/////
8 декабря 2020 г., 08:48
— Что ты там высматриваешь? — недовольно бурчит омега, мило хмуря носик и отворачиваясь. Чонгук, который своим пронзительным взглядом уже на протяжении пятнадцати минут высматривал горевшими глазами это чудо, усмехается и валится рядом, обнимая сзади.
Тэхён, кажется, снова заснул, потому что сейчас только семь утра, куда-то спешить им незачем, а Джисона они, скорее всего, оторвут у родителей только к обеду, как минимум, иначе ещё сами там останутся. Хотя на самом деле уже хочется домой, главная проблема Чонгука решена, его сын счастлив повидаться с дедушками и будет ещё счастливее, когда узнает, что родители его наконец-то созрели, чтобы оставшуюся жизнь провести вместе. Ну, по крайней мере, альфа хотя бы надеется на лучший исход, когда они с Тэ проснутся окончательно. У Кима было хоть и мало времени подумать над своим выбором, но сегодняшняя ночь должна была стать самым большим подтверждением.
Старший зарывается носом в волосы на затылке Тэхёна, пропускает в себя свежий запах вишни, перемешанный с его собственным молочным шоколадом, и улыбается дурачком, потому что счастье так и прёт из него. Тэхён слегка шевелится во сне и громко стонет, когда проезжается задницей по колену альфы. Его тело будто парализовало, а боль всё равно чувствуется невероятно сильно. Ким мгновенно просыпается и хмурится.
— Тебе больно? — слышится обеспокоенный голос сзади и, считавший всё это время, что Чонгук тоже спит, омега слегка краснеет и не смеет повернуться назад, во-первых, из-за чувства стыда и неловкости, а во-вторых, потому что тело реально плохо отзывается на какое-либо движение.
— Немного, я думал, что будет менее болезненно, — нервно отвечает омега, даже не стараясь вырваться, когда старший проводит рукой по бедру, оглаживая его тем самым. От таких прикосновений на теле появляются лёгкие мурашки, а Тэ только сильнее укутывается в одеяло, потому что внезапно становится очень холодно.
— Прости, в следующий раз я всё подготовлю, и ты будешь доволен, — медленно шепчет альфа на ухо Киму, резко схватив за ягодицу и сильно сжав. Чонгук не сдерживает грудной рык и снова кусает в плечо, оставляя метку.
— Прекрати, — пищит омега и кое-как поворачивается лицом к Чону. Рука брюнета ощутимо прошлась между ягодиц омеги, отчего младший покраснел ещё больше, но всё же постарался взять себя в руки. Он перевернул альфу на спину, также слыша, как он шипит, потому что спина всё ещё саднит от царапин, некоторые кстати, оказались достаточно глубокими. Чонгуку пришлось спать на боку, потому что по-другому невозможно, — не говори мне такие смущающие вещи и не веди себя, как собственнический ребёнок, — кладя голову на грудь альфы, бубнит Тэ и обнимает его за талию, укрываясь сверху одеялом.
— Это первые указания в статусе наших отношений? — ехидно подмечает брюнет, совсем забывая о поцарапанной спине и о том, что царапины безумно пекут.
— Возможно, — пепельноволосый расслабляется и начинает водить рукой по животу альфы, вспоминая, как когда-то пялился на такие притягательные кубики пресса. Сейчас это всё принадлежит ему — смотри не хочу.
— Тогда у меня тоже есть пара пунктиков, и ты прекрасно знаешь, какой главный. Но, так как я не хочу начинать со скандалов, обговорим твой окончательный переезд ко мне. И ещё, кто скажет об этом Джи? — Чонгук улыбается, вспоминая про сына и мечтая наконец-то увидеть ещё одного своего ребёнка, к которому Тэхён пока точно не готов.
— Чонгук-и, разве ты не хочешь спать? Тогда сегодня будешь сам сидеть с Джисоном до ночи и выслушивать его проблемы, а я хочу спать, — омега снова бубнит, прикрывая глаза и собираясь спать. Но Чон просёк то, что Тэ просто убегает от разговора, и начинает его щекотать, чем заставляет бедное обессиленное тело содрогаться от смеха. — Прекрати-и-и, Гук-и, ну… пожалуйста.
Альфа не может насытиться этим моментом. Он так давно мечтал о подобном, столько раз просыпался с капельками слёз на щеках, потому что такие сны доводили его. Хотелось ощутить наконец-то всё это по-настоящему, своими руками. Увидеть эту улыбку собственными глазами и почувствовать настоящее собственное быстрое сердцебиение рядом с этим чудом. Его омегой.
— Я люблю тебя, — выпаливает альфа в порыве и тут же видит перед собой яркие глазки, блестящие от вот-вот навернувшихся слёз, и поджатые губы. — Ну чего ты, котёнок, иди сюда, — Тэхён подползает к нему, садится на ноги и обвивает ногами талию, утыкаясь носом в ключицу Чона. — Ты самое дорогое, что есть у меня… кроме сыночка, конечно, ведь его мне подарил тоже ты, Тэ. Я так сильно тебя люблю, что вот-вот задохнусь, — Чонгук ласково перебирает ладонью волосы Тэхёна, обнимая его второй рукой за спину. Тот жмётся ближе и тихо всхлипывает.
— Я тоже люблю тебя. Прости, что мучил нас обоих и не сказал тебе этого сразу. Я всё время только критиковал тебя, плакался и лез со своими проблемами, не обращая внимание на твои чувства. Прости Гук-и, я так виноват перед тобой, — Ким заикается, говоря так быстро, что альфа едва ли успевает разбирать слова, но всё равно улыбается, принимая всё, что сказал его омега. Он бы возмутился, что сам не всегда прислушивался к Тэ, мог накричать или что ещё, но всё же скажет это в другой раз, сейчас есть только они и спокойствие.
— Хорошо, малыш, давай ещё поспим, переставай плакать, — брюнет оставляет невесомый поцелуй на носике омеги и укладывает его рядом с собой, продолжая наслаждаться его настоящим присутствием. Поцеловать настолько манящие губки он пока не решается, потому что хочет, чтобы это сделал сам Тэхён, ну или попросил его.
Но, как оказалось, заснуть альфа больше не может. Его слишком большая улыбка не прекращается и не позволяет оторвать взгляда хотя бы на минуту от Тэхёна. Он, как маленькая омежка, начинает обдумывать их будущее вместе, потому что других мыслей у него просто-напросто не находится в голове. Наконец-то, Чонгук будет видеть своего сына каждое утро и вечер, будет забирать его из школы, будет читать сказки на ночь, будить щекотками утром и улыбаться каждый день, а не только по выходным. Ночью его будет греть не одинокая подушка сбоку, а любимое тельце его омежки, который будет позволять себя целовать, обнимать и брать целыми ночами напролёт. А ещё, альфа задумывается над тем, чтобы сделать нормальное предложение, хотя бы купить кольцо и устроить свадьбу, о которой всегда мечтало его чудо. Ведь так хочется теперь его радовать и больше никогда не доводить до слёз, разве что от радости. Чон не отдаст никому своё счастье, ведь за него он так долго боролся.
В общем-то, поспать больше не получается, как бы альфа не старался, но счастье настолько распирает, что даже глаз сомкнуть невозможно. Чонгук-то и подниматься с кровати не хочет, весь день бы так провалялся, но стрелки часов на стене уже выстраиваются на десять утра, и приходится понемногу просыпаться. Тэхён всё ещё мило сопит, измученный вчерашними происшествиями, поэтому и Чону не позволяет подняться с кровати — так холоднее. Чонгук уже очень хочет увидеть своего малыша и уехать домой, провести этот день снова вместе, а не только в пути, так что придётся выехать быстрее, чем предполагалось. Альфа резко поднимается, захватывая на руки и своё чудо, медленно неся в ванную, чтобы принять расслабляющий душ. Ким просыпается на полпути, ничего не понимая и смущаясь до жути.
— Куда ты меня несёшь? — Тэхён хлопает раскрытой ладошкой по крепкому плечу и заставляет Чона хихикать над этим. Омега безумно сильно смущается своей наготы и прикрывается всеми возможными путями, потому что у старшего такое шикарное тело, а он… ничем не примечательный и вовсе не привлекательный. Конечно, Ким всегда смахивал это на то, что после родов сильно меняется строение тела, но если до этого ему было всё равно, то сейчас очень неловко.
— Эй, Тэ, перестань меня смущаться, — говорит Чонгук, как только они оба заходят в душ, и альфа ставит свою ношу на ноги, — в конце-то концов, ты мой омега и папа моего сына, так что для меня ты всегда будешь лучше, чем кто-либо другой, — брюнет мило потирается о нос омеги и улыбается ободряюще, чтобы тот перестал накручивать себя.
— Хорошо, допустим, я тебе поверил, — Тэхён немного улыбается и разворачивается в кольце рук, чтобы включить душ. Он прекрасно чувствует руки на своей заднице и такой же пожирающий взгляд по всему телу, но говорит себе, что придётся привыкать, ведь Чон вроде как его альфа, у которого, как и у самого Тэ, давно не было близости с кем-либо, так что альфа по любому на нём отыграется.
— Ты можешь прекратить быть таким соблазнительным? Мне хочется искусать тебя всего, — Чонгук мурлычет в самое ухо, заставляя мелкие мурашки пробежаться по хрупкому телу младшего.
— Гук-и, давай мы просто помоемся. У меня совсем нет сил на ещё один заход, — проговаривает уставшим голоском пепельноволосый, и на них тут же льётся вода сверху. Тэхён опять разворачивается лицом к Чону, строя глазки и приближаясь ближе. Чонгук не может ему перечить, поэтому с лёгкостью кивает и достаёт мочалку вместе с запечатанным гелем для душа.
— Помоги мне, — альфа вручает уже намыленную мочалку и выкидывает бутылёк прямо на пол душа. Омега хихикает и машет головой, но принимает её.
— Разве ты не можешь этого сделать сам?
— Нет, хочу чтобы это сделал ты. Вперёд, — альфа прикрывает глаза, подставляя лицо под душ.
Тэхён прикусывает свою нижнюю губу и решается наконец-то приложить мочалку к мощной груди брюнета. Он аккуратно проводит по плечам, пододвигаясь ближе и цепляясь одной ладошкой за уже намыленное плечо. Чонгук хватает его за талию и не скрывает своей улыбки, откровенно любуясь видом задумчивого парня перед собой. Тэ проводит рукой по тату с именем сына и снова переводит взгляд на Чона, немного щурясь.
— Всё ещё не могу поверить в это. Как ты додумался? — Тэ обводит пальцем чернильную надпись, будто это что-то безумно ценное и дорогое. — Тебе не было больно?
— Тебе было в разы больнее, когда его рожал. Он был ещё тем кабанчиком, прям как его отец, — оба хихикают над этим, и Тэхён окончательно расслабляется в руках мужчины. Он прижимается ближе и продолжает своё дело. — Мне хотелось доказать самому себе, в первую очередь, ну, а потом уже и тебе, что Джисон — это самое дорогое в моей жизни, и никто в целом мире не сможет заменить его мне. Я хочу набить и твоё имя, но это уже потом, когда мы поженимся… ну вот… раскрыл сразу два секрета, — Чонгук звонко хлопает себя по лбу, а Ким улыбается, решая никак не комментировать это. Всему своё время и омега уверен, что у них всё только впереди.
— Повернись, — пепельноволосый сам поворачивает этого громилу, удивляясь, как они вместе с этим бугаем смогли уместиться здесь, ведь даже место ещё осталось. Чонгук и вправду слишком больших габаритов, а Тэ рядом с ним кажется самым маленьким на свете.
— Теперь всегда буду брать тебя с собой в душ. Ты так приятно делаешь массаж, — альфа едва ли не стонет, когда младший слегка массирует его шею пальцами.
— Я посмотрю, как ты будешь объяснять это Джисону. Он такой любопытный, что у меня нет сил ему всё рассказывать, — Ким закатывает глаза, но всё же не может не вспоминать сына с улыбкой.
Представить только, если бы у Тэ не было Джи, наверное, он бы давно пропал. Максимум, что бы омега сделал, это спокойно закончил учёбу, ведь её пришлось бросить из-за беременности, а потом ушёл бы впахивать на какой-то работе, где бы его уж точно не уважали так, как в фирме Чона. Здесь его принимают почти за второго хозяина, хотя сейчас уже за третьего, но сути не меняет. Если в компании происходит что-то, первым, кто все узнаёт — это Ким Тэхён. Работники его любят и уважают, разве что некоторые омежки всё время думали, что Чонгук такой неприступный именно из-за своего секретаря, хоть и знали, что те лучшие друзья. Тэ представить себе не может их лица, когда они увидят, как Джисон побежит к альфе, крича по дороге его излюбленное «отец!».
— Разве это плохо? Я понимаю, что ему только восемь, но круто, что он так быстро хочет всё знать. Не переживай, теперь этим займусь я, и тебе не придётся объяснять ему, к примеру… как я тебя полюбил, или как правильно ухаживать за омегами, чтобы они уж точно были только его, — Чонгук самодовольно хмыкает.
— Это и так было твоей задачей, мачо. Отцы всегда рассказывают, как правильно завоёвывать омежку и что дарить, тем более, такой как ты… точно найдёт, что передать своему сыну в науку, — теперь очередь омеги улыбаться. Чон возмущённо выкрикивает и поворачивается, чтобы пощекотать, но оказывается слишком близко из-за того, что едва не поскальзывается. Тэ немного смущается предстоящего, но хватает альфу за щёки, приближаясь и намеренно заставляя склониться к нему. Он робко прикасается к губам напротив и позволяет альфе взять власть, потому что Чон и так сдерживался всё время.
— Я люблю тебя, — Чонгук отстраняется с громким звуком и поворачивает голову, чтобы поцеловать ладонь омеги. Тот слегка розовеет то ли от тёплой воды здесь, то ли от смущения, и поддаётся вперёд, прикасаясь своим лбом к чужому.
— Я тоже. Очень сильно…
/\/\/\/\/\
Дорога к родителям уже не кажется такой волнительной, как вчера, отчасти потому что они едут к своему сыну, по которому успели заскучать, а отчасти потому что родители уже не так решительно настроены, ведь всё сделано вместо них. Чонгук правда ещё не собирается говорить об этом ни с кем, разве что только с Юнги, как с другом, а родителей пригласит к себе в Сеул, когда они уже свадьбу будут играть, но кажется, это будет ещё так же не скоро. Альфа больше чем уверен, что Тэ в скором времени окажется в положении, а в таком состоянии ему нельзя будет волноваться, мужчина просто не позволит.
Им сейчас необходим мир и спокойствие в семье, чтобы осознать этот большой шаг, который они сделали, и приучить сына к тому, что они наконец-то стали нормальной семьёй. Джисон точно обрадуется ещё больше, чем они, и альфа уже предвкушает этот момент. Он ведь всё готов отдать, чтобы его драгоценный малыш всю жизнь улыбался и уж точно не делал таких глупых ошибок, как он сам.
Ламборгини медленно тормозит около дома, и Тэ с Чоном тут же покидают салон, чтобы побыстрее встретится с Джи. Чонгук уже не так напряжён очередной встречей с родителями, потому что они не намерены оставаться надолго, максимум, подождут, пока Джи соберётся и выйдет к ним сам. У них ведь впереди долгий путь в Сеул, а потом Чон планирует окончательно заселить омегу к себе и проверить вместе несколько бумаг. Альфа бы всё отдал, чтобы сделать это самому, ведь Тэ не в лучшем состоянии, и дорога ещё больше его вымотает, но что поделать, если старший ни на что не годен без своего секретаря.
— Эй, кто дома? — Чонгук проходит первым, снимает обувь и помогает Тэхёну, чтобы лишний раз не перетруждался. В доме стоит тишина, и оба думают только о том, чтобы родители Чона не пошли хитрым путём и не забрали их сына на аттракционы, дабы подольше побыть с внуком. Джисон ни за что на свете не променяет поход на горки, поэтому назревает проблемка.
— О, Чонгук-и, вы уже за Джисоном? Ох, ну может ещё посидите с нами, чайку попьём, покушаем? — прибежавший на звук старший омега растерянно обнимает Тэхёна, отчётливо чувствуя на нём запах сына, и не может не сдержать улыбки. Довольной такой улыбки, на всё лицо.
— Нет, пап, нам нужно быстрее выехать, потому что завтра на работу, а у меня полно непроверенных документов. Да и Тэ нужно отдохнуть, — альфа смотрит непробиваемым взглядом на своего родителя и заставляет понуро опустить голову. Конечно папа расстроен, но Чонгук уже не маленький ребёнок, который должен слушаться их приказов, у него своя жизнь только начала налаживаться, и мужчина пытается сделать всё, чтобы не испортить это в один момент.
— Папа, — слышится громкий возглас Джисона из зала, куда только что направился омега. Чонгук спешит к ним, и на него обрушивается такое же громкое: — Отец, — теперь альфочка бросается к нему и крепко обнимает. Конечно, мальчишка скучал, ведь он редко остаётся без Тэхёна на ночь, а теперь так вовсе привык к ним обоим.
— Привет, Джи, ты уже готов к дороге? Надеюсь, вы успели наиграться, — Чонгук треплет его по волосам одной рукой, второй — прижимает к себе. Омега, как заботливый папа, тут же подходит к ним и укладывает волосы сына, получая звонкий поцелуй от него.
— Конечно готов, я так соскучился по дому, — Джисон котёнком ластится к отцу, приложив к его плечу голову и крепко обняв. Тэхён улыбается на такую картину и гладит сына по спине.
— Хорошо, тогда беги собираться, мы подождём тебя здесь, — Чон ставит сынишку на пол, и тот быстро убегает в комнату, где спал, чтобы одеться. Тэ всё ещё с улыбкой наблюдает за убежавшим сыночком, но не может не почувствовать на себе взгляды родителей альфы.
— Так, теперь вы оба, — отец подходит ближе, становясь напротив, складывает руки на груди, будто ожидая услышать оправдания от парочки. Чонгук звонко цокает, а Ким прячет взгляд и кусает свою губу. Он не хочет сейчас распинаться перед родителями Чона. Хоть они и не чужие ему люди, он им благодарен и всё такое, но сейчас хочется побыстрее остаться только со своим альфой и сыном.
— Отец, я же просил. Хватит напирать, иначе сегодня ты увидишь и сына, и внука в последний раз, — брюнет скалится, совсем не боясь получить по лицу от разгневанного родителя. Иногда и такое бывало, по словам самого Чона, но, к счастью, Тэхён это не застал.
— Чонгук-и, не будь так суров, сынок, мы всего лишь желаем вам счастья, как вы не понимаете? — папа альфы, который стоял ближе к Тэ, взял его за руку и жалобно посмотрел в глаза Кима. — Я так люблю тебя, Тэхён-а, и желаю тебе только счастья. Если Чонгук тормоз, так и скажи мне, вы ведь не можете друг без друга, — папа Чонгука вроде бы играет на публику, а вроде бы и реально давит на жалость, отчего Тэхён не сдерживает смеха и поворачивается корпусом к нему, беря такую же маленькую ладошку в свою. Альфы просто закатывают глаза, потому что они-то прекрасно знают этого актёра.
— Мистер Чон, не волнуйтесь так сильно. Всё ведь хорошо. Джисон растёт у нас обоих на глазах, и никто не против.
— Но сын должен расти с обоими родителями, — добавляет отец своим стальным голосом.
— Дедушки, а вы не знали, мы живём теперь с отцом, — вот умеет этот проказник появиться в нужную секунду. Ещё стоит улыбается, а родителям краснеть за него. Зато теперь Джисон гордо восседает на руках Чонгука и улыбается непонимающим ничего дедушкам.
— И когда вы планировали нам рассказать это? Или здесь мы тоже не должны вмешиваться? — старший Чон изгибает бровь и теперь кажется вообще грозой всего мира.
— Поговорим об этом позже. Мы должны ехать сейчас же, — Чонгук до сих пор не горит желанием рассказывать всё о своей жизни. Он уже не злится на родителей, но ему хочется выдержать интригу, хоть, честно признаться, достаточно надоело это внимание отца и папы к их семье. Он ведь уже не маленький, сам разберётся.
— Обязательно поговорим. Вот когда приедете домой, тогда и поговорим…
