Огненный пёс

Ацуши пару раз удивлëнно моргнул. Всë же он рассчитывал на то, что Рампо тогда пошутил. Но вот он приходит на ночное дежурство и видит в руках у довольного сладкоежки ободок с белыми кошачьими ушками. Ладно. Почему бы и не надеть? Интересно а Акутагаве понравится? Так, стоп. Куда-то не туда мысли полетели. Парень тряхнул головой, ушки, что уже успел надеть на него Рампо, смешно дëрнулись. Накаджима включил фронтальную камеру на телефоне. А что? Не так уж и ужасно смотрится. Тем более если слегка взъерошить волосы, то ободка не видно, и ушки смотрятся совсем как настоящие. – Тигр стал ещё более тигром. Что я пропустил?- сказал, Акутагава после того, как зашëл в клинику. Ацуши слегка покраснел: – Ничего не произошло. И прекращай меня называть так! Как-то Чуя, что всë это время сидел рядом, несильно поверил в осуществление последнего предложения. Ветеринары с дневной смены счастливые, но уставшие отправились домой спать. Даже Дазай, уходя последним, просто попрощался со всеми. Чуе показалось, что тот последнее время слишком задумчивый. Солнце скрылось за горизонтом, и лишь небольшой алый след на небе напоминал о том, что ночь вступила в свои права совсем недавно. Месяц был совсем тусклым. Дорогу было видно только благодаря уличным фонорям и свету вывесок круглосуточных магазинов. Идя по улице, Дазай думал о Чуе Накахаре. Он снова открыл его профиль и в этот раз нажал на кнопку «подписаться». Фотки писателя как-то сами оказались загружены в галерею. Осаму ещё в первый раз отметил, что тот очень красив. В комментариях под постами проскакивали признания в любви, и не только от девушек. Впрочем, писатель такие записи игнорировал. Дазай посчитал, что если бы Накахара был с кем-то в отношениях, был бы хотя бы небольшой намëк на на это в одном из стихов. Но ведь на пса намëков тоже нет? Дазай решил на всякий случай перечитать последние несколько постов в надежде найти хоть какую-то подсказку. Но пожалуй, единственное, что его заинтересовало, это два последних поста: «После «Смутной печали» я собирался взять перерыв на пару месяцев. Однако, у меня появилась прекрасная идея для следующей книги. Пока это очень сырой набросок, но я всë равно как обычно подкину вам небольшой спойлер: одиночество, пëс и путешествия. Обязательно буду сообщать вам, когда буду дописывать что-то в новый рассказ, чтобы вы примерно знали как скоро книга будет доступна для вас. » «У меня просто шикарная новость! Одна из редакций нашего города составила сборник лучших писателей Йокогамы, куда попал мой рассказ про сыча. Иду домой отпраздновать это событие бокалом красного»,- это был последний пост и именно под ним было больше всего комментариев с обеспокоенными вопросами. Упоминание про пса всë же есть. Домашний питомец вполне мог бы быть вдохновением для нового рассказа, но Дазаю всë равно казалось, что что-то не так. Так, а какая ему вообще разница до этого писателя? Ими не мешал клинике, а только дополнял еë, так что смысла думать об этом писателе нет. И вообще, Дазай, ты чего это нюни распустил? Ты бы ещё в час ночи листал его фотки и восхищался им. Пфф.. Нашлась блин ещё одна фанатка. Нужно идти домой и лечь спать, перед этим поужинав. Сегодняшний день был довольно загруженный, отдохнуть бы не помешало. Ацуши сидел за столом на ресепшене и писал эссе, иногда поклëвывая носом. Хотя нет. Всë-таки, он поклëвывал носом, иногда дописывая что-то в своë эссе. Акутагава подошëл к нему, протянув открытую банку энергетика: – Держи, тебе нужнее. Накаджима разлепил глаза и отрицательно покачал головой, нахмурившись: – Спасибо, но я такое не очень люблю. Было бы лучше вздремнуть хотя бы полчаса. – Тогда иди и спи, а я тебе что-нибудь допишу в черновом варианте. И не спорь. Выспавшийся человек сделает работу за час намного лучше, чем невыспавшийся за три. Давай, давай, топай, если кто-то придëт я тебя разбужу,- Рюноске отобрал у тигра ручку и почти в буквальном смысле дотолкал того до их кабинета. Ацуши упал на большое мягкое кресло, измученно улыбнувшись: – Спасибо, буду должен. – Да не за что, тигр. Спи давай, - ответил сыч, кинув в него жëлтый плед, и пошëл на ресепшен. Сам он ведь недавно закончил обучение, и все те темы, что сейчас проходит Ацуши, Акутагава тоже прошëл, поэтому сильных проблем с эссе у него не возникло. Однако, он заметил, что Накаджима мыслит довольно интересно, хоть и сделал всего треть. Время постепенно перевалило к двум ночи. С улицы не было слышно никаких звуков кроме редко проезжающих машин и музыки, что доносилась еле заметным эхом из клуба на соседней улице. Клиентов сегодня не было, может это и хорошо. Ими спал на диване Дазая, перед этим, конечно же, сполна понаблюдав за взаимодействиями черно-белого дуэта. Он бы, в принципе, мог вздремнуть рядом с ними на ресепшене или в из кабинете, но на диване Дазая было спокойнее. Тем более тот сам сказал, что это тепер и его диван тоже. Чуя вдруг открыл глаза. Он понял, что начинает думать так, как будто его не только диван и кабинет, но и сам Дазай. Это ведь неправильно верно? Сегодня Накахара узнал, что собака может выть молча, если воет еë душа. Запах мяты и кофе постепенно успокоил, и через десять минут ему всë же удалось уснуть. Зевая, из кабинета выполз Ацуши, закутанный в плед, и сел на диван для клиентов, что располагался рядом с ресепшеном. Акутагава сел с ним рядом, держа в руке тетрадь. В этот момент Ацуши напоминал ему сонного котëнка. – Я начиркал несколько вариантов, но думаю ты и от себя сможешь что-нибудь дописать, -зевок, - Ладно, моя очередь спать. Не усни только. Ацуши кивнул, а Рюноске залез под плед и наклонил голову на плечо тигра, закрыв глаза. Тот, кажется, перестал дышать, мгновенно вспыхнув. Акутагава просто задремал у него на плече, а у Ацуши пульс до небес подлетел и мозг отказался работать — в двух словах: гейская паника. Акутагава с Ацуши всегда вместе отрабатывали ночные смены. Им так было удобнее и они всегда дремали по очереди. Но такой ситуации у них ещё ни разу не было. Накаджима вздохнул и посмотрел на спящего. Тот всегда спал очень крепко, поэтому тигр, не боясь, прошептал: – Наверное, мне никогда не хватит смелости признаться тебе в своих чувствах. Рюноске стоило титанических усилий продолжать делать вид, что он спит: „Чëрт”. Молодец, Акутагава, решил блин понаблюдать за тем, как Ацуши смущается. На теперь, сиди и думай, что в данной ситуации делать. И думать тебе так до самого утра. А если быть более точным — до 8:00 Дазай посмотрел на настенные часы. Пол второго ночи. Уже чëрт возьми пол второго ночи, а он почему-то не может заснуть. От скуки Осаму решил полистать ленту в соцсетях. Профиль. Подписки. Чуя Накахара. Фотографии. Дазай выключил телефон и положил его на пол рядом с кроватью. Он просто случайно открыл именно его профиль. Просто случайно вздохнул. Ветеринар приподнялся на логтях и посмотрел в окно. На улице темным темно и теперь видно не только огрызок луны, но и белые точки холодных звëзд. Хотя на самом деле температура звëзд очень высокая, но кого это сейчас волнует? Конечно никого. Ведь звëзды холодные, потому что они очень далеко и их не достать, нельзя прочитать их эмоции, нельзя их коснуться. Вот и Чуя Накахара для Осаму был очень холодным. Но ведь может именно поэтому нас так тянет к звëздам? Может именно поэтому Дазая тянет к этому писателю? Потому что он хочет посмотреть на эту звезду вблизи, почувствовать еë тепло, понять еë эмоции. Пожалуй, если бы у Осаму была такая вредная привычка, как курение он бы сейчас обязательно закурил. Дазай устало потëр переносицу и встал с кровати, взяв с собой телефон. Он направился на кухню, где в шкафу стояла бутылка с недешëвым виски. Завтра у него рабочий день. Ну и плевать. В конце концов не уволит же он сам себя за опоздание на два часа? И вообще, Дазай, ты чего это нюни распустил? Ты бы ещё в час ночи листал его фотки и восхищался им. Пфф.. Нашлась блин ещё одна фанатка. – Чëрт.