил Малфоя, похоже, очень пьяного, рассказывающего стихи, видимо, собственного произведения. – Так много предрассудков в этом мире. Я не хочу в шестнадцать стать злодеем. Теперь с самим собой я на турнире, И сам себя уничтожаю всё быстрее. Мечтал о славе, власти, достиженьях, Но всё уж за меня давно решили. Что буду, как другие, на коленях, Склонивши голову, лицом к тем, что так и не любили. “Я не умею, не могу, не стану!” Кричал я, представляя, как сидеть буду терзая руку. “Я лучше в прошлое безвестно кану И метка будет как неизведанное чудо”. Близкие мне будут те, против кого сейчас я яро напиваюсь. Я жалок, знаю, но не смогу я убивать. И Мерлин, я бы с радостью сказал, Как я боюсь, что не пойму, как это, бездумчиво любить. Я не хочу стать как родная тётка, Таким стать не хочу, как мой отец. Наверное, мне уж давно грозит решётка. Я истинный, откроюсь под конец. Казалось, если Малфой не умер, то испарился. Тишина теперь резала уши. В голове всё прокручивались такие горькие стихи. Что случилось с Малфоем, которого он знал? А знал ли он его вовсе? С первого курса лишь задирки, а возможно ли понять человека по такому бестолковому способу? Но, Гарри не давало покоя ещё кое что: неужели Малфой хочет полюбить? Оказалось, будущий Пожиратель не так прост. Или уже Пожиратель? Эти вопросы резали голову, да так, что если бы Гарри не был уверен на все сто процентов, подумал бы, что и сам не трезв. Начиная беспокоиться за недруга, Поттер уже не видел смысла прятаться за углом, да и вообще, чего это он? Мантию невидимку никто не отменял. Медленно пройдя вперёд, он увидел слизеринца, который прижимался спиной и головой к стене, поджав колени словно спав. Рядом стояла наполовину пустая, или полная, как вам угодно, бутылка огневиски. Гарри тихо стоял в метре от, вроде бы спящего, парня и сделал шаг вперёд. В него резко полетела злосчастная бутылка, мощно врезавшись в живот Гарри, от чего тот согнулся пополам и шумно выдохнул. Бутылка громко разбилась о каменный пол, а осколки теперь валялись везде. Сбросив с себя теперь ненужную маскировку, он присел, собираясь с мыслями. – Это тебе за то, что подкрадываешься. Если хотел убить меня, сделай это благородно, а не как крыса. Ты же гриффиндо-о-орец. Он протянул последнее слово, как самое ужасное, что было в его жизни. В этот момент Гарри почему-то почувствовал себя грязью, но быстро отделавшись от мерзких «чувств», принялся собирать куски стекла, применяя специальное заклинание. Разделавшись с треклятой бутылкой, он продолжал сидеть рядом с парнем, глядя в пустоту. – Недурно. – прозвучал полухриплый голос где-то рядом. – А теперь говори, зачем ты следил за мной? Драко попробовал подняться, но немного пошатнулся. Алкоголь и враг рядом – дурное комбо. И так, Малфой, подождав ещё немного в нелепой позе, видимо подумав, что ответа не дождется, хотел уже встать и пойти, но ноги сказали обратное и словно ватные потянули его на пол. Он лежал и смотрел в потолок, постанывая от неудачного падения. Гарри не знал, что можно ещё сделать, поэтому просто лёг рядом. – Я не следил за тобой. Хочешь верь, хочешь нет, наша встреча чистая случайность. Драко с подозрением покосился на гриффиндорца, но возражать тоже не стал, слишком много сил потратит на бесполезный, ни к чему не приводящий спор. Они как два идиота, только один трезвый, а другой мягко говоря нет, молча пялились в потолок, слушая дыхание друг друга. Может прошла минута, час или пол ночи, но Гарри мог с уверенностью сказать, что это был самый спокойный момент за всю его жизнь. По крайней мере, ему так показалось. Впервые тишина не угнетала, а дарила покой. Этого так не хватало, особенно в последние годы. Волдеморт, битвы, планы, турнир трёх (четырех) волшебников, вновь Волдеморт и так далее. И такое внезапное спокойствие отдавало странным привкусом. Слегка кислым, но и сладким. Как яблоко. Гарри улыбнулся собственным мыслям, что не ушло от пьяного, но всё же сосредоточенного на окружающем мире, слизеринце. – Чего ухмы-ляешься? Малфой уже не мог четко выговаривать собственные мысли, икая, от чего себя мысленно отругал. Нечего лорду перед шрамоголовым позориться. – Ничего. Не могу понять, это от тебя так яблоками несёт, или Филч решил узнать, что такое дезодорант ходя по коридорам. – Малфой лишь хмыкнул. – Может и я. А может и- нет. Я не помню, что пил и ел эти сутки.. и прошлые тоже. А ел ли вообще?.. Драко словно озвучивал мысли в слух, что по своему веселило гриффиндорца. Он повернул голову к своему собеседнику. Белые, слегка кучерявые волосы небрежно лежали на ушах и лице парня. Тот был в полусонном состоянии, пытаясь не закрыть свои голубо-серые глаза. Такие, зачаровывающе красивые. Словно почувствовав на себе взгляд, он тоже повернул голову к Гарри, их взгляды встретились. Драко внезапно чуть приоткрыл рот, но вместо слов, на удивление теплое дыхание слизеринца окружило лицо гриффиндорца. – Ну? Начал немного неуверенно спрашивать Малфой, а Гарри лишь прислушался к запаху сладко кислых яблок, конечно огневиски тоже не мало чувствовался, но ни капли не портил. Именно этот запах он сравнил с покоем. Именно этот запах, приносил удовлетворение и не хотелось, чтобы этот аромат развеялся. Но ветер, не услышав желание Гарри, всё же унес такой приятный запах с собой, оставив парня неловко смотреть в глаза своему недругу. Видно, что тот был пьян, но всё же капелька сознания пробивалась сквозь толщу алкоголя и что-то пыталась сказать, но Гарри так и не смог разобрать, что именно. Его рука по непонятной причине потянулась к щеке слизеринца, но тот заметив движение гриффиндорца дернулся не успев тот сделать необратимое касание, словно если бы сейчас это случилось, произошло бы ужасное. Отодвинувшись в сторону к стене, он медленно стал подниматься по ней. – Я не знаю, что ты задумал Поттер. Но оставь меня- в покое. Голос был холодным и отрешенным. Гарри тоже стал осмысливать свои действия и ему это не нравилось. Мысль о том, что он хотел прикоснуться к врагу, который на протяжении шести лет издевался над ним, пугала. Гарри поднялся на ноги, оставив этого пьяного слизеринца в одиночестве, и направился назад к комнатам. Сегодня чтению точно не бывать.