What will it turn into

      Тэхён не любит складывать вещи, учитывая, что последний месяц он слишком часто переезжает, но теперь он должен это сделать, ведь они с Чонгуком вроде вместе. Омега пока сам не понял, как можно назвать их отношения, потому что в обычном случае альфы зовут свою половинку сразу замуж. У них уже есть сын, никто не мешает, дом, та же квартира, почему бы и нет. Но не омеге делать это предложение, поэтому нужно ждать, пока решится Чонгук. Ким, понятное дело, наглеет, но ему было бы куда проще знать, что сможет позволить себе всё, что захочет, ведь будет носить фамилию Чон, как и его сын. Но сейчас ведь не все так плохо, да?       — Папа, моя рубашка не постирана, что мне надеть? — кричит с другой комнаты Джисон, пока Тэ возится на кухне, медленно помешивая рис в кастрюле. Его течка давно закончилась, уже как месяц, а пепельноволосый до сих пор не может отойти от этого. Ему бы собраться с мыслями, вот только какое-то чувство не покидает вечно забитую голову омеги.       — Иду, Джи, — он сбавляет огонь на плите и направляется в комнату сына, чтобы помочь ему. — Я стирал недавно все твои рубашки, разве ты не помнишь, что я сложил их здесь? — Ким открывает перед сыном дверку с другой стороны шкафа, и тот звонко хлопает себя по лбу.       — Прости, я до сих пор не могу привыкнуть. У отца здесь такой большой дом, хорошо, что я ещё не заблудился, — Джисон улыбается и благодарит папу, выпроваживая того из комнаты. Тэхён хихикает на это, потому что его маленький альфа уже такой взрослый.       Джисон всё время перенимает привычки Чонгука себе. Так как они относительно недавно живут вместе, мальчик не может натешиться этому и на подсознательном уровне ближе льнёт именно к нему, хотя раньше они были практически также близки, только теперь ещё и живут вместе. Тэхён рад этому, ведь всегда хотел, чтобы Джи не вырос тряпкой из-за того, что почти всё воспитание даёт ему он, всё время жалеет и лелеет, а чтобы учился у Чона мужественности и храбрости, чтобы был нереально симпатичным и добрым. К счастью, мальчик перебирает только хорошие качества обоих родителей, и это не может не радовать.       Когда Тэ оказывается на кухне снова, его хватают за талию и нежно прижимают к столешнице, начиная невесомо целовать. Он слегка пугается, но в принципе уже привык к ненасытности своего альфы. Чонгук просто обожает его зажимать практически везде, пока Джисон спит или делает уроки, или просто сидит у себя в комнате. Он совсем не даёт ему и шага сделать одному. Нет, конечно, как любому омеге, Тэхёну приятно такое повышенное внимание к себе, но альфа слишком его балует своим присутствием. Ведь если вдруг омеге придётся провести течку одному или, не дай Бог, Чона вызовут в командировку без него, Ким просто загнётся без этого внимания к себе.       — Гук-и, что ты делаешь? Идём кушать, там ведь рис сейчас сгорит, будешь готовить сам, — Тэ обнимает его за шею, пока тот блуждает своими руками по всему телу младшего и ставит свои метки. Джи всё время интересуется, что с папой и почему вся его шея в покраснениях, на что Чонгук самодовольно ухмыляется, а Тэ пихает его в бок, мол «объясняй сам». Чон обходится двумя словами, и мальчик тут же переводит тему.       — Тэхён, ты в курсе, что каждый день становишься только лучше? Что мне с тобой делать, а? Я просто не выдерживаю такую красоту рядом, — альфа водит носом по шее вверх, переходит на щёку, а затем отстраняется, заглядывая в глаза напротив. Омега смущённо улыбается и быстро целует его в уголок губ, отстраняясь от разгорячённого после душа тела.       — Садись давай, ненасытный. Что сегодня с работой? Ты ведь посидишь подольше, я с Юнги поеду к Чимину, — омега улыбается от воспоминаний о том, как два дня назад Чимин позвонил ему с криками о том, что рожает. Они все перепугались, но сейчас всё хорошо, омегу удивительно быстро выписывают, и Юнги не может натешиться.       — Чего это? Может, я тоже хочу поехать, — Чон поднимает на Тэ удивлённый взгляд и хмурится.       — С какого перепугу тебя стали интересовать новорождённые дети? Чимин всё равно не подпустит тебя к своей малышке, она слишком ценна для них, а ты едва не уронил нашего сына, когда впервые взял его на руки, помнишь? — Ким насмешливо хмыкает и поворачивается к старшему уже с тарелкой риса, попутно крича Джисону спускаться кушать.       — С того самого момента, как захотел второго ребёнка, — специально выделяя слова, проговаривает брюнет и берётся за еду, опуская взгляд в тарелку, хотя очень хочется посмотреть на реакцию Тэхёна.       — Да что ты? Серьёзно? А я вот думаю, что второй ребёнок будет только в браке, так что я, наверное, подожду ещё немножко, — младший насмешливо хмыкает и переводит взгляд на вбежавшего ураганчиком на кухню Джисона.       — Доброе утро, папа, я такой голодный, — мальчик отбивает кулачок отцу и садится рядом, принимая из рук родителя свою порцию еды. Он громко облизывается и начинает пожирать всё на своём пути. Старшие с улыбкой смотрят на своё чадо и не могут отвести от него взгляд. Их мальчик такой хороший.       — То есть, дело только в этом? — Чонгук ненавязчиво возвращается к их недавней теме и переводит взгляд на омегу, что нехотя пихает в себя рис. В последнее время ему совсем ничего не хочется, лишь бы поспать подольше. Чонгук не раз замечал, как Тэ давится кофе на работе, потому что спит на ходу. Он уже и не пристаёт к нему по ночам, дабы тот нормально выспался, даёт выходные, но что-то с омегой явно не так.       — Может и в этом, а может я просто думаю ещё. Какая разница, я ведь молодой и полон сил, всё ещё впереди, — пепельноволосый честно не хотел этого говорить, потому что звучит очень обижено и совсем не правильно. Чонгук может и вправду обидеться, ведь сам ещё не привык к переменам и не хочет всё так ускорять. Он никак не может найти время, чтобы сделать нормальное предложение, достойное Тэхёна.       — Ладно, я понимаю, что ты злишься, но скоро всё будет, Тэ, я обещаю, — Чон кладёт свою руку поверх лежащей на столе руки омеги и ободряюще улыбается. Джисон тихо хихикает и кладёт свою ладошку на них, крепко сжимая.       — Так уж и быть, я подожду, — Тэхён игриво улыбается и продолжает есть, выслушивая любимый лепет ребёнка, сидящего с боку.       — Мы поедем сегодня смотреть на Миён? Я так хочу её увидеть, — Джисон от нетерпения на месте скачет, а Чонгук хихикает и усаживает того на место, чтобы случайно не упал. Мальчик хватает его за руку и смотрит умоляющими глазками, будто Чон здесь что-то решает, ей Богу.       — Конечно поедем, но без отца, у него работа, а я освобожусь быстрее и заберу тебя из школы. Мы поедем к Чимин-хёну, купим ему цветочки, которые он любит, и ты сможешь увидеть маленькую Миён, — Тэхён улыбается нежно сыну, щёлкает его по чувствительному носику и тут же ловит это чудо в свои объятия, когда ребёнок на эмоциях бросается к нему.       — Так, всё, я тоже поеду, — Чон ставит руки на стол и поднимается с места, предупреждая одним своим взглядом, что возражения не принимаются. Но ни один, ни второй не обращают на него внимание, играясь себе друг с другом. Чонгук злится наигранно, поднимает их вместе на руки, отчего те сначала не понимают, что произошло. Джисон хватается за шею папы, в то время как омега начинает визжать и приказывать поставить их на место. — Нет, — самодовольно заявляет старший и усаживается на большой диван в гостиной, сажая на колени Тэхёна, а сына на него. Пепельноволосый продолжает возмущаться, но альфа лишь довольно улыбается и прижимает их обоих к себе, крепко обнимая и получая взамен то же самое.       — Люблю вас, — тихо шепчет Чонгук, но оба слышат и говорят то же, удобно размещаясь на своём Геракле. До выхода всё равно ещё есть время, так что они предпочтут понежиться все вместе. ***       Стоит парочке переступить порог компании, как все тут же атакуют их вопросами, отвлекая друг от друга. Тэхёна и до этого считали почти что первым главным здесь, но теперь вообще не дают прохода, обращаясь по всем вопросам к нему. Обычно омега спихивает их на Чонгука или Юнги, но, видит Бог, ему и вправду жаль этих работников, которые идут к нему только из-за того, что боятся Чона. В последнее время альфа слишком нервный на работе, и Тэ не может понять, из-за чего. Проблем вроде нет, потому что будь они, Ким точно бы знал едва ли не первым. Никто не достаёт и не мешается, потому что опять же, Тэхён теперь без проблем может уволить любого сотрудника, стоит тому допустить оплошность или просчитаться. Работники то найдутся и другие, а вот потерянные деньги и отчёты — вряд ли. Но Чонгук становится обычным Чонгуком только, когда рядом со своей семьёй, и Тэхёну как его омеге безумно льстит такое отношение. Только он может успокаивать этого зверя даже на глазах у всех.       Кажется, никто сильно и не удивился, когда они после той судьбоносной поездки в Пусан утром пришли под ручку и хихикали вместе. Возможно, омеги и разозлились из-за того, что больше не смогут обтирать жопами стол директора и носить открытые рубашки специально для него, а альфы — что не смогут попытать удачу и пригласить Кима на свидание. Но в целом, большая часть отделов была рада, ведь давно сводила их как пару. Но они порядком удивились, когда Джисон — тот миленький мальчик, сын Тэхёна, назвал Чонгука отцом, а потом ещё и сказал кому-то по секрету, что Чон — его настоящий отец. Тут уж не офигеть было сложно.       Омега не скрывает от самого себя того факта, что сейчас будто всё встало на свои места. Он, кажется, прекрасно знал, что это рано или поздно случится, но корит себя за то, что не поддался уговорам Чонгука и не позволил этому случиться намного раньше. Сколько было шансов исправить всё к лучшему — не сосчитать. Тэхён искренне не понимает, зачем нужно было запускать всё так далеко, когда их отношения могли начаться ещё в те времена, когда Чон впервые начал об этом заикаться и серьёзно задумываться. Возможно, Ким хотел какой-то интрижки, ведь в то время, когда омеги его возраста играли в недотрог и бегали на свиданки, он уже стал папой и ни о чём не мог думать, кроме как о своём мальчике. Возможно, Тэхён и правильно сделал, дав возможность альфе полностью определиться. Конечно, уверенность в старшем за столько лет уже выработалась, но во всяком случае, терять ещё и лучшего друга ему не особо хотелось.       — Здравствуйте, мистер Чон, мистер Ким, — к ним подбегает Миндже и почтительно кланяется, тут же переводя взгляд на Тэ. Он, наверное, единственный, кто не сильно расстроился, когда узнал о мутках директора и его секретаря, при том что сам любил повилять задом перед Чонгуком, но это только из-за того, что Тэхёна он уважает и получает то же взамен. — Около вашего кабинета ожидает Вон Юкхей. Сказал, что у него хорошее предложение для сотрудничества. Мистера Мина нет, так что, думаю, вам стоит поторопиться, он довольно давно там.       — Хорошо, я пойду, — Чонгук кивает, поворачивается к Тэ и целует его в висок, на что сам Ким закатывает глаза. Этот чёрт просто обожает выводить работников из себя, показывая, какой он альфач.       — Что-то новое узнал? Как там наша Мила? — омега тут же поворачивается к сотруднику и заводит их излюбленную тему. Второй парень усмехается и отвечает с наслаждением.       — Похоже, она за решёткой. Никто так и не вступился за неё. Оно и понятно, слишком большую компенсацию нужно было выплатить, чтобы вытащить её. Ну, а мистер Чхве откупился, это было и так понятно, — омега пожимает плечами и вздыхает, будто очень расстроен из-за случившегося.       — Ладно, есть ли ещё какие-нибудь новости? Сегодня, скорее всего, мы раньше уйдём с работы, так что ты останешься за главного. Мистера Мина тоже не будет, наверное, ещё несколько дней, поэтому вся эта ноша опять падёт на меня, — Тэхён снова закатывает глаза, а Миндже хихикает.       — Я буду помогать вам, не волнуйтесь, — он кладёт руку на плечо Тэ и кивает, приободряя этим. Омеги дарят друг другу миленькие улыбки и желают хорошего дня, уходя по своим делам.       Тэхён уже и не помнит, когда они стали так хорошо общаться. Миндже всегда приходит по первому же зову, помогает разгрузить тонны бумаг и приносит частенько с собой латте для старшего, когда тому особенно тяжело работается. Они часто шутят, даже обсуждают некоторых сотрудников, потому что настолько близко ни с кем больше не общаются. Тэхён поначалу даже немного побаивался, что тот та ещё плётка и всё расскажет другим, но это было напрасно, потому что Миндже ведь ни за что не рассказал бы о себе такие подробности, о которых теперь осведомлён только Ким. Ему правда приятно, что может на кого-то положиться кроме Юнги и Чонгука.       Работы как всегда много. Тэ успевает только поесть в перерывах и ответить на звонок Джисона, когда тот внезапно появился на экране смартфона. Омега было уже испугался, но сын всего лишь позвонил сказать, что ему нужны новые карандашики, потому что потом может забыть. Конечно, после слов альфочки о том, как он соскучился и хочет уже домой, пепельноволосый ярко улыбнулся и начал работать усердней, потому что самому хочется к малышу уже.       Их компания ни на секунду не прекращает возвышаться в рейтинге лучших. Омега порой удивляется, как много в Корее бизнесменов, которые всё не могут насытиться своим богатством и наконец-то перестать тратить всё это на безумно дорогие яхты. Ему только за сегодня позвонили три заказчика из Сеула, чтобы записаться на презентацию нового проекта, над которым Мин потел целый месяц, уже не говоря, сколько было людей из других стран. Он безусловно рад, что может быть частью этого, но всё же не отрицает, что такая работа безумно утомляет и забирает все нервы.       — Спасибо большое, спасибо, очень рад встрече, до свидания, — из кабинета Чонгука выходит уже какой по счёту посетитель, кланяется ему и пожимает руку. Он также мило улыбается Тэхёну, пока Чон этого не видит, и уходит в лифт, тут же исчезая из поля зрения.       — Идём ко мне, — Чонгук, стоя в дверях своего кабинета, машет головой внутрь, тем самым указывая омеге следовать за ним.       Тэ поднимается с места, чувствуя лёгкое головокружение и недомогание из-за долгого сидения на одном месте и из-за того, что так нормально и не покушал. Ему сегодня как-то совсем плохо и ничего не хочется. Ещё и стресс из-за приближающейся презентации, которая безумно важна и тяжела в воплощении. Вся организация легла на его плечи. Конечно, не он сам будет это делать, но всё же — он главный, и чуть что, придётся пытать с него.       — Что-то случилось? — Ким медленной походкой бредёт к столу альфы, где тот уже во всю восседает и зовёт к себе на колени, беспокойно заглядывая в любимое лицо. Тэ устало присаживается на крепкие бёдра своего альфы и прикрывает глаза, укладывая голову на его плечо.       — Что-то ты совсем нехорошо выглядишь. Может это переутомление? Тэ, поезжай домой и поспи немного, я переживаю за тебя. Ты очень бледный, — Чонгук весь напрягается, смотря на Тэ, прикасается губами ко лбу младшего, измеряя температуру, и тут же хмурится, когда её не оказывается. Непонятно, что с его омегой, и Чону это не нравится.       — Всё хорошо, просто я немного передохну и снова пойду работать. Тем более мы скоро заканчиваем, так что не волнуйся, — Ким кладёт свою ладонь на его грудь и ближе льнёт в поисках любимого тепла. Ему и вправду становится хуже, но что происходит, Тэхён и сам не понимает.       — Слушай, давай мы заберём Джисона быстрее и поедем в больницу сейчас же. Тебя должны осмотреть, и только тогда я перестану волноваться. Там уже и Чимин заждался, поэтому давай со… — Чон не успевает договорить, как в их кабинет врывается кто-то без малейшего предупреждения, из-за чего старший резко поднимает недовольный взгляд, собираясь накричать на сотрудника. Но не успевает это сделать, потому что ему прилетает насмешливое:       — Ох ты ж нехера себе. С секретарём на своём столе. Похвально, что сказать, — в кабинете показывается довольная морда одного из худших врагов альфы — Чон Хосока. Парень гаденько улыбается, не заботясь, что совсем здесь лишний, усаживается на диван, складывая ногу на ногу, и смотрит в упор.       Тэхён растерялся в ту же секунду, быстро вскочил с колен своего альфы и поклонился гостю, становясь сбоку. Он, кажется, где-то видел этого парня раньше, но никак не может вспомнить. Этот гость слишком развратным взглядом оглядывает его, скользя глазами по всему телу, что омеге кажется, будто он совсем здесь голый стоит. Ким тут же съёживается и сутулится.       — Какого хрена ты здесь забыл, Чон Хосок? — Чонгук рычит на него и поднимается со своего места, нависая над вторым. — Не смей смотреть на моего омегу таким взглядом, сволочь, — Чонгук хватает брюнета за шкирку, отворачивая от своего омеги и не позволяя и секундному взгляду скользнуть по телу Тэ. Омега пугается, но не вмешивается и не уходит, чтобы предотвратить драку.       — Расслабься, Чон. Когда-то мы были хорошими друзьями и делились даже омегами, припоминаешь эти времена? Что уж теперь нельзя даже оценить эту конфетку? — Хосок цокает языком, но не убирает с лица гаденькую ухмылку, так и нарываясь на удар от Чонгука. Альфа предпочитает не вспоминать те плохие времена, когда учился в последнем классе старшей школы и дружил с этим ублюдком. Они были знатными друзьями и всё было хорошо, пока Чон не стал самым популярным альфой, а Хосок начал завидовать. Парень просто трахал всех омег до того, как их заберёт себе Чонгук, подговаривал товарищей сделать какую-то подставу тому, платя за это деньги, и самое худшее — пустил слух, что у Чонгука какая-то венерическая болезнь, которая передаётся не только через секс, но и поцелуи. Все были наивными, потому и поверили, распустили слух дальше, хихикали над ним и насмехались. А Хосок в это время был самой «лучшей» поддержкой для него. Вот же крыса, какого чёрта он здесь делает, Чонгук даже выяснять не хочет.       — Не смей даже думать об этом, тварь, — Чонгук сильнее встряхивает его за шиворот, на что тот продолжает измываться своей напускной улыбкой.       — А что если уже подумал? — шёпотом заявляет он, за что тут же получает в челюсть. Тэхён вскрикивает, но прикладывает руки ко рту, чтобы не раздражать своим присутствием альф и не довести до драки. Ему безумно страшно, но и с места он сдвинуться не может. Хосок продолжает держать на лице ухмылку, но тут же выставляет перед собой руки, немного отходя подальше, дабы не получить ещё раз.       — Расслабься, я просто пришёл предложить тебе сделку.       — Даже слушать не буду, — Чонгук отворачивается от него подальше, чтобы глаза не видели сучью морду, и потирает переносицу, чтобы отойти от срыва. Он готов сейчас же накинуться с кулаками на него, потому что детская обида всё ещё не отошла, да и Хосок вообще нехороший человек, таких стоит остерегаться.       — Что ж, думаю, раз так, то я заберу твоего секретаришку с собой. Слишком уж он подходит под мой тип, такой м-м-м... — Чонгук не выдерживает и замахивается кулаком по лицу некогда бывшего друга, но уже с большим усилием. Тот сразу падает, а Тэхён снова взвизгивает и порывается подбежать к альфе, но Чонгук подходит к лежащему и снова замахивается, проговаривая:       — Ты и волоска его не стоишь, ублюдок. Это мой омега и он не станет твоей шлюхой на одну ночь. Ты уже отобрал у меня в школе всё, что мог, чего тебе ещё нужно? — Чон хватает соперника за ворот рубашки и притягивает ближе к лицу, чтобы буквально выплюнуть ему следующую фразу: — Теперь взлетел я, а ты стремительно летишь на дно.       Чон с омерзением отпихивает его от себя и разворачивается было к своему омеге, но Хосок, видимо, пришёл сюда не только за приглашением, но и кулаками поразмахивать. Альфа поднимается с места и резко разворачивает Чонгука к себе лицом, ударяя со всей силы. У них завязывается драка, в которую Тэхён не смеет лезть. Омега не может и с места сдвинуться, лишь чувствует, как стремительно теряет сознание, оседая на пол. ***       Чонгук расхаживает по одной и той же заученной дороге в коридоре больницы и кусает пальцы. Его сердце стучит, как ненормальное, во-первых, потому что до сих пор играет адреналин от недавней стычки с Хосоком, а во-вторых, потому что его омеге плохо, и ему до сих пор никто не сказал, что с Тэхёном. Джисон сидит на месте, почти не двигаясь. Юнги забрал его из школы, потому что Чонгук был не в состоянии, а Мина пока что не пускали к своему жениху. Мальчик перепугался не меньше, пустил пару слёзок, чтобы врачи пустили к папе, но Чонгук, не успокоившись до конца сам, просто усадил ребёнка, сел напротив и пообещал, что всё будет хорошо. Если это не сбудется, альфа не знает что сделает…       Юнги уже убежал к своему ненаглядному, чтобы помиловаться с Чимином и Миён и хотел забрать с собой Джисона, чтобы ребёнок не смотрел на перекосившееся лицо отца. Но он сам не захотел идти, предпочитая быть рядом со своими родителями. Чонгук ценит это, потому старается унять свою бешеную злость. Хоть он и в любое время может отвести ребёнка на третий этаж, где сейчас находятся Мины.       — Отец? — Джи поднимает заплаканные глазки на родителя, одним только взглядом прося побыть рядом: присесть, обнять и поцеловать в макушку. Почти всегда помогает.       — Да, солнце, ты чего-то хочешь? — Чонгук чувствует это и подходит к нему, совсем забывая о недавней злости на весь мир, когда мальчик сам перебирается ему на колени и крепко жмётся к родной груди.       — Хочу к папе, мы ведь должны были с ним вместе сходить и посмотреть на Миён. Он обещал мне, — Джисон перебирает пальчиком кулон на шее отца одной рукой, а второй касается своего кулончика.       — Малыш, папа обещал, значит выполнит. Просто ему стало очень плохо, он — омега, иногда у них такое бывает, не нужно сильно волноваться, всё пройдёт, и мы вместе пойдём поздравлять Чимин-хёна и смотреть на маленькую Ми, хорошо? — Чонгук похоже успокаивает этими словами сам себя, потому что его сердцу после этих слов становится немного легче, а кулаки уже не так сильно чешутся, дабы врезать Хосоку за то, что позволил его омеге так сильно разволноваться. Конечно, Чонгук должен был и сам обо всём догадаться, ведь в последнее время Тэхён не очень-то хорошо себя чувствовал, а Чон только усугубил ситуацию.       — Хорошо, — Джи вздыхает тяжело и получше укладывается на руках родителя, расслабляясь до такой степени, что уже начинает засыпать.       — Мистер Чон? — к Чону подходит молодой альфа-медбрат, тихо зовя его по имени, потому что увидел спящего ребёнка у того на руках. Чонгук кивает, поднимается с места и кладёт сына на сидения настолько аккуратно, что тот даже не шевелится.       — Ну что там? — он в нетерпении складывает руки на груди, показывая, что полностью готов слушать.       — Как вы и просили, мы провели полный осмотр, пока омега ещё не пришёл в себя. Всё намного лучше, чем мы думали. Мистер Чон, поздравляю, ваш омега беременный. Мы пока ему не говорили, думаю, вы сделаете это сами. В ближайшее время ему частенько может быть плохо, у него появится токсикоз, но вы, наверное, об этом уже осведомлены, — альфа кивает на Джисона, слегка улыбаясь. — Всё необходимое спросите у доктора, который поставил на учёт беременного. Ещё раз поздравляю.       Медбрат несмело улыбается и проходит дальше, перебирая в руках какие-то документы, но Чонгук уже этого не видит. Он смотрит в пол, а в голове набатом стучат последние слова альфы.       Тэхён беременный…       От него…       Твою ж мать, да Чон сейчас готов скакать на месте от радости, да только его малыш спит, и нужно скорее бежать к омеге. Это же просто… не передать словами, насколько он счастлив. Беременность любимого человека вмиг смогла переступить всё зло, что было в сердце альфы до этого и занять абсолютно все мысли. Чон сейчас сознание потеряет от этой информации. Он настолько счастлив ещё в жизни не был, может только когда Джисон родился, и альфа понял, как это ценно — держать на руках собственного ребёнка. Когда он впервые узнал о беременности Тэхёна, он был очень ошеломлён и не знал, что делать. Ему только двадцать, омеге восемнадцать. Ни семьи, ни денег, ничего. Было страшно, и Чонгук сейчас готов убить себя за такие мысли, но тогда внутри таилось желание, чтобы этот ребёнок даже не родился. Это странно, учитывая, что в ту ночь он подсознательно старался оплодотворить Тэхёна, в надежде остаться рядом. Чонгуку было сложно понять самого себя и зачем он это сделал, когда при осмотре у врача диагностировали беременность. Услышать это наяву и увидеть в мечтах оказалось совсем разными вещами.       Но сейчас альфа жалеет лишь о том, что ещё тогда не сделал предложение Киму, а показывал из себя хрен знает кого. Что позволил омеге практически одному воспитывать их сына, повесил всю ответственность, а сам имел совесть гулять где-то, когда его сыну было плохо, а Тэ не знал, что делать.       Джисону тогда было три годика. Мама Тэ, как всегда, ушла в какой-то круглосуточный бар, а сам омега пошёл проверять сына, потому что на часах полночь, а Тэ только закончил писать отчёт для Чонгука на работу. У малыша поднялась температура, он часто хныкал, а по пухлым щёчкам текли слёзки. Тэ тогда сам плакал. Не знал, что делать — позвонить маме не вариант, она наверняка уже в каком-то мотеле, Чимину и Юнги не хотелось звонить, потому что их отношения только-только шли на новый уровень, а омега не хотел мешать им. А Чонгук… остался только он.       Альфа был пьян, не сильно, правда, но достаточно, чтобы не садиться за руль. На коленях его сидел левый омега, а рядом был друг, который и пригласил выпить. Хватило только одного всхлипа Тэхёна, чтобы алкоголь моментально ушёл из организма, а омега упал на пол. Альфа вызвал такси, говоря Тэхёну собираться в больницу, а когда приехал — едва ли сам удержал слезу. Ему хотелось разделиться на части и хорошенько залепить себе пощёчину из-за того, что посмел загулять ещё и с другими омегами, когда твой единственный сидел дома над твоими же отчётами, ещё и с твоим ребёнком. Именно после того случая Чонгук перестал быть таким идиотом и потратил столько лет, чтобы наконец-то присвоить себе Тэхёна.       Мужчина бьёт себя слегка по щеке, чтобы отвлечься и забыть ту страшную историю. Он поворачивается к сыну, легонько поднимает его на руки и улыбается, когда малыш обнимает его за шею, что-то там нашёптывая. Джисон не просыпается, и альфа понимает, что не один он здесь устал. Хочется уже побыстрее увидеть Тэхёна, который ещё ничего не знает и ни о чём не догадывается, по крайней мере, Чон надеется, что Ким не решил его так жестоко разыграть.       В палате омеги осталась только медсестра, по всей видимости, которая подносит к носу Тэ вату с чем-то, и тот тут же просыпается. Девушка кланяется, улыбается слегка, но переводит взгляд на Чонгука и тут же ретируется из палаты, оставляя семейку одних.       — Как ты мог так меня напугать? Я чуть не поседел, разве тебе меня не жалко? — Чон подходит ближе, кладёт Джисона на диванчик рядом и присаживается около своего омеги, крепко обнимая привставшего парня.       — А ты не офигел так кулаками размахивать? Я просто испугался за тебя, представь себе, если бы я в такую драку полез, а ты был бы простым омегой, что бы ты сделал? Наверное, ничего, — Ким хмурится и выставляет язык, как самый настоящий ребёнок. Похуже Джи, ей Богу.       — Пф-ф… о чём ты? Я просто прирождённый альфа. Даже представить себя омегой не могу, — Чон подмигивает младшему и наигранно приподнимает подбородок, дабы казаться ещё более высоким. Тэхён звонко цокает и закатывает глаза, начиная гнать его с постели, чтобы собраться. Ему сказали, что с ним всё хорошо и нечего пролёживаться здесь. Да омега и не горел желанием.       — Ох, альфа ты мой, буди давай второго такого же альфу, пойдём к Чимину, — пепельноволосый смешно перекатывается на бок, а Чонгук вдруг представляет его уже беременным с большим животиком, который альфа уже хочет целовать каждое утро и благодарить вселенную за такой подарок.       — Голова не кружится? Всё хорошо, да? — брюнет теперь боится преждевременно выдать этот секрет. Он сначала хочет рассказать это всем, особенно сыну, а Тэ пусть сам узнает. Ну или через несколько дней альфа ему сам проговорится, потому что такому событию должны радоваться оба.       — А должно быть плохо? Со мной всё в порядке. Так что там доктор сказал? Всё плохо? — омега надевает рубашку и джинсы, потому что был в одном только белье, и старается отвернуться от альфы, дабы тот так не смотрел, но старший громко и показушно цокает, нарочито медленно отворачиваясь.       — Всё хорошо, это просто из-за нервов. Пропьёшь какие-то витамины, я сейчас пойду и заберу рецепт, так что ничего такого, — Чонгук присаживается около сына и проводит рукой по волосам, нежно улыбаясь. Какой же Джи уже взрослый, даже не верится, что они столько прожили с ним. Малыш так похож на него, что альфа не может не гордиться самим собой. Это ж как надо было постараться. Он надеется, что в этот раз у них будет омежка вся в Тэхёна, потому что такая красота должна принадлежать только Чону.       — Окей, тогда разбуди наконец-то Джи, а я бегу к Чимину, не могу дождаться, — Тэхён быстро целует его в щеку, а затем, отстранившись, ещё раз чмокает, только уже в губы. Чонгук тянется за поцелуем, но омега слегка бьёт его по губам, говоря, что здесь ребёнок. Ким на радостях убегает к другу, дабы посмотреть на его чадо, а Чон громко вздыхает и опять берёт сына на руки. Джисон так хорошо спит, что уже и не хочется его будить. ***       — Успокойся, она всё чувствует, — Тэхён тяжело выдыхает сквозь зубы, зажимая телефон между плечом и ухом, а потом наконец перекладывает его в руку, продолжая успокаивать своего бешеного друга.       Чимин каждый день звонит ему и спрашивает, что делать в той или иной ситуации, потому что уход за ребёнком оказался тяжелее, чем тот себе представлял. Тэ, уже прошедший через это испытание, ничего не остаётся, кроме как помочь Чимину с малышкой. Самому приезжать получается только по выходным. Миён-и его любит и позволяет выспаться своим родителям, спокойно играясь у Тэ на груди. Он просто без ума от неё, малышка такая красивая, учитывая, что её родители не блещут красотой, как говорит Чонгук. Ей только месяц, но девочка уже большая умничка.       Омега на том проводе всхлипывает в который раз за сегодня и, видимо, вытирает лицо платком — красноречивые звуки тому доказательство. Тэхён отодвигает телефон от уха и громко фыркает. Чимин начинает бесить его всё больше и больше. Неужели он был таким же после своих родов? Ким ни за что в это не поверит.       — Всё, я успокоился, а она дальше плачет, — Чимин видимо подходит ближе к Миён, потому что плач малышки стал громче. Пепельноволосый опять закатывает глаза и просит приблизить телефон к ней, чтобы Ми услышала его голос и успокоилась. Он жалеет, что не может приехать к ним и взять на руки это божье существо, которое Юнги называет дьяволицей. Тэ считает, что это самый красивый цветочек на планете, и его бы воля, забрал бы себе.       Когда он говорил это Чонгуку, тот загадочно улыбнулся и обнял его, говоря, что они в любое время смогут заделать ребёнка. Тэ в который раз начал говорить, что без брака и не подумает рожать ему, а тот опять хитро ухмыльнулся и покивал головой. Его альфа что-то в последнее время странный. Всё время ходит за ним, следит за питанием и сном, а когда Тэ ночью становится плохо, тут же бежит за ним и с разочарованием говорит о том, что продукты какие-то совсем просроченные. Омега как-то подзабил на то, что его частенько выворачивает ближе к вечеру, и даже некоторые ароматы стали вызывать тошноту. Последний раз такое было перед тяжёлой течкой и ещё когда-то во время беременности. Течка у него уже давненько была, так что вполне возможно, что скоро нужно будет отправлять Джисона в Пусан на недельку-вторую, потому что Чимин с Юнги так точно не справятся. Хотя малышка и с Джи поладила отлично, вот только Чонгука недолюбливает, на что альфа злится и расстраивается, но что поделать, приказать ребёнку нельзя.       — Всё? Чимин, мне нужно убираться, сейчас мои альфы вернутся, а дома даже нечего кушать, — Тэхён без сил опускает руки, из-за чего рубашка Чона, что Тэ только что перевешивал, падает на пол. Омега уже устал, хотя всего лишь убрался в комнате сына и начал делать тоже в их спальне, но руки совсем не слушаются, а мягкая кроватка так и зовёт к себе.       — Ладно, большое тебе спасибо, Тэ, не знаю, что бы делал без тебя. Приезжайте завтра в гости к нам, посидим и выпьем немного, — Мин шушукается со своей малышкой, а Тэ уже не терпится её пожмякать и расцеловать. Они не виделись несколько дней, потому что у Тэ работа, да и Чонгук какой-то слишком любвеобильный, даже на часик не отпускал. Конечно, его можно понять, ведь обычно один часик превращался в праздник на полночи, из-за чего потом приходилось забирать омегу… нет, буквально вырывать из рук рыдающего Чимина.       — Хорошо, пока-пока, — Ким улыбается своим мыслям и отключается первым, бросая телефон на кровать, и бежит на кухню. У них осталась ещё еда в холодильнике, поэтому у омеги тут же отпадает желание готовить что-то получше, потому что он этих полчаса лучше посидит на кровати и отдохнёт. То ли бумаги так на него влияют, то ли не до конца осознал, что теперь у него есть семья, но омега однозначно стал совсем другим.       — Папочка, мы пришли, — с коридора доносится громкий голосок сына, и Ким улыбается, тут же подходя к нему и получая свой законный поцелуй в щёку. Пепельноволосый обнимает своего главного альфу в жизни, который вещает, что сильно соскучился и очень жаль, что папочка не пошёл с ними. Мальчик щебечет ещё какое-то время, пока в дверь не заходит Чонгук, начиная разуваться. — Отец, скажи, что было весело. Только жаль, что наш папочка не пошёл. Ему бы тоже понравилось, — Джисон будто бы сказал эти слова лишь, чтобы его послушали, потому что он в принципе не нуждается в ответах. Об этом говорит его красноречивый уход после.       — Устали? Хотя кого я спрашиваю, — омега подходит к старшему, помогает снять верхнюю одежду и целует, потому что тоже скучал.       — Боже, я едва ли упросил его уехать домой. Говорю, что ты уже плачешь по нам, что тебе скучно и тебя украдут, если мы в ближайшее время не приедем, но он за эти детские горки родных родителей продаст, — альфа устало отвечает на поцелуй, зарывается холодным носом в шею и оставляет один засос, потому что ему кажется, что его омега не достаточно хорошо им пропах. Смешно, но всё же это правда.       — Ну ладно, может сегодня хотя бы быстрее уснёт, — Ким берёт Чонгука за руку и ведёт на кухню, чтобы не пропустить приготовление. — Чимин пригласил нас завтра к себе. Немного посидеть и, возможно, выпить. Мне хочется какого-то вина, ну или у Юнги есть виски, — омега ухмыляется своим мыслям и уже предвкушает, как будет ему хорошо, но к нему сзади прислоняется тело, а обманчиво милый голос вещает на ухо:       — Никто не позволял тебе пить, дорогой мой, — Чон смачно шлёпает пепельноволосого по попе, ухмыляясь, и уходит под его же сопение к холодильнику.       — С чего это? Сам небось зальёшься по самое не хочу? — Тэ подходит к нему, становясь напротив жадно пьющего сок альфы, и буравит взглядом. Он хочет услышать внятный ответ, а не простое и обычное «Омегам не красиво пить». Ему сейчас глубоко всё равно, красиво это или нет, потому что какая-то напряжёнка до сих пор между ними витает.       — Нет конечно, я тоже не буду пить, — альфа садится за стол, потирая лицо от усталости, пока младший подаёт еду и зовёт сына к столу.       — Ну пожалуйста, Чонгук, всего лишь один раз, тебе жалко что ли? Тем более, что всё обойдётся максимум одной бутылочкой, это ж совсем мало, — омега, конечно, никогда не пил такое количество спиртного, коим альфа только разогревался, но тем не менее, они с Чимином в универе частенько покупали на выходных вино и наслаждались им.       — Тэ, я же сказал нет, — Чон помогает Джисону присесть, подсовывая тарелку поближе и подавая приборы. Альфа нежно улыбается сыну и треплет его по волосам, пока Ким возмущённо на него смотрит прямо в упор.       — Знаешь что… ты мне не муж, так что я не обязан тебя слушаться, — Тэхён вдруг выпаливает это, совсем не подумав, и убегает в спальню, пока двое альф смотрят друг на друга непонимающе.       Конечно, Чонгук знает, что его омега расстроен, из-за того, что до сих пор не носит кольца на безымянном пальце, что не носит фамилию Чон и не может позволить себе всё, что хочет, потому что они до сих пор не женаты. Но это ведь не проблема, кольцо давно готово, Чонгук готов, Джисон готов, и всё зависит только от омеги, но Тэхён, скорее всего, сам не готов. Иначе как он столько времени уже не может понять, что беременный, не может купить этот тест или просто пойти к доктору на обследование. Чонгук хочет сделать сюрприз, как только Тэ узнает о беременности, альфа сделает предложение в ту же секунду, но Ким никак не может собраться.       — Отец? Я пойду успокою его, хорошо? — Джисон медленно сползает со своего сидения, потому что уже не терпится поговорить с папой, обнять его и потрогать животик, где спит его сестричка.       — Иди, Джи, а то он меня ещё побьёт, — Чонгук хихикает, но совсем не весело.       Кажется, нужно это всё заканчивать. Ещё пару таких деньков, и они разругаются полностью. У Тэхёна ведь гормоны играют, а Чонгук, зная, что теперь омега его и никуда не денется, не может просто так позволить командовать собой, точнее его альфа не позволяет этого, ведь сам Чон пошёл бы, куда хочешь, за своим омегой. Может, завтра перед друзьями будет отличный случай, чтобы сделать предложение и сказать о ребёнке? А может самому подсунуть тест на беременность Тэхёну, или попросить это сделать Чимина? Хотя последний такой же нервный, даже ещё хуже, Чон предпочитает с ним не связываться. Как то всё образуется, это точно. Но Чонгук уже начинает понимать, что зря это затеял. Подарок подарком, конечно, но отношения с любимым должны быть большим приоритетом.       — Папочка, ты чего ушёл? Отец тебя расстроил? Он ведь не хотел, — мальчик боязно подходит к кровати, где омега сидит, смотря в большое панорамное окно. — Если я тебя обниму, ты перестанешь сердиться?       — Конечно, иди сюда, — омега улыбается сыну и садит его себе на колени, крепко обнимая.       — Я скажу тебе по секрету кое-что, но обещай, что не скажешь отцу, что я тебе это рассказал, — Джисон наказывает папе пальчиком, серьёзно смотря в его лицо. Пепельноволосый улыбается и кивает, уверенный, что мальчишка скажет сейчас какую-то детскую сказку, чтобы развеселить его, потому что фантазия у Джи хорошая, и сочинять он любит.       — Слушай… тебе нельзя волноваться и пить тем более. Отец сказал, что это плохо повлияет на мою сестричку, — Джисон кладёт свою маленькую ладошку на пока что плоский живот папы и улыбается ничего не понимающему парню. — Она ещё совсем маленькая, и отец переживает за неё. Ещё он сказал, что не позовёт тебя замуж, пока ты сам не узнаешь о том, что у нас будет маленькая девочка. Но считай, что ты узнал сам. Так что ты сможешь скоро стать невестой, — мальчик смешно хихикает, приложив ладошку ко рту.       — Ты что такое говоришь, Джисон-а? Вы с отцом сказок перечитали? Стоит ему напомнить, что ты очень впечатлительный, — омега поднимается с места, ставит сына на ноги и берёт за руку, чтобы сейчас же спуститься вниз и снова выписать Чонгуку по самое не хочу, но альфа сам появляется на пороге, опираясь плечом о косяк двери и сложив руки на груди. Он улыбается растерянному виду младшего, но не решается подойти, потому что чувствует, что может отхватить по голове за такую новость лежащей рядом фотографией в рамке.       — Это правда, Тэ. Прости, из меня плохой организатор сюрпризов, но я так или иначе получил бы за это от тебя. Ты предупреждал, что никаких детей до свадьбы, а я всё тянул и тянул, пока ты не забеременел. Когда я узнал об этом в больнице, то был вне себя от счастья и должен был тут же сделать тебе предложение, но так уж и быть… ты говорил, что никогда не поздно? — альфа улыбается, слегка прикусив губу и подходя ближе.       Глаза Тэхёна тут же становятся по пять копеек и никак не уменьшаются в размерах. Омега чуть не пускает слезу, когда видит, что Чонгук становится на одно колено перед ним и достаёт коробочку из кармана штанов. Джисон сидит около них на кровати и молчит, только улыбаясь ярко. Он рад не меньше родителей, но предпочитает не мешать в такой ответственный момент.       — Я не умею красиво говорить, ты всё это знаешь. Ты знаешь меня лучше, чем я сам, чем мои родители или ещё кто-либо. Ты — омега, созданный специально для меня. Я принёс тебе достаточно боли и страданий… я всё знаю и безумно сожалею. Это было ужасно с моей стороны, учитывая, что после такого дерьма я ещё посмел прийти к тебе и… ты понял… сделать Джи, — альфа хмыкает, но продолжает говорить, приподнимая свой взгляд на плачущего омегу. — Я должен был сделать это намного раньше, да хоть сразу после своего выпуска, но не смог, потому что ещё не до конца осознавал всю серьёзность нашей связи. То как я обращался с тобой, как смел кидать на тебя нашего сына, общего, инициатором которого был я сам. Тэхён… я люблю тебя до потери сознания. Я хочу наверстать всё упущенное за столько лет, хотя бы сейчас, и очень надеюсь, что мне хватит отведённых дней с тобой, иначе я разорву небеса, чтобы снова оказаться с тобой. Ты — моё всё и больше я не смогу и вздоха сделать, если ты не будешь рядом. В конце концов, отказать ты мне не можешь, так что я, наверное, закончу свой монолог, — альфа аккуратно берёт ладонь омеги в свою, пока тот до сих пор приходит в сознание, и надевает кольцо нереальной красоты, о котором ещё когда-то мечтал омега, случайно обмолвившись об этом другу.       — Вот зараза такая, даже закончить красиво не может, — Тэ вытирает слёзы и толкает альфу в плечо, скрывая улыбку. — Я люблю тебя ещё больше, — омега сдаётся и позволяет крепко себя обнять, вдыхая любимый запах своего будущего мужа.