Mirine

Взмах. Удар деревянным мечом. Макет человека отдаёт неприятный звук. С каждым ударом с него сыпется пыль. Взмах. Обманный приём. Укол. Прямо в шею. Под челюсть. Промазал. Злобно цыкнул языком. — Ваше Высочество, вы неправильно держите рукоятку, — она вздохнула. Оторвалась от своего потрёпанного маникена. Почти безошибочно сражаясь с ненастоящим человеком, она успевала отследить каждое движение принца. — Как? — он взглянул на неё почти большими злыми глазами, не успевая отойти от избиения набитой соломой и мукой тряпки, натянутой на палку, которой лишь придали верхнюю часть внешнего вида человека. — Ладонь выше. Ближе к рукоятке. Если будете держать его так, как сейчас, то меч легко выбьют из ваших рук. Светловолосый мальчишка цыкнул, перехватывая так, как она сказала. Юному принцу шёл тринадцатый год. Чиён в этом году было четырнадцать. Ей не позволяли тренироваться вместе с остальными. Они привезли её, как одну из служанок, с тайным умыслом позже перевезти в наложницы, как только срок совершеннолетия подойдёт. Она просила приносить тренирующимся на полигоне солдатам чай и перекусы, а сама тайком наблюдала... Их движения... Запоминала каждое. Их команды. То, как они держат мечи, то как они передвигают ногами. Опора. Перехват. Женщине ведь не место на поле боя. Приходилось учиться так, как была возможность. Уже прошёл год, как она показала юному принцу старый, небольшой заброшенный полигон, на котором сама тренировалась. — Не называй меня так, — сжимая старый деревянный меч покрепче, он снова бросился в бой. Начал рубить фальшивого человека, нанося удар за ударом на вертящийся в стороны макет. — Как? — она наблюдала, чтобы, если что, поправить. — Ваше Высочество. — Почему? — её лицо было таким же непроницаемым. — Вдруг услышат, — глаза налились злостью и скрытым страхом. Он слегка отпрыгнул и остановился, всё ещё в боевой стойке двумя руками сжимая меч. Не смотрел на неё. — Никто, кроме тебя, меня так не называет. Он ведь не даёт мне ни тренироваться, ни учиться писать и читать. Во дворце никто меня не знает. Если кто-нибудь услышит, он может решить избавиться и от меня, и от мамы. — А как мне вас называть? — её взгляд всё ещё не выражал почти ничего. — Без разницы, — он всё ещё не смотрел на неё. Удар. Взмах. Уворот. — Можно просто «Ты». Как называет слуга, что приносит еду в мамину и мою комнаты. Всё равно по имени меня никто не называет. Никто, кроме тебя, мамы, Его и того слуги, не знает, кто я такой. — Вы единственный наследник Его Величества. Как мне ещё вас называть? — Рождённый от простой бедной женщины. Даже не служанки. От больной женщины, что прикована к постели. Я — его позор! Взмах. Удар. Уворот. Не правильный. Крутящаяся палка больно саданула по голове. Мальчишка вскрикнул. Схватился за голову, приседая. Коротко и неровно обрезанный светлый хвост на затылке качнулся. Глаза заслезились, покраснели. — Он обрезал мои волосы... — всхлип. — Сказал, что они уродливы... — глаза наполнились слезами. — Он бил меня вчера... Опять! Мне больно двигаться... После каждого раза, шрамы остаются! Стоит мне снять одежду, и я вижу, как они смотрят на меня!.. Как я буду жить с ними?! Моё тело, мои волосы, моё рождение, — всё уродливо! Почему он не хочет заботиться о маме, как положено?! Почему не пришлёт лекаря, который смог бы её вылечить?! Императрица не может родить! Его наложницы тоже не справляются, хотя я знаю, что он трахает их каждую ночь! Почему... Она молчала. — Я — просто запасной вариант... Он ждёт, когда умрёт мама... Как только родится наследник, он убьёт и меня... Почему?.. — Вы — единственный, кто может стать Императором, — стоя всё так же спокойно, ответила Чиён. — Я хочу уничтожить их всех... — заплаканные красные глаза поднялись, налились кровью. — Я хочу растоптать и превратить в пепел весь этот мир... за то, что он такой жестокий. Хочу убить их всех, растоптать их останки и потоптаться на их пепле, и оставить только тебя и маму... Чиён смотрела. Слушала...

***

Она поклялась, что будет защищать его. Неважно, станет он императором. Неважно, если станет изгнанником. Она поклялась, что будет следовать за ним всю жизнь. Если нужно — направлять. Если нужно — отдаст жизнь. Если нужно кого-то убить — убьёт. Без вопросов. Она поклялась. Она... Она сейчас смотрела, как император, что за последние годы ожесточился так, что везде видел своих врагов и улыбался только тогда, когда кому-то было плохо, сейчас сидел напротив и пытался научиться играть в ленточки, делая это с чрезвычайно сложным лицом. Лис сидел рядом и с улыбкой пытался научить его этой девичьей игре, которая была популярна между кисэн. — Ты не туда суёшь палец, — веселясь с его стараний, поправлял Пак. — А куда? — с недовольным лицом отвечал Мин, удерживая загадочно обвязанные красной лентой бледные пальцы на весу, словно боялся лишний раз шевельнуть рукой. — Левую держи ровно. Правой обмотай вокруг большого пальца. Вот так. — Так? — Нет, — лис рассмеялся. Понимая, что его попытки научить не увенчаются успехом, если так продолжился, придвинулся ещё ближе. Вплотную. Скользнул смуглыми ладонями на бледные руки Юнги, обхватывая и собираясь правильно направить. Звякнуло железо. Послышался глухой звук. Это холодный металл меча вошёл в землю острым кончиком. Чиён смотрела на лиса плотным тёмным взглядом, испепеляя. Казалось, даже её чёрная одежда растворяется в ночи, и от неё исходят хлопья яростного тумана. Хрупкая на вид девушка выглядела как настоящий демон, прошедший сотни битв и тысячи испытаний. И сейчас вернулась домой, наблюдая, как её семью растащили на куски мелкие кровожадные демоны. В Чимина полетел клинок, пущенный на манер копья. Лис с визгом увернулся, обхватывая миновы плечи обеими руками, и выглядя наигранно напуганным ровно до тех пор, пока его глаза не оказались за спиной, где Юнги не мог бы их видеть. Меч вонзился ровно в дерево, стоящее за чиминовой спиной. Там и остался, продолжая поблескивать во тьме. — Юнги! Она невыносима! Она не даёт мне даже прикасаться к тебе! — Руки будешь распускать в другом месте! — в ответ крикнула девушка, стискивая зубы. Юнги тяжело вздохнул. Они в пути с раннего утра, а сейчас уже поздний вечер. Он не смог примирить их, как бы ни старался. Даже если в этот раз начала Чиён, но и Чимин тоже был хорош — всю дорогу дразнил её, пытаясь отпихнуть от Мина подальше. Он не смог заставить её уйти. Просто... не смог. Чиён наотрез отказалась покидать его, пока не убедится в его безопасности. Мин уважал чужую преданность, да и просто не мог злиться на заботу о себе — в конце концов, за всю его жизнь, не многие это делали... Он ощущал что-то вроде осадка внутри, как будто что-то из прежних чувств императора или его воспоминаний хочет пробиться, проявить себя. Но не понимал, что. Единственное — он видел, что в её словах и порывах ни капли лжи или выгоды для себя. И, в конце концов, просто так без объяснений заставить её уйти — слишком жестоко. А объяснений у него, помимо потери памяти, никаких не было. Обычно они с Чимином шли спокойно, иногда подшучивая, иногда ссорясь по-мелочам. Но сейчас... Юнги не мог вздохнуть в спокойствии ни минуты, зная, что если невовремя или слишком надолго отвернётся, то кто-нибудь обязательно попытается подставить кому-то подножку или насадить животом на меч. Они держались друг от друга на расстоянии. Но это не значит, что с расстояния нельзя кинуть в другого палкой. Чимин, конечно же, пытался сдерживаться, потому что борьба шла с девушкой. Чиён сдерживалась, потому что Юнги попросил. Но, как только он отворачивался, оба забывали, ради чего они должны устраивать перемирие. Глаза Пака затмивались ревностью, и он уже совершал поступки, недостойные мужчины по отношению к хрупкой женщине. Чиён же... вовсе не была хрупкой, и по случаю всё пыталась проткнуть его мечом. Возможно, из-за оружия и навыков боя, лис воспринимал её равной себе. Юнги же... заебался. Этот день выжал из него все нервы, словно из лимона. Он устало потёр глаза. — Так может... вы перестанете друг на друга так злобно смотреть? — предложил он решение проблемы, которое и вправду решило бы очень многое. Чимин, бросающий молнии взглядом из-за его плеча, понял, что его раскусили. Прижался ещё сильнее. И, поворачиваясь, прошептал в его ухо: — Она хочет меня убить. Скажи ей, чтобы перестала. — Я не могу сказать ей этого сделать, потому что ты постоянно её дразнишь, — шепнул в ответ Мин, не сдерживая недовольный тон. — Может быть, если бы ты вёл себя спокойнее, она бы перестала. Чимин недовольно поморщился, надулся. Юнги закатил глаза. Если раньше это он вёл себя по-детски, играясь с лисом, то сейчас Чимин перетянул на это всю инициативу, словно драконя его за прошлое поведение. — Она сказала, что уйдёт, если убедится, что я в безопасности, — ухмыльнулся Мин, всё так же продолжая шептать и не скрывая издёвки в голосе. — Ну, давай. Раз так хочешь, чтобы она нас оставила, докажи, что сможешь присмотреть за мной так, чтобы я не умер. Так, чтобы она поверила, а не я, который просто не хочет уходить. Пак непонятливо сощурился, приоткрывая рот. Растерялся, не сразу понимая, что он издевается. Но, резко обняв его покрепче и поворачивая голову, указал на сидящую со скрещенными руками девушку пальцем: — Ты!.. Уходи!.. Он под моей защитой! — заорал он, от старания едва не сорвавшись на писк. — Я не верю. Чиён смотрела так же злобно, скрестив руки на груди. Сложила ногу на ногу. У неё были прямые острые брови и красивое белое лицо, однако это только придавало взгляду железа. Чимин потерял дар речи, не зная, что ещё сказать. Юнги же тяжело вздохнул. — Я схожу к озеру, — он поднялся со своего места, уходя к деревьям, недалеко от которых был небольшой водоём. — А вы сами разбирайтесь. И не поубивайте друг друга. Если кто-то умрёт, оставшегося в живых человека я не прощу. Наблюдая за его удаляющейся спиной, Чимин повернулся к девушке, что продолжала сидеть в той же позе, прожигая его глазами. Прищурился, оскаливаясь. — И в каком это смысле я не способен его защитить? — злобно спросил он, резко поднимаясь на ноги и тоже складывая руки на груди. — Если способен — докажи, — холодно ответила Чиён, сидящая напротив. — Если ты не забыла, то это я, а не ты, всё это время о нём заботился, — язвительно напомнил Пак, злобно махая пушистым хвостом. Чиён промолчала, ещё больше темнея лицом. Встала, опуская руку в карман шитой на заказ военной формы, и с каменным лицом кинула ему мешочек. Пак по-инерции поймал его. Там прогремели драгоценности. — Вот тебе вознаграждение, — холодно проговорила она, пуская этим голосом острые камни во всё, чего он касался. — А теперь — убирайся. Чимин, стоящий до этого со сложным лицом, фыркнул, осознавая. А потом швырнул мешочек обратно через костёр. Тот попал не шелохнувшейся девушке аккурат прямо в грудь. Упал на землю, натыкаясь на твёрдую преграду из лёгких доспехов и слоёв чёрной одежды. — Сама забирай свои безделушки и убирайся!!! Ты здесь больше не нужна! Чиён не отреагировала, продолжая стоять с каменным лицом. Подняла с земли мешочек, возвращая в карман. — Как хочешь. Я посмотрю на то, как ты умрёшь, спасаясь бегством.

***

Незаметно поглядывая, она наблюдала... То, как он держит чашку. Иногда придерживая двумя руками, словно подстраховывая, боясь, что она упадёт. Привычка с детства. Когда-то один евнух жестоко отругал за то, что мальчишка разбил чашку. Он убил того, когда зашёл на трон. Но страх под сознанием остался. Просто ещё одна травма из детства, но такая важная сейчас. В пути они наткнулись на банду, что грабила редкие караваны на дороге. Чимин и Чиён встали по обе стороны от Юнги, совершенно забывая, как император владеет мечом. Тот и не был против. С умиротворённым лицом, он присел на камушек около перевернутой на обочину повозки, наблюдая, как они минут за десять расправились с пятерыми. Да и то — потому что не переставали ругаться даже во время драки. В перевёрнутой повозке, помимо мёртвых людей, оказались чернила с перьевой ручкой и недописанное на бумаге стихотворение. Мин от нечего делать дописал пару строк. Его почерк. Слегка кривоватый — без особого старания. Кто же ещё учил, если не сестрёнка Чиён? Но даже она не смогла заставить научиться утончённой каллиграфии. Приказы обычно писал Чонгук. И уж если ты взошёл на трон, то никто не посмеет сказать тебе, что ты пишешь как курица лапой.

Прошедшей ночью ветер дул, И землю снег покрыл, И сосен крепкие стволы Повержены во прах. Так что ж сказать мне о цветах, Которым не цвести? *

Стихотворение, которое он тогда запомнил. Она отчётливо помнит. Моменты обучения. Потерянная память?.. Чиён наблюдала... То, как он злится. Как дуется на Чимина, сдерживаясь, чтобы не дать распоясавшемуся лису затрещину. То, как сжимаются кулаки, поджимаются тонкие губы, руки складываются на груди, а подбородок приподнимается. Но он прощает... Потому что, когда-то, ещё мог... Она наблюдала... Расставляла по полочкам. Понимала, что не может ошибаться. Но ни разу не увидела в тёмных глазах, что сейчас стали совсем светлыми, как во времена его детства, когда мальчишку только забрали во дворец вместе с матерью, узнавания... — И как это может защитить? — она презрительно посмотрела на небольшого белого лиса, бегущего за ними то хвостом, то выбегающего вперёд. — Неплохо, — Мин на секунду глянул на лиса, что недовольно раскрыл пасть, услышав её вывод. Взгляд лиса потемнел. Он замедлился. Всего на несколько мгновений. Но, продолжая идти, медленно вырос в большую белую лисицу, размером почти не уступающую волкодаву. Забавный белый лис, больше напоминающий кого-то, размером чуть больше йоркширского терьера, стал статным белым лисом, догнавшим их и гордо идущим рядом с Юнги. Теперь его голова доходила ему по плечи. Пак злобно прищурился, глядя на девушку, шагающую недалеко. Та никак не отреагировала. Равнодушно отвела глаза. Чиён была воином, повидавшим сотни сражений, а не обычной сельской девушкой, удивляющейся и хорошей икебане. Этого ей было мало. Лис зарычал, оскорблённый ответом, не подпуская её к Юнги. Но та и не пыталась. Она шла на расстоянии чуть меньше двух метров. Она всегда соблюдала дистанцию. Не удостоенный даже лишнего взгляда в его сторону, лис обратился в человека, ступающего между ними. Но быстро зашёл за спину Юнги и окольцевал руками его плечи, наваливаясь и укладывая подбородок на его плечо. Довольно посмотрел на Чиён. Та прищурилась, рука чесалась взяться за холодную рукоятку меча. Но она ничего не делала. Потому что Юнги не сопротивлялся. Даже когда ему стало сложнее идти. — Юнги, — заулыбался Пак, говоря рядом с его ухом, — хочешь, я тебя понесу? — Я был бы рад, если бы ты смог обращаться во что-то побольше и послужить мне вместо лошади, — тяжело вздохнул Мин, замедляемый парнем, который буквально наступал ему на пятки. — А если можешь обернуться повозкой, то будет вообще замечательно... Улыбка сползла с лица Чимина. Он поджал губы, отворачиваясь, но так от него и не отцепляясь. Юнги сжалился. Остановился, потому что идти стало невыносимо. Улыбнулся и приложил ладонь к щеке парня за его спиной, целуя в щёку. Он не заметил, но снова осчастливленный лис увидел, как девушка едва сдерживается, чтобы не закатить глаза. Ей не верилось. Если бы только он влюбился в хрупкую и нежную девушку, она бы сама её на руках носила, уберегая от всех опасностей. Но Император нашёл себе мало того, что мужчину, так ещё и не человека, а кумихо, мать его, который заманивает своей красотой и сладким голоском, а потом питается тем, кто повёлся. Понимая всю реакцию девушки, Чимин ухмыльнулся и рукой, повисшей на чужом плече, неожиданно повернул минову голову ещё ближе. Прижался губами к его губам, заставляя от неожиданности замереть на месте. Вторая рука сползла с его шеи с скользнула на талию, а потом и на живот. Белый хвост обернулся вокруг его пояса, словно бы сильнее прижимая к себе. В глазах девушки вспыхнуло кровавое пламя. Юнги сначала застопорился, слабый к его поцелуям. Но потом нахмурился, резко осознавая, зачем Пак устроил всё это представление. Чтобы показать, что он — его. Мин вовсе не любил таких откровенных публичных проявлений, поэтому поймал и резко сжал его хвост рукой. — Юнги! Отпусти! — он тут же отпрянул и завизжал. — Прости! Прости! Я больше так не буду! Мин сжал губы, всё так же продолжая со спокойным видом стискивать его хвост. Понимая, что теперь свободно может действовать, Чиён с решительным видом вынула меч из ножен и замахнулась в сторону лиса. Юнги пришлось отпустить хвост, чтобы Пак смог увернуться. Отпрыгнув и присев на земле, лис тут же крикливо возмутился: — Юнги! Она добивает раненного! Мин вспыхнул от злости: — Ты не раненный! Ты тупой! Осознавая, что он всё ещё злится, лис взглянул на него щенячьим взглядом с большими глазами. У Юнги всегда срабатывало на нём. Однако, Юнги не Чимин, и это упорное выставление себя жертвой заставило его только ещё больше заполыхать. Сам виноват. Всё ведь было спокойно. Пак уже не мог продолжать на него смотреть, потому что Чиён снова замахнулась, нападая на него, и теперь нужно было наблюдать за её движениями. Юнги отвернулся, и, поймав момент, злобно потопал в сторону леса. Оба заметили. Собирались тут же оставить драку и направиться за ним, однако он успел выкрикнуть: — Не ходите за мной! Чиён тут же замерла с мечом в руке. Чимин тоже застыл, застопорившись. Юнги продолжил злобно идти. Всё это время он терпеливо разнимал дерущихся на каждом шагу девушку и парня. Но в этот раз ему просто хотелось уйти и потом поглядеть, кто кого побьёт сильнее. Он бы сделал это раньше, если бы не опасался, что дело дойдёт до убийства. Отмерев, Чимин тут же собирался пойти за ним, несмотря на приказ. Он прекрасно знал, что будет, если оставить императора одного в лесу хотя бы на пару минут. — Куда собрался? — железным голосом остановила его Чиён. — Он сказал не идти за ним. — Может, ты и зависима от его приказов. Но я не обязан их слушаться, — прорычал в ответ Пак, прежде чем рвануть вперёд. Немного постояв, девушка отправилась следом. Изначально Юнги просто собирался побыть немного один в лесу. Остудить пыл и отдохнуть. Но, завидев за ним хвост из мчавшегося следом лиса, ускорился, продолжая злобно кричать из-за плеча: — Отвали! Я сказал не идти за мной! Убирайся! Но лис не останавливался. Продолжал бежать за ним хвостом. Продолжая кричать на него, Юнги совсем перестал следить за дорогой. Они переходили на более гористую местность, и поэтому отовсюду торчали небольшие скалы и камни. Об один такой он и споткнулся. Полетел на землю, грозя разбить голову о другой торчащий камень, небольшой скалой торчащий из-под земли. Он уже приготовился испытать не только чувство полёта, но и боль от разбитой головы. Только он вполне ведь может умереть такой глупой смертью. Но этого не случилось... Чиён подбежала к ним. Остановилась. Лис, казалось, испугавшийся больше, чем он сам, успел подхватить его перед самой землёй и теперь испуганно прижимал к себе. Юнги сидел на его коленях, прижатый к чужому телу, и ещё не до конца осознавал, что происходит. Больше они не дрались.

***

— Чимин-и, где ты нашёл курицу? Юнги удивлённо посмотрел на небольшую тушку, кинутую к его ногам. Белый лис отряхнулся, оскаливая зубы и пытаясь лапами убрать с морды кровавые перья. После превратился в парня, осветившего его своей довольной улыбкой. — Я принёс поесть. Юнги тяжело вздохнул. — Чимин, откуда ты её принёс? — спросил он, всё ещё глядя на неё непонятливым взглядом. — Недалеко есть деревня, — ответил Пак, присаживаясь рядом с ним. По его лицу и довольной морде было сложно не догадаться, что он имел в виду. — Ты стащил курицу? — Там их много, — легкомысленно отмахнулся лис. — Если недалеко есть деревня, почему мы не остановились там? — спросил Юнги. Его очень интересовал этот вопрос. Несмотря на то, что они уже довольно долгое время передвигались подобным образом, он всё ещё скучал по хорошей постели и возможности нормально помыться. — Она совсем маленькая. Там негде ночевать. К тому же, остался всего один день, и мы придём туда, куда мне надо. — Ладно, — Мин не стал больше спрашивать, зная, что лис бы не упустил возможности сделать так, чтобы ему было комфортно. Приподнял куриную тушку за крыло, окидывая скептическим взглядом. — Кто будет её готовить? Я не умею даже ощипывать. Они посмотрели на Чиён, но взгляд девушки остался непроницаемым. Всё-таки, она провела больше времени за тренировками, чем на кухне, даже будучи служанкой. Упёртый характер не давал ей обучиться такой возможности. Поэтому она не знала даже о том, как заваривать чай. Юнги, конечно же, неплохо умел готовить. Но он знал лишь то, как сделать что-то съедобное из магазинных продуктов. На дикой природе его относительно неплохие умения были бесполезны. — Тогда я приготовлю! — вызвался Чимин, понимая, что никто больше не собирается занимать эту позицию. — А ты попробуешь. — А ты умеешь? — поглядел на него Мин. — Приходилось. Юнги подумал: у лиса за плечами семьсот с лишним лет. За такое число было бы сложно не научиться такому простому и необходимому делу, как готовка. Поэтому, еду ему доверить наверняка можно. Чимин магией создал котелок над костром, вокруг которого они сидели. Мин не совсем понимал, почему иллюзии лиса могут иметь осязательную форму да ещё и удерживать в них что-то. Но помнил, что волосы, которые тот ему маскировал под тёмные и короткие, были на ощупь совсем как настоящие и колыхались даже от лёгкого ветерка. — Юнги, ты хочешь встретиться с настоящим драконом? — спросил Чимин, дощипывая курицу и кидая её в котелок. — Мы к нему идём? — спросил Мин, поворачиваясь к нему и совсем не обращая внимания на процесс готовки. — Да, можно и так сказать. Только лучше не разговаривай с ним. И не смотри слишком пристально. Он не очень любит людей. — Он большой? — Если в человеческой форме, то не очень, — продолжал лис, закидывая в варево несколько видов ягод по очереди, увлечённо скидывая туда всё съедобное, что нашлось в лесу. — Он злой? — Немножко, — улыбнулся Пак. В кипящую воду, проскользнув мимо взгляда Юнги, отправилась пара шипящих змей, что подползли, услышав о «драконе». Они следовали за ними всё время, скрываясь в кустах и под камнями. Мин почти не замечал их, а Чимин, после нескольких неудачных попыток отогнать раздражающих пресмыкающихся, просто перестал обращать на них внимание. — Такой же, как ты? — Относительно. Наконец, еда была готова. Когда они открыли котелок, внутри было нечто чёрное, как сама бездна. Пар над ним возвысился и словно образовал над собой смертельный знак черепа, как у ведьм в котле, когда они варят зелья, чтобы отправить кого-то в последний путь. Завидев это, Юнги настороженным взглядом взглянул на Чимина, подумывая, а не собирается ли он отравить их. Но нет: лис выглядел гордым, и с нетерпением ждал, когда его творение наконец попробуют. Чиён, чистившая меч и тоже не наблюдавшая за процессом готовки, взяла свою чашку. Юнги, не собираясь расстраивать лиса, тоже под счастливым взглядом, взял свою. Чувствовал он себя так, как висельник перед тем, как взойти под верёвку. Девушка, не разглядевшая подвоха, попробовала первой. Мин хотел предупредить её, но было уже поздно. И без того бледное лицо стало ещё белее. Застывшая с поджатыми губами девушка стала похожа на призрака. Потом она посинела. Наконец, не выдержав, она схватилась за рот ладонью, встала и поспешила в лес. Из опрокинутой чашки выползло что-то шипящее. Земля там, где расплылась инородная смертельная масса, пожухла и почернела. Юнги потерял дар речи, глядя туда. Чимин удивился. — Почему она убежала? — Чимин, — глядя в свою чашку слегка ошалелыми глазами, проговорил Мин. — Почему там что-то шевелится? Лис пожал плечами. — Наверное, змеи не доварились. Юнги всё-таки отложил чашку незаметно от его взгляда. Вылил всё за ближайшие кусты, и когда лис повернулся, сделал вид, словно уже всё съел. Чтобы выглядело более правдоподобно, протёр тыльной стороной ладони губы. — Понравилось? — счастливо спросил Чимин, не замечая подвоха. — Ага, — правдоподобно кивнул Юнги. — Я не пересолил? Мин замотал головой. — Ты хочешь добавки? Юнги замотал головой ещё сильнее. — Ну, тогда ладно, — Пак тяжело вздохнул, окидывая его грустным взглядом. — Ты такой худой. Сколько бы я тебя не кормил, всё равно остаёшься таким же тощим. Юнги промолчал, всё ещё опасаясь, что его раскусят. Чимин приносил ему до этого много рыбы, которую ловил в реке, но её просто жарили на костре, надевая на палочку. Или же он питался вяленым мясом и хлебом, купленными в деревне. Ягоды из леса тоже были в рационе (Чимин всегда внимательно следил, чтобы они были были съедобными и Мин не совал в рот всё, что видит). Значит, ягоды точно не были ядовитыми. Тогда как же лис сделал так, чтобы его смесь была подобна ядерному веществу? Немыслемое чудо. Желудок Юнги, конечно, не поощрял его прошлым рационом, но и не жаловался. Но если он хлебнёт хотя бы ложку того, что наготовил Чимин, он точно знал — ему не выжить. Неожиданно Пак резко прижался к нему, тяжело выдыхая и обхватывая руками за пояс. Похоже, исчерпывая всё из того, что Чиён рядом нет, и некому ткнуть в него мечом. Мин не успел среагировать, всё ещё в шоке переваривая то, что только что чуть не умер. Деревянная чашка выпала из рук, падая на землю. Остатки того, что лис звал едой, вывалились и заставили землю, которой коснулись, почернеть и, кажется — задымиться. Юнги большими глазами проследил за тем, как из растений выходит вся жизнь. Он думал о том, что это могло бы случиться и с ним. Поэтому не мог придать значения тому, что Чимин всё ещё сжимал его в своих объятиях, пока не услышал около своего уха надрывное: — Не возвращайся во дворец. — А? — Юнги тут же отвлёкся от своих размышлений, поворачивая голову в сторону лиса и переставая глядеть на дымящуюся траву (кажется, Чиён выжила, только потому что почти сразу выплюнула эту дрянь). Он слегка отстранился, глядя на его лицо. Боится? Так он всё это время вел себя так, потому что боялся, что он уйдёт за Чиён во дворец? Юнги коснулся его щеки пальцами, приложил ладонь. Внутри ему не просто безумно льстило, что лис боится его потерять. Его это покоряло. Пленяло полностью, так, что в его сердце тут же словно распускались цветы, но тут же и грызли собаки, порыкивая напоминанием. — Я не хочу туда возвращаться, — негромко проговорил он, но так, чтобы лис услышал. Медленно потянулся, слегка прикасаясь к его губам своими. И это невесомое прикосновение разнесло по костям такие сладкие соки, что он прикусил внутреннюю сторону щеки. Приблизился к чужому уху. — Я же говорил, что не хочу. — Всё равно! Не уходи! — Чимин вспыхнул, хватая его за ладонь, что прижималась к его щеке. Сжал её в обоих руках. — Если ты уйдёшь, я... я... — Хочешь сказать, ты влюблён в меня? Голос Юнги достиг его ушей. Поселил напряжение в окоченелом воздухе, что только что был чист, как утренние капли росы. Лис замолчал. Мин понимал, что сейчас выдаёт желаемое за действительное и беспречинно давит, но просто не мог не спросить и не надеяться на положительный ответ, поглощённый этой мыслью. — Не знаю, — тихо сказал Чимин. — Тогда зачем? — Юнги поджал губы. — А ты хочешь, чтобы я соврал? — Чимин развёл руками. Вскинул брови и поджал губы. — Не знаю. Просто знаю то, что не хочу, чтобы ты уходил. Юнги промолчал. Несколько секунд всё так же не разжимая губы. Но потом подался вперёд и, наконец, обнял в ответ. Прижался. Этого было достаточно. Он прекрасно помнил то, что сказал Чимин. Лисы влюбляются лишь раз. И даже если Чимин вдруг забудет об этом, он будет помнить всегда. Кумихо не может влюбиться в человека. Не теоретически — потому что нельзя. Это будет болезненно. Это погубит сильного лиса. Это нельзя. Как бы Юнги в глубине души не желал этого, это будет неправильно. Это просто... Юнги страшно. Причинить кому-то столько боли просто своим существованием. Просто своей смертью. В темноте листьев, почти незаметно, стояла чёрная фигура с мечом.

***

— Выходи. Хватит там стоять. Чиён вышла. Тень перестала закрывать бледное лицо и осветилось желтоватым сиянием костра. Её руки, как и обычно, были сложены на груди. Меч поблескивал на поясе. Она уже отошла от того, что наготовил лис, и сейчас смотрела тёмными прищуренными глазами, — только лицо было ещё бледнее, чем обычно. Юнги отошёл чуть дальше в лес, чтобы побыть немного одному. Чимин сидел один. — Так значит, не веришь в любовь? — она хмыкнула. Холодно. Надменно. — Тебе-то какое до этого дело? — Такое, что он тебе верит. Чимин хмыкнул. После этого разговора ему стало лишь тяжелее, и не было даже настроения ссориться с девушкой. Его поглощал страх. Его пугали собаки, но это было другое... Он не боялся умереть. Страхи, что присущи людям, тоже никогда не задевали его самочувствия. Он боялся прожить свою жизнь в страдании и сожалении. Боялся того, что случится, если он нарушит самое главное правило не только кумихо, но и всех магических существ-долгожителей, что когда-либо контактировали с людьми. К тому же, так тесно, как лисы-демоны. — Ты считаешь, что я не способен его защитить? — он повернул голову, глядя тяжёлыми глазами. В этом вопросе был намёк на глупый вывод. Кумихо опасны. Но если они решат защитить кого-то, то приложат все усилия. Это было ясно и по легендам. В этом можно было разглядеть и то, что Юнги и вправду ему дорог. — Ты считаешь, что способен? — девушка приподняла бровь. — Я считаю, что справлялся с этим лучше, чем ты. Она хмыкнула. Чимин понимал, что преувеличил. Со злобы. С негодования. Была ли в его словах истина, это была спорно. Чиён стояла с Императором долгое годы, а Пак был рядом всего немногим больше трёх недель. — Защитить, может быть, и способен, — холодно фыркнула девушка, медленно впадая в ярость. — Только вот — как долго? Что ему делать, когда ты наиграешься и бросишь его? Мин Юнги без памяти, может быть, и простит. Может быть, даже переживёт. Но вот, Император, которого я знаю, никогда не забудет... А ты бросишь его сразу, как только к нему вернётся память. И что же ему делать с разбитым сердцем, что ты ему оставил?.. Мы все знаем, на что он способен... Прольются реки крови. Полетят головы. Ещё быстрее, чем раньше... Может быть, ты останешься цел и невредим, спрятавшись в лесу или в горах. Переживёшь это, а потом спустишься. Но сможешь ли ты взять на себя ответственность и вину за то, что случилось, за все невинные жизни, что он унёс в погоне за тобой... Ты вообще понимаешь, С КЕМ играешься?.. Чимин слушал с плотно сжатыми губами, стреляя на неё злобным взглядом. Ему нужны были ещё большие обвинения? То, что он чувствовал, думая об этом, было неописуемо, грызло изнутри и билось о рёбра. — Это не он. — Чего? — Это. Не. Он. — Он стиснул зубы, надеясь только, что правда-матка заставит её уйти куда подальше. — Это другой человек. Со своими воспоминаниями. Я не думаю, что Император вернётся. Теперь ты можешь уйти отсюда. — Ерунда, — она отреагировала холодно. Словно и не услышала ничего такого. — Так хочешь думать только ты. А мне, в отличии от тебя, не важно, в каком он состоянии. Я убедилась, что ты ненадёжен. — Это не он, — прошипел Чимин. — Это другой человек. — Это он, — спокойно ответила Чиён. — Я видела. Я знаю... Холодный рассвет возник над рекой за горизонтом. Юнги заснул на камнях и не мог понять, что ему снится.