Без чувств

5 июня 1991 год Летний солнечный день. Особенный день. День, когда Драко может отвлечься от учебы, хотя ещё даже не ходит в школу, когда он может встретиться с друзьями без лишнего официоза и надменности, которую должен соблюдать наследник рода. На часах было уже за двенадцать, отец пришёл бы в ярость, если бы он спал так в обычный день. Лёгкий хлопок в его комнате, слишком привычный, чтобы не проснуться. Глаза медленно открылись влеча за собой слабое сонное потягивание. Солнечные лучи пробивались сквозь плотно закрытые шторы, падая на бледные щеки, такой цвет кожи у него был от природы, ни один загар не мог коснуться его. Уже более осознанно открыв глаза, Драко сбросил с себя одеяло и не обращая внимания на эльфа, забежал в ванную комнату не закрывая двери, чтобы эльф сказал, что хотел и аппатировал. Достав щётку с зубной пастой он принялся быстро чистить зубы смотря в зеркало. Холодная плитка раздражала голые ступни мальчика, но он был слишком взволнован, чтобы думать об этом. – Младший хозяин, мистер Малфой сэр, гости скоро прибудут, ваша матушка сказала спуститься, как только Вы будете готовы. Подал голос эльф. В руках у него был поднос с чаем и несколькими пирожными. Миссис Малфой знала, что Драко нравилось завтракать без отца. Тот делал ему сотни замечаний, а Драко делал всё, чтобы угодить. Он восхищался отцом, но одновременно побаивался насколько это возможно. Мальчик видел метку отца и знал, что тот служил Тому-Кого-Нельзя-Называть. Мама в тайне читала ему сказки о Мальчике-Который-Выжил, о том, что он спас весь магический мир и он тоже будет учиться в Хогвартсе вместе с Драко. Мечта подружиться с ним, даже не зная, как он выглядит и как себя ведёт, была превыше остальных мыслей о Хогвартсе. – Спасибо, Добби, скажи матери, что я буду внизу через десять минут. Добби кивнул и аппатировал из комнаты Драко. Словно по часам, он оделся в свой костюм из белой рубашки и черных штанов, причесал волосы сделав пробор по центру и съел всё, что принес домовик. Мать и отец стояли на кухне командуя эльфами, что и куда поставить, переставить, убрать и принести. Заметив Драко, миссис Малфой отвлеклась от своего дела, подошла к сыну и поцеловала его в лоб. Люциус обошелся поздравлениями. Услышав голоса в гостиной, было понятно, что один из эльфов встречает гостей. Выйдя к основному камину, к нему неслась улыбающаяся Панси, которая пыталась сделать это максимально естественно. – Драко-о-о!! Поздравляю тебя! Налетев на него как маленький смерч и крепко сжав в своих объятиях Паркинсон надавила на него так, что Драко через улыбку чуть не задохнулся. Он был так рад её видеть и ему было жаль, что он не знал точно, что такое радость, чтобы понять так ли это. Её родители вошли после дочери направляясь на кухню к родителям Драко. Где-то через минут десять из камина вышли Блейз с матерью и новым кавалером, за ним Тео, Люциан, Миранда, Паварти, близняшки Кэрроу, Крэбб и Гойл. Они дурачились на заднем дворе летая на новой метле Драко, играли в плюй камни и ели Берти Боттс, кислые шипучки и карамельные бомбы. Бегая под яблонями в саду Малфой-Мэнора ничего не было важно. Скоро он с друзьями поступит в Хогвартс, он был уверен, что на Слизерин, все его родственники там были, все родственники друзей там были. Упав под одним из деревьев, они лежали на траве, смотря на лучи солнца пробивающегося сквозь листву яблони, головами к друг другу. – О чем ты мечтаешь, Драко? Вдруг прервала шелест листвы и пение птиц Панси, сжимая и разжимая в кулачках траву. Драко прекрасно знал о чём, точнее о ком, но подумать было легче, чем сказать. – Не о чём. У меня и так все есть, что за глупый вопрос, Панси. Ты думала, я тебя назову? – Чего?! Ну ты и.. просто.. ух! – Панси фыркнула и надулась. Встав в положение сидя она скрестила руки на груди притворившись сердитой. Крэбб и Гойл засмеялись в кулаки, как это делали их отцы, а Тео погладил её по спине намекая на то, чтобы не обращала внимание. Её всегда было легко обидеть. Она была очень разочарована когда узнала, что Драко не её соулмейт, ведь он ей нравился. А сейчас он так нагло обращает это против неё. Люциан первым встал и в этот момент они услышали миссис Малфой, которая звала их на ужин. Вечер уже подступал, а солнце все ещё было высоко в небе словно не хотело садиться. После «весёлого» праздничного ужина на котором родители Малфоя и остальных появиться не соизволили, всё закончилось побоищем едой и победным кличем Панси, которая попала кремом от торта Гойлу прямо в глаз. Тео сразу же как началось метание картофельного пюре спрятался под стол не дожидаясь десерта. Блейз и Люциан нахватали пирожных, которые быстро украсили лица Драко и Крэбба. Миранда, Паварти и близняшки решили принять нейтралитет и как настоящие дамы прятаться за спинами парней, а к Паркинсон, которая была сама по себе и бросалась всем подряд в кого не попадя, подходить никто не решался. Когда у Крэбба и Гойла уже стали болеть животы от смеха, а у других уши, они сели на свои места, рассматривая ужасный бардак. Трясущийся, как от лихорадки, Тео, наконец, вылез из под стола и съежился, будто ждал, что начнется второй раунд. В этот момент, на кухню вошли родители, которые, видимо, ужинали в саду занимаясь аристократическим обсуждение политики и развития бизнеса. На лице каждого родителя отобразился откровенный ужас. Их идеальные дети были похожи на блюда за их же столом: Крэбб – картофельное пюре, Гойл – мясная запеканка, Люциан – салат, Блейз – эклер, Тео – желе (он так и не перестал трястись), а Драко праздничный торт. Нарцисса подошла к сыну и стала медленно вытирать его лицо салфеткой от крема. Сам же Драко был в предвкушении того, что мог сказать его отец. Слышать, что он ужасно разочарован было бы самым мягким из вариантов в голове, но мать слегка улыбнулась, давая понять, что по крайней мере сегодня, она не даст его на растерзание отцу. Родители девочек были вполне довольны тем, что они смогли держаться достойно и не влезать в этот «кошмар». Но, Паркинсоны были озлоблены больше всех. Их дочь была самая грязная и сначала, самая не переживающая на вид, что ещё больше злило родителей. Теперь же ей хотелось провалиться сквозь землю, видя в глазах матери и отца еле скрываемую ярость. Схватив дочь за руку, мать поволокла её к камину бурча что-то о неподобающем поведении. Теперь Малфой почувствовал себя в тысячу раз хуже чем ранее. Из-за него попадет и его друзьям, хотя кидаться начали всё же Крэбб и Гойл, но кого это сейчас беспокоило. Нотты тряслись практически также, как и их сын ведь у Теодора была аллергия чуть ли не на всё, что было на столе. Когда все гости покинули Малфой-Мэнор, а эльфам приказали убрать весь бардак, Нарцисса не дала сказать Люциусу и слова сразу же уведя сына на второй этаж в его комнату. Закрыв за собой дверь на ключ, на удивление Драко, мать расплылась в улыбке и захихикала. – Ты видел их лица? Ну и напыщенные индюки, будто их дети были не в еде, а в дерьме гиппогрифа. Драко был в ступоре, но тоже немного улыбнулся глядя на мать. Вот за это он любил свою маму. Да, на людях она была та ещё уверенная в себе аристократка, но с Драко она была веселой и настоящей. Умывшись и переодевшись Малфой лег в постель накрывшись одеялом, а его мама легла рядом. – Я полагаю, сегодня нужно рассказать твою любимую сказку? – Ну ма-а-ам! Если ты будешь это так называть, я перестану её слушать. – монотонно протянул Драко. – Какие мы буки, она же тебе нравится! Ладно всё, не буду. – она потрепала его по волосам. – Итак. Давным давно, на волшебной земле жил злой тёмный волшебник. Он искал тех, кто встанет на его сторону, чтобы уничтожить всех волшебников не чистой крови, а так же, чтобы заставить магглов нам повиноваться. Многие волшебники, которые также не любили нечистокровных, решили, что это хорошая идея и приняли его сторону. Но, никто не знал, что их ждёт. Тёмный маг приказывал пытать магглорожденных и делать с ними ужасные вещи, чего чистокровные волшебники не хотели. Они просто желали, чтобы чистокровных ставили выше и больше ценили, но никак не пытать бедных полукровок и магглорожденных. Но, в одну из ночей, когда тёмному магу отказали в примыкании прямо в лицо, он направил на них палочки и убил. И казалось, что ничего необычного, но нет. Он услышал плач в колыбели. Подойдя к ней, тёмный маг хотел убить и младенца, но не смог. Мальчик из колыбели, которого звали Гарри Поттер, смог победить злого мага. Никто не знает как, но после этого имя этого мальчика известно всем. И вот, уже десять лет, мы живём в мире и здравии. Конец. Нарцисса поцеловала в лоб уже полусонного сына и потушив свечу, вышла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. За ней, к её удивлению, стоял её муж. Она не переживала, что он что-то услышал, ведь женщина всегда ставила заглушающие, поэтому осмотрев мужа и махнув головой в сторону, они направились в его кабинет. Нарцисса знала этот взгляд Люциуса, он хотел поговорить о чем-то и у неё было пару предположений о чем, что ей совсем не нравилось. Войдя первой, она услышала как дверь за ней закрылась на ключ. Нарцисса села на диван, подминая под себя свое темно-зелёное платье, в ожидании, когда Люциус сядет за свой стол на кресло. Так и случилось. Он окинул жену серьёзным взглядом и начал свою тираду. – Надеюсь, ты сделала Драко достаточно серьёзный выговор за эту выходку и мне не придется тратить время на повторное объяснение его ужасного поведения. Позор. Нарцисса лишь положительно кивнула, вновь делая лицо, словно в комнате пахло чем-то неприятным. Люциус, видимо, поверил ей на слово, что было удивительно, хотя скорее всего он ещё не раз упрекнёт Драко за эту выходку. Она решила сменить тему, чтобы не накалять ситуацию ещё сильнее. – Давай я отправлю сову Северусу. Пусть приедет на день раньше. – она сразу закусила губу, когда в глазах Малфоя она увидела усталость и неловкость. Редко когда его можно было видеть таким. – Да, было бы неплохо. Эти стервятники здорово высасывают энергию, будто знают больше, чем нужно. – Ни у кого не будет подозрений, он его крестный, а у Драко день рождения сегодня. Всё будет гладко, как всегда. – Пусть тогда и Патриция заедет, если сможет, где она сейчас? – О, эта чертовка может быть где угодно. Этот Гриффиндор у неё в крови, нет ни малейшего инстинкта самосохранения. – Рейкпик. Гриффиндор тут не причем. Этот род шальной и непредсказуемый. Как и все их соулмейты. Хорошо, что род чистокровный и они вполне понимали традиции. – Верно. Как и Северус понимает. – Нет, это другое. Если бы наши роды не были так обеспокоены наследниками ты вполне могла бы женится на ней. Соулмейт рядом на постоянной основе лучше, чем раз в две недели. Я бы не смог быть рядом со своим, даже если бы Северус был девушкой. Если наследники, то чистокровные и сильные, а Северус полукровка. Брак с ним был бы отречением от рода. – Ладно, ты прав. – она выдержала небольшую паузу. – Не ругай Драко за сегодня, хорошо? Он сам себя за это ещё не раз накажет, ты же его знаешь. Ты для него авторитет, твое неодобрение для нашего сына много значит. – Именно поэтому, я и.. - Люциус сдержался от подальших дискуссий, видя просьбу в глазах жены. Да, они не связаны между собой как соулмейты, но их брак достаточно долгий и сильный, чтобы уважать друг друга и чувствовать настроение, чувства, понимать взгляды и жесты. – Хорошо, пусть так. – они выдержали паузу. – С Драко будет тоже самое в случае нечистоты его соула? – в голосе Нарциссы можно было услышать толику грусти. – Я так не думаю, Цисси. Мы на себе испытали то, что я нашему сыну не пожелаю. Если ему не повезёт с тем, кого ему выберет магия, наследники могут быть суррогатными, мир сейчас более восприимчив к этому чем тогда. Я беспокоюсь, что не от нас он неодобрение получит в таком случае. Нарцисса вздрогнула. Она прекрасно смогла понять, на что, а точнее кого, намекает Люциус. – Неужели, ты думаешь.. – Я уверен. Он вернётся, рано или поздно. И в таком случае мы должны будем готовы защитить нашего сына. А теперь пойдем спать, этот день был слишком длинным. Ночь быстро поглотила Малфой-Мэнор в свою устрашающую красоту. На улице отсутствовали фонари и в непроглядной темноте можно было слышать лишь сверчков.

***

Профессор Слизнорт, как и обещал, собрал всех учеников, которые обрели свои родственные души за последнее лето и осень. Но, перед тем как сражаться с боггартом, профессор посчитал более уместным вначале предоставить возможность попробовать научить пользоваться Ридикулусом. Вкратце повторив заклинание несколько раз, ребята решили заняться Патронусом. Из палочки Драко после небольшого всплеска белых искр выпрыгнула стройная лань. Он любовался своим творением, как нежное создание подошло к своему творцу и слегка поклонившись испарилось. Драко рассказал Панси о своем счастливом воспоминании но, она была о том дне другого мнения, ведь после этого ей запретили общаться с Драко без особой надобности и переубедить родителей в том, что это глупо, получилось лишь на третьем курсе. – Да, счастливое однако воспоминание.. – пробубнила Паркинсон. – За то, ты только взгляни на Тео тогда и сейчас! Уверен, ему до этих пор стыдно. – С удовольствием ему об этом напомню. Невилл, Полумна и ещё несколько учеников уже стояли в стороне, кто-то из них смог сделать Патронус, а кто-то обошёлся небольшим всплеском белых вспышек. Следующим на очереди был Гарри. Вытянув свою руку вперёд он сосредоточился на чем-то довольно приятном, ведь на его лице отобразилась улыбка. Было сложно решить какое именно воспоминание стоит взять, ведь ранее на все реакция была одинаковая – отсутствие реакции. Вспоминать Сириуса было бессмысленно, с родителями счастливых моментов он не мог помнить, поэтому отбросив мысли о родне, он сосредоточился на дне, когда он повстречал Рона и Гермиону. Из его палочки появилась дымка, но не более. – Давай Гарри, попытайся ещё раз. Это сложное заклинание и если у тебя не выйдет сейчас в этом нет ничего страшного. Но его изучение обязательно, думаю, я не должен объяснять почему. Его голос понизился и все прекрасно поняли намек на Сами-Знаете-Кого. Поттер попытался напрячь извилины и кажется у него есть идеальное счастливое воспоминание. В его голове всплыла картинка, как он держал кубок по квиддичу. Все кричат поздравительные возгласы и обнимают его, профессор Макгонагалл и Дамблдор улыбаются ему и поздравляют с победой, а у Снейпа как никогда недовольное лицо. Открыв глаза, он увидел как что-то вырисовывалось в искрах и тумане, но оно тут же развеялось. Разочарованно выдохнув он отошёл к остальным, кто уже испытал удачу. У Гермионы получилось чуть ли не с первого раза, что никого не удивляло и патронус-выдра сделав круг по кабинету исчезла. Рон с третьего раза смог показать свой патронус крича заклятие чуть ли не срывая голос, им оказался Джек-рассел-терьер, маленький пёс с забавно свисающими ушами. Покрутившись вокруг хозяина он тоже пропал. Следующим был Блейз Забини, Рон подошёл к нему и что-то шепнул на ухо, а парень дёрнув уголком губ еле сдерживая усмешку приступил к своему заклятию. Видимо, Рональд дал ему хорошую подсказку ведь у Забини вышел прекрасный пудель, который надменно повиляв хвостом стал дымкой, а позже и вовсе растворившись. Панси была последней, но они с Гермионой о чем-то оживлённо шептались, поэтому профессору пришлось сделать ей замечание и поторопить. Тщательно сосредоточившись и четко выговорив заклинание из её палочки вылетело что-то совсем маленькое и на миг всем показалось, что у неё ничего не вышло, но нет, это была маленькая и милая кунья, которая покружив над хозяйкой исчезла. Чуть позже профессор Слизнорт объяснил, что у родственных душ, получаются парные или хотя бы схожие патронусы. Наконец, все были готовы приступить к практическому изучению защиты от боггарта. – Станьте в очередь и не толпитесь, да вот так, нет Лонгботтом, вы не можете остаться в стороне, я буду рядом. Итак, сейчас из этого шкафа, – он указал на массивный деревянный шкаф позади себя, который стал подрагивать. – Я буду выпускать для вас боггарта. С третьего курса вы должны помнить кто это такие, поэтому я не буду тратить время зря. Кто может ещё раз, на всякий случай, сказать, какое заклинание нужно применить против боггарта, чтобы победить его? Очевидно, рука Гермионы первой взмыла вверх. – Да, мисс Грейнджер? – Ридикулус, сэр. При чётком выговаривании нужно представить что-то забавное и тогда он сам уйдет, ведь хочет вызывать страх, а не смех. – Верно, верно. После того, как каждый справлялся со своим страхом можно было уходить, поэтому когда в классе осталось лишь золотое и серебряное трио все заинтересованно ожидали увидеть чего боятся их соулмейты. Первым пошел Рон, который сразил огромного паука поставив его на ролики. За ним пошел уверенный Блейз, но когда боггарт стал профессором Трелони одернулся как от огня. Одев в её строгий мужской костюм синего цвета с наплечниками, она отправилась в шкаф под дружный смех ребят, которые начали хихикать ещё в начале. – Ты боишься профессора Трелони, серьёзно? – с усмешкой спросил Рон, ложа руку ему на плече. – Ты её видел вообще?! Она вечно подкрадывается сзади и как начнет шептать: ты умрёшь страшной смертью, страдая от безумной боли! Это становится не так уж весело, когда слышишь это в течении трёх лет каждый урок. – Как же я тебя понимаю. – сказал Гарри. Подошла его очередь и он стал направив палочку на шкаф. Утвердительно кивнув профессору, тот открыл шкаф и из него вылетел дементор огромных размеров. Он потянул свои костлявые руки к Гарри, а тот замер, речь как отобрали. – Экс-спект.. – Ридикулус! – перебил его старания Малфой. Дементор сдулся как воздушный шарик и вновь скрылся за дверцами шкафа. Профессор Слизнорт немного затормозил и не сразу понял, что произошло. Гарри отмер и поблагодарив Драко, отошёл в конец класса к Рону и Забини, чтобы вместе с ними подождать Гермиону. Она была сразу за Панси, а та уже сражалась с оборотнем делая из него пекинеса. Великолепно справившись она уступила свое место Гермионе. Шкаф задрожал. Из него медленно высунулась рука, вся окровавленная, она медленно постучала пальцами по дверце. Шкаф чуть приоткрылся и оттуда вышел Гарри. Весь в крови, с запутанными волосами и грязной одеждой, у него были разбиты очки и он, хромая, медленно подходил к ней. На лицах остальных застыл ужас. Боггарт-Гарри всё приближался, на его лице растягивалась устрашающая улыбка. Как только он замер напротив, его лицо резко сменилось на более злобное. Брови сближались, а рот искривился, словно она была ему противна. Гриффиндорка застыла будто восковая фигура, ком в горле и резко повлажневшие глаза мешали нормально соображать. – Это ты виновата. – прокряхтело существо. – Ты. Это ты сделала. Ты струсила и теперь я такой. Ты бросила меня, Гермиона. – Н-нет.. я этого не делала, ты лжешь.. – ЭТО ТЫ ВИНОВАТА. ТЫ БРОСИЛА МЕНЯ УМИРАТЬ. Его лицо исказилось, а волосы стали более огненного оттенка. Теперь перед ней стоял такой же злой и окровавленный Рон. – А я? Я умер из-за тебя, Герми. Ты бросила нас, ушла, потому что струсила. – Я бы так не поступила.. ты не Рон, ты просто фокус! Ридикул.. Его лицо снова стало искажаться. Волосы снова стали черные, только теперь как уголь. Стала вырисовываться более женская фигура которую Гермиона бы узнала из тысячи. Панси Паркинсон в кровавой одежде, с руками в крови стояла и смотрела на неё как на ничтожество. – Жалкая грязнокровка! Ты думала, это всё по настоящему? Ты самая настоящая тупица, Я НИКОГДА НЕ ВЫБЕРУ ТЕБЯ! НИКОГДА! НИЧТОЖНАЯ. ПРОТИВНАЯ. ГРЯЗНО.. – РИДИКУЛУС!! Гриффиндорка, с наполненными слезами глазами, кричала на боггарта. Тот обратившись в клоуна вновь скрылся в шкафу. Все ещё долго не могли отойти от увиденного. Больше всего были шокированы Гарри и Рон, уже не заикаясь о Панси. Она медленно подошла к девушке словно боясь её спугнуть. Но Гермиона стояла на месте, дыхание и сердечный ритм не могли придти в норму. Слизеринка медленно обняла её прижимая к себе. – Я никогда не скажу такого. Это был лишь боггарт. Не смей думать, что я могу так поступить с тобой. Она шептала и шептала всё, что ей приходило в голову, всё, что ей нужно было это продолжать чувствовать как биение сердце Гермионы успокаивается. Профессор решил не лезть и просто стоял в стороне, а Гарри и Рон решили довериться Паркинсон на свой страх и риск. Уведя её в сторону, Драко стал приготовив палочку. Он был последним. Слизнорт дрожащей рукой открыл дверь. Гарри повернул голову в сторону Драко переводя взгляд с него на дрожащий шкаф. Наконец прекратив, оттуда вышел Люциус Малфой. Сказать, что Гарри был шокирован – промолчать. Его самого ненароком пробрала дрожь от холодного взгляда и уверенной походки. Боггарт-Малфой старший только открыл рот, чтобы что-то сказать, но Драко сразу применил к нему заклинание и тот обратился в мокрого до нитки Гарри, как тогда на озере. Тихих смешков Драко было достаточно, чтобы профессор загнал и наконец хорошо запер чертов шкаф. Как только это случилось Драко вылетел из кабинета не сказав ни слова. Гарри сразу пошел за ним. Он не знал, что конкретно хотел сделать, но почему-то чувствовал, что пойти за ним стоит. Бояться собственного отца, Гарри не мог себе представить, чтобы он боялся Сириуса, не говоря о отце, которого он не знал. Поттер увидел мелькнувшую спину Малфоя на ступеньках, видимо он пошел в мужской туалет. Быстро направившись в догонку Гарри думал лишь о том, что мог сказать, но ничего хорошего в голову не приходило. Медленно войдя в туалет, он увидел спину Драко, тот сжимал руками раковину до побеления костяшек, а лицо бледное до посинения. – Малфой.. – Отвали, Поттер! – резко крикнул тот. – Свали с мордрету! Я ничего не хочу слышать. – Но.. – Никаких чёртовых но! – Драко наконец повернулся. – Убирайся! – Нет! – выкрикнул Гарри, сам не ожидая от себя всплеска сдавших нервов. – Не смей говорить, что мне делать, ясно?! Я просто хочу помочь, неблагодарный ты кретин, ты можешь хотя бы молча постоять и дать мне сказать, что мне жаль, что все это видели и я понимаю, что тебе сложно сейчас и я готов быть рядом и помочь! Малфой открывал и закрывал рот не найдя, что сказать впиваясь глазами в Гарри. Тот чувствовал себя уверенно, как никогда, хотя ни до конца понимал сделал ли он хуже или наоборот. Драко наконец смог взять себя в руки и ограничившись «ладно» вышел из туалета хлопнув дверью.

***

Утром, в мальчишеской спальне шестого курса Гриффиндорского факультета, всех разбудил стук в окно. За ним стучался школьный филин, Симуса это достало первым и он впустив птицу забрал у неё конверт. Та, поняв, что печенья не дождется вылетела хмуро ухнув. Кинув письмо в Гарри, Финниган улёгся назад с вздохом мученика. Парень сразу схватил его, зная, что если ему кто-то что-то пишет, а сова не дождалась пока он спустится в Общий зал на завтрак – это что-то срочное. На самом конверте не было указано от кого оно, но на письме было. Дамблдор просил его придти к нему вечером для помощи. Он нашел крестраж.