В вопросах любви нельзя врать

      Спустя неделю Калугина и Новосельцев уже совсем не напоминали влюбленную пару, их глаза окончательно потухли. И несмотря на то, что директор продолжала потрясающе выглядеть, она уже не производила того впечатления очаровательной нимфы, как в дни их счастливой влюбленности. Женщина по-прежнему продолжала наблюдать за любимым мужчиной из окошка своего кабинета, пыталась подстроить их «нечаянные» встречи и надеялась отомстить ему за причиненную ей боль, правда, она так и не придумала, как это сделать. Анатолий же четко соблюдал свой план: он пытался доказать в первую очередь самому себе, что эта женщина для него всего лишь руководитель учреждения, где ему приходится работать. Эти «доказательства» так же действовали и на Калугину, которая замечала безразличие со стороны Новосельцева, но она даже не представляла, каких усилий ему это стоило.       Так приблизился к концу очередной месяц, и Людмила в своём кабинете проверяла статистические отчёты, подготовленные сотрудниками. Она была глубоко погружена в работу, как её сердце сильно забилось. Один из документов был подписан: «Отчет подготовил: Новосельцев А.Е.» В груди у женщины что-то сильно сжалось. В голове у неё сама собой возникла мысль, что она могла здесь обнаружить какую-нибудь записку от любимого или намёк об его особом расположении к ней. Всё это время Калугину не покидало желание быть нужной этому человеку, её чувство к старшему статистику не поддавалось «дрессировке». Внимательно просмотрев каждый листочек отчёта и разочаровавшись в собственных ожиданиях, начальница попросила Верочку вызвать Новосельцева. — Здравствуйте, Людмила Прокофьевна, можно войти? — тяжело вздыхая, произнёс Анатолий, входя в её кабинет. — Здравствуйте, проходите, товарищ Новосельцев.       Повисла продолжительная пауза, в которой директор рассматривала документы, а подчиненный стоял напротив неё и вызывающе вглядывался в её лицо. «Как же я мог так ошибаться? Она же не способна ни на какие чувства, железная леди. Как я мог поверить её слезам? Только зачем ей это всё было нужно?» — размышлял про себя мужчина в это время. А женщина пыталась преодолеть комок слёз, который предательски возник у неё в горле. Она так боялась сорваться: «Только не сейчас, только не сейчас… Зачем я его вызвала? Как же невыносимо больно.» — У Вас возникли вопросы к моему отчету? — первым отозвался Новосельцев. — Нет. То есть, да, — дрожащим голосом говорила Калугина, не отрываясь от бумаг. — Какие же, позвольте узнать? — вызывающе говорил Анатолий, осознав, что эта встреча подстроена. — Вы проверяли данные, которые использовали в отчёте? — смогла жёстко произнести Людмила, услышав стальные нотки в голосе любимого. — Да! — И больше Вы ничего не хотите мне сказать? — она подняла глаза. — А что ещё? По-моему, я предоставил полный отчёт, — отрезал мужчина, испытывая раздирающее чувство в душе от этого взгляда, но он не готов был отказаться от выбранного плана действий. — Хорошо. Вы свободны, — закончила Калугина, её голос прозвучал сухо, а взгляд стал каменным.       Как только за Новосельцевым закрылась дверь, она закрыла лицо руками: «Что я делаю? Почему у меня не получается его забыть? Сколько ещё раз я должна обжечься об его безразличие, чтобы понять, что я ему не нужна?»       «Я почти сорвался, я почти поверил. Когда же я перестану выдавать желаемое за действительное? Представляю, как бы жалко я выглядел, если бы признался сейчас ей, и как бы она надо мной стала потешаться».       В кабинете начальницы можно было снова услышать слово «ненавижу», а в голове старшего статистика звучала фраза: «Она ненавидит меня».  — Толь, ты так и не надумал, поделиться со мной твоими переживаниями? Что у вас происходит? — раздался заботливый голос Ольги Петровны. — Она меня ненавидит, — тихо произнес Анатолий. — С чего ты это взял? — Она выдаёт себя с головой. Её тон, её взгляд. Оль, ты бы попробовала выдержать этот взгляд сама! — О чём ты? Неужели ты не видишь, как она на тебя смотрит? — Вижу! С ненавистью и презрением! И давай не будем об этом…       Рыжова находилась в растерянности. Последние дни она внимательно наблюдала за начальницей и другом и могла с полной уверенностью говорить об их взаимной любви, но повлиять на их упрямство было невозможно. — Какой же ты иногда дурак, — спокойно проговорила она и ушла.       «Я знаю, что я дурак, но точно не в этом случае», — подумал про себя Новосельцев.       Переживающая за судьбу влюбленных Ольга Петровна направилась к Калугиной. — Людмила Прокофьевна, разрешите? — сотрудница отворила дверь кабинет директора, увидев, как та вытирает слёзы. — Да, да, входите, Ольга Петровна, — Людмила попыталась быстро переключиться и прикрыть хрустальные капельки на своих щеках. — Я надеюсь, Вы простите мой нескромный вопрос, — Рыжова говорила эти слова очень успокаивающе, — у Вас всё в порядке? — Да, конечно, а что? Что-то случилось? — Это я и пришла выяснить. Что случилось? Вы можете мне доверять.       *Калугина молчала* — Я же вижу, как вы оба страдаете. — Ну уж он точно не страдает, — неожиданно выпалила Людмила и смутилась. — Вы ошибаетесь… — Ольга Петровна заметила наворачивающиеся слёзы на глазах женщины и решила не давить на неё.       Сотрудница уже выходила из кабинета, как напоследок произнесла: — Вы, оба, совершаете ошибку. Возможно, самую большую в вашей жизни, — с этими словами она закрыла дверь.