Духи среди нас

      Хёнджин раскрывает дорожную сумку и неспешно складывает в неё приготовленные для поездки вещи: одежду, сменную обувь, небольшую косметичку с нужными для ухода мелочами, мешочек с любимыми украшениями, складной маленький мольберт, кисти, несколько скетчбуков, краски и ещё кое-какие принадлежности для рисования, которые по итогу занимают чуть ли не половину всего пространства. Он не стал брать слишком много, если что-то понадобится, всегда можно будет купить нужное по прибытие в местных магазинчиках. Закончив со сборами парень аккуратно отставляет свою кладь к двери, а сам подходит к зеркалу, чтобы завершить последние приготовления. Тёмные свободные джинсы идеально выглажены и затянуты на поясе ремнём с изящной, но не слишком тяжёлой пряжкой, хлопковая нежно-голубая рубашка с коротким рукавом по молодёжному заправлена, а две верхние пуговицы расстёгнуты, оголяя при этом медовую кожу с ярко выраженными ключицами, что не выглядит слишком вульгарно, но придаёт некого шарма и игривости образу — он навскидку вынимает из петельки ещё одну так, что если наклониться, можно будет увидеть уже многим больше. Парень качает головой, недовольный результатом, поэтому возвращает всё как было. К его сегодняшнему наряду прибавляется тонкая серебряная цепочка на шее без каких-либо подвесок, маленькая каплевидная серёжка в левом ухе, которая медленно покачивается при каждом шаге и в лучах солнца иногда переливается на коже всеми цветами радуги из-за преломления света о её камушек. Хёнджин раздумывает над тем, стоит ли добавлять кольца в образ, но в итоге решает оставить их на другой случай, останавливаясь на этот раз на металлических наручных часах. Парень аккуратно застёгивает их на запястье и по привычке проверяет циферблат. На простеньком, без какого либо орнамента, круге неспешно бегают стрелки, Хёнджин сверяет их правильность с часами на стене. Не то чтобы он был не уверен в том, что устройство может дать сбой, нет, просто в последнее время парень пытается добиться в своей жизни так называемого «идеала», поэтому проверяет так, на всякий случай. Механический прибор как всегда исправен, парень отдавал именно таким вещам предпочтение, считая их более надёжными, чем электронные «улучшенные» версии.       Хёнджин решает не делать сегодня даже лёгкий макияж. На дворе стоит середина лета, как раз в этот период начинается высокая влажность и та самая знойная жара, от которой чуть ли не плавится асфальт под подошвами конверсов. Адская смесь явлений не только для косметики, но и для всего тела в целом. Поездка предстоит долгая и хотя в машине есть кондиционер, он не сможет спасти полностью — только поможет сохранить в салоне более-менее приемлемую температуру, поэтому парень только наносит немного пудры на лицо, чтобы убрать жирный блеск оставшийся от солнцезащитного крема.       Хёнджин берёт с тумбочки у кровати тонкую резинку для волос и зажимает её между зубов, пока руки привычными движениями собирают на затылке неаккуратный пучок из уже отросших обесцвеченных волос. Парень закрепляет прическу и вытаскивает пару прядей у лица, при этом чуть накручивая их на пальцы, так сказать, для придания им эффекта неряшливой завивки.       Хёнджин снова осматривает себя в зеркале и, довольный образом, подхватывает сумку с пола, уже на ходу закидывая на плечо. Он не успевает выйти в коридор, как под ногами в комнату словно пуля проскакивает тёмный маленький комок шерсти. Парень тихо смеётся, оборачиваясь, сумка возвращается на пол.       — Кками, негодница! — С улыбкой наблюдает за собакой, запрыгнувшей на кровать. — Такими темпами я сегодня никуда не уеду, — подходит ближе, присаживаясь на колени, чтобы глазами оказаться на одном уровне с питомицей. — Милашка, — мягко обхватывает мордочку ладонями и с любовью целует в мокрый нос. — Мама с тобой ещё не гуляла?       Собака, словно поняв вопрос, коротко гавкает в ответ. Хёнджин улыбается ещё шире, отчего глаза превращаются в узкие щёлочки. Если бы кто-то мог представить его уровень любви к этому созданию, он был бы поражён объемами всепоглощающей нежности в данный момент. Парень поднимается, понимая, что больше не может медлить, уже в дверях снова берёт в руки свою поклажу, призывая питомицу также следовать за собой. Прикрыв за собакой дверь, Хёнджин со своим маленьким эскортом спускается на первый этаж.       — Милый, уже закончил?       Мама выглядывает из кухни в коридор, параллельно вытирая мокрые руки полотенцем. Её темные волосы завязаны в хвост, поверх домашней рубашки накинут цветастый фартук. На щеке матери Хёнджин замечает несколько следов от муки, наверняка она готовила свой фирменный черничный пирог.       — Ты испачкалась, — парень знаками показывает ей на свое лицо.       Женщина торопливо достает из кармана телефон, разглядывая отражение в черном заблокированном экране.       — Ох, и правда, — пальцами смахивает белую пыль. — Подожди минутку, — голова исчезает из проема, — я тебя провожу.       — Нет необходимости, мам.       Хёнджин уже сам заглядывает на кухню. Цветастый фартук теперь висит на спинке стула, с лица матери исчезли остатки муки, а она сама аккуратно кладёт куски пирога в контейнер. Упаковав еду, женщина достает из холодильника небольшую бутылку воды и протягивает всё сыну.       — Возьми с собой, — Хёнджин, наклонившись, неохотно складывает продукты в сумку. — Сегодня жарко, не хмурься, — она небольно щиплет щеку парня, — потом ещё спасибо скажешь, — улыбается.       Женщина подхватывает сына под руку, идя к входной двери. Машина парня припаркована у дорожки, Хёнджин погружает сумку на заднее сидение, а бутылку с водой решает оставить на подставке у своего сидения. Достаёт ключи из кармана джинс и оборачивается к матери. Та обнимает сына, Хёнджин вдыхает запах её сладких духов — он любит этот запах, отстранившись, парень коротко чмокает женщину в щёку.       — Я позвоню, когда приеду, — мама лишь кивает.       — Хорошей дороги, милый, — напутствует, наблюдая за тем, как сын садится за руль.       Хёнджин заводит автомобиль, подарок на своё двадцатилетие, и машет матери рукой. Машина мягко трогается с места. Права парень получил совсем недавно, но за рулём чувствует себя вполне уверенно, всё благодаря маме, которая учила его вождению во время их совместных поездок за город. Хёнджин расслабленно откидывается на сидение, глаза направлены на дорогу. Он наощупь включает встроенную магнитолу, подключает телефон и выбирает свой любимый дорожный плейлист, который знает почти наизусть. Парень под нос подпевает какой-то попсовой песне, параллельно думая о том, что на полпути нужно будет включить навигатор. Дорогу он помнит лишь отчасти, давно не был в тех краях, поэтому слегка нервничает, постукивая пальцами по рулю.       I was only in my mind       You were on the outside waiting       I could feel you all the time       Your voice could save me       Now all these Sirens sing for me       But I just wanna hear your melody       I call and I can hear you sing       But oh, it’s only my echo       It's only my echo       Парень слушает ритмичные строчки, задумываясь о своих планах на это лето. Он направляется в небольшую деревушку в округе Пхеньяна. За окном мелькают встречные машины, деревья сменяются домами, дома — полями и так до бесконечности. Кондиционер тихо работает, перекрываемый звуками музыки. Хёнджин думает. Думает о доме, который собирается посетить и остаться там минимум на следующий месяц. Дом его бабушки. Он тихо вздыхает, на секунду зажмуривая глаза, в сердце образовывается тяжесть.       Они жили в том доме втроём: он, мама и бабушка. Отца парень не знал, тот погиб ещё до его рождения — несчастный случай на работе. Хёнджин редко вспоминал дни своего детства. Когда он был совсем маленьким, за ним в основном приглядывала бабушка. Мама работала в сельской школе, поэтому нередко возвращалась домой уже затемно. Мальчик самостоятельно учился читать и писать, иногда прося помощи бабушки, часто проводил время с соседскими мальчишками во дворе и помогал по хозяйству. Это были хорошие воспоминания. А когда Хёнджину исполнилось тринадцать, маму пригласили работать в большой город.       Для их семьи это было поистине переломное событие: суматоха сборов, ссоры, не на повышенных тонах, нет, но довольно громкие, чтобы доходить до слуха мальчика, слёзы, долгое прощание и разговоры. Бабушка отказалась ехать с ними, как бы мать Хёнджина не пыталась её уговорить, та стойко стояла на своём, ссылаясь на возраст и незаконченные дела. В конце концов мама сдалась, парень до сих помнил её обречённое бледное лицо и тоскливый взгляд, который она так и не смогла скрыть. Хёнджину тоже было грустно, он любил время, проведённое с бабушкой, оно было действительно значимым. В день отъезда он обнимал её крепко-крепко, уверяя в том, что обязательно будет навещать старушку на каникулах. Бабушка улыбалась его словам и мягко гладила тёмные волосы своей сухой морщинистой ладонью. По приезде в город в жизни Хёнджина начался ещё больший хаос: обустройство и адаптация, новая школа и друзья, необычные увлечения и непривычные манеры. Всё это поглотило его без остатка, ослепив детский разум шквалом впечатлений. А потом в один из дней он обнаружил маму плачущей. Она сидела за столом на кухне, сжимая в руке листок бумаги и не могла успокоиться. Хёнджин в ужасе несколько секунд наблюдал за ней из дверного проёма. Он никогда не видел её такой. Парень подбежал к матери, спешно скинув с плеча школьный рюкзак. Она никак не реагировала на его объятия и обеспокоенные слова, только отложила листок бумаги на стол и закрыла глаза руками. Хёнджин ощущал то, как сильно дрожат её плечи под его ладонями. Он со страхом взял листок в руки. Это было письмо. Быстро пробежавшись глазами по строчкам, парень замер, неверяще перечитывая написанное ещё раз. Бабушка умерла. В тот день он не плакал. В том году ему исполнилось пятнадцать. Сожаление и чувство потери обрушилось на парня лавиной. Он ни разу не навестил её. А теперь её нет и этого не изменить.       Хёнджин с силой сжимает руль, пытаясь не отвлекаться на болезненные воспоминания. Прошлого не изменишь. Сейчас ему уже двадцать два. Через год он будет выпускаться из художественного университета, но сейчас у него застой, выгорание. Как бы парень не пытался это преодолеть, вдохновение не шло, его состояние чуть не повлияло на успеваемость в учёбе, но благодаря поддержки матери, он справился. И именно она предложила Хёнджину эту поездку, посчитав, что смена обстановки и природа помогут сыну найти для себя что-то новое и подтолкнут к интересным идеям. Женщина без раздумий выбрала дом своей покойной матери, как новое пристанище парня. Даже спустя семь лет они не смогли даже допустить мысль о продаже, иногда приезжая, чтобы поухаживать за участком и сохранить память об этом месте. Хёнджин редко составлял компанию матери, с каждым приездом сюда, он чувствовал невыносимую вину и давление, однако он до сих пор помнил прекрасные виды деревушки летом и бесконечные леса, скрывающие её от современной цивилизации. Энтузиазм матери был настолько велик, что Хёнджин просто не мог расстроить её отказом, поэтому согласился на пребывание в этом месте.       Возможно, это было не такой уж и плохой идеей, в глубине души парень действительно хотел верить в успех своего путешествия. Назад дороги нет. Половина пути уже пройдена.

***

      Хёнджин приезжает в деревушку спустя несколько часов. Парень преодолевает последний поворот, сворачивая на, к его удивлению, асфальтированные улочки. Он с любопытством осматривает низенькие дома — большинство с пластиковыми окнами, и редкие магазинчики. Хёнджин выключает музыку и набирает матери. Спустя пять секунд гудков, она отвечает своим мягким голосом, внутри сразу начинает разливаться тепло.       — Уже приехал, милый? — Он улавливает еле заметные нотки беспокойства.       — Да, мам, всё хорошо, — успокаивает. — Уже въехал в деревню, пытаюсь найти наш дом, — Хёнджин придерживает телефон ухом, поворачивая. — Ты погуляла с Кками?       — Конечно, за кого ты меня принимаешь? — В голосе слышится шутливая злость, Хёнджин улыбается, наверное, впервые за всю дорогу, замечая насколько был напряжён. — Деревушка разрослась, не так ли?       — Не то слово, — сворачивает на самую окраину. — Я перезвоню тебе позже, хорошо? Всё ещё за рулём.       — Конечно, дорогой, — Хёнджин может представить в голове, как его мать кивает сама себе. — Люблю тебя.       — И я тебя! — Заканчивает звонок, бросая телефон на соседнее сидение.       За деревьями уже виднеется знакомый забор. Хёнджин удивляется количеству зелени в самом городке. Спустя пару минут он паркуется, не торопясь выходить из машины разглядывает такой знакомо-незнакомый дом. Всё почти так, как он помнит: кремовые стены без орнаментов, черепичная крыша, которая местами стала выгорать, вдалеке за садом виднеются очертания сарая для разных рабочих инструментов, деревянный забор, покрашенный в зелёный цвет, краска свежая, постарались дружелюбные соседи, в памяти Хёнджина ограда была небесно-голубой, но это в принципе не так важно. Парень в тайне надеется, что беседка за домом, в которой он так любил проводить время по вечерам, всё ещё на месте. Сердце снова сжимается. Хёнджин с грустью рассматривает улицу и соседние дома, скорее всего его друзья детства уже давно переехали в большие города. Бабушке наверняка было очень тоскливо. Парень пытается отогнать грустные мысли. Он обращает внимание на деревья за участком, когда-то с заднего двора в начинающийся лес вела тропинка, Хёнджин с друзьями часто бегал по ней на деревенское озеро купаться. Цело ли ещё оно? Хёнджин мысленно делает пометку, проверить эту мысль.       Он наконец выходит из машины, разминая затёкшие мышцы. Зной дня окутывает парня с головой, после комфортного салона жара кажется просто удушающей. Парень отпивает немного из забытой бутылки, вода теплая, совсем не освещающая, но это лучше, чем ничего. Хёнджин забирает вещи, закрывая машину, преодолевает калитку и, по слегка заросшей тропинке, направляется к двери. Внутри пахнет пылью, парень оглушительно чихает, торопливо открывая окна. Домик небольшой: маленький коридор, кухня, соединённая с гостиной, отдельная спальня и ванная. Всё так, как он и помнил. Парень придирчиво осматривает диван в гостиной, невольно вспомнив, как спал на нём с бабушкой в детстве, но в итоге, подумав, решает разместиться в спальне. Хёнджин бросает сумку на кровать, решив разобрать её позже и проверяет электричество, лампочка под потолком загорается противным жёлтым светом. Парень проходит по всему дому, подключая различные электроприборы, подмечая, что ему нужно будет докупить. Он сетует, обнаружив отсутствие микроволновки и хотя бы чего-то похожего на кофемашину, благо хоть холодильник есть. Вместо душа парня встречает небольшая ванна, он также проверяет наличие холодной и горячей воды, мысленно благодаря маму за то, что позаботилась об этом несколько лет назад. Осмотрев весь дом, Хёнджин решает заехать за продуктами и вещами для уборки. Этот городок, к слову, не перестаёт его удивлять, на месте ларька, в котором парень в детстве покупал всё нужное, он обнаружил небольшой супермаркет, чему был несказанно рад.       Закончив с оплатой Хёнджин возвращается обратно, расставляет купленное по местам и готовит лёгкий перекус на ужин. За чашкой пакетированного растворимого кофе он вспоминает про мамин пирог и с удовольствием съедает кусок, пока читает новости. Интернет ловит здесь вполне сносно, парень не надеялся даже на такой сигнал, мысленно смирившись с тем, что проведёт остаток лета в общении с флорой, фауной и местными старушками. Расправившись с десертом, звонит маме по видеосвязи, показывает ей дом и свой ужин, хвалит пирог и с улыбкой выслушивает недовольство по поводу грязи вокруг. Как она увидела пыль через камеру с таким-то сигналом парень не понимает, но искренне заверяет женщину, что в скором времени начнёт уборку. Они болтают ещё около получаса и прощаются, желая друг другу спокойной ночи.       В итоге Хёнджин убирается как и обещал, он тратит на это почти два часа, но всё-таки приводит дом в относительно презентабельный вид. На часах парень отмечает половину двенадцатого ночи, он устало разминается и принимает ванну, смывая с себя скопившиеся за день пот и грязь. В доме нет кондиционера, поэтому Хёнджин оставляет окна открытыми, надеясь на спасительную ночную прохладу. Он кое-как сушит волосы полотенцем — глаза слипаются — и падает на кровать, пружины прогибаются под его весом, издавая неприятным скрип, но парню уже всё равно. Он чертовски устал. Какое-либо волнение давно отступило на второй план. Хёнджин решает не ставить будильник на утро, мысленно разрешая себе сегодня выспаться и запихивает телефон под подушку. Сон настигает его почти мгновенно, напряжённое тело наконец расслабляется, дыхание становится тихим и размеренным. Хёнджин впервые за семь лет засыпает настолько быстро.

***

      — Бабушка, расскажи мне историю, — тихо шепчет из-под одеяла мальчик, наблюдая как старушка медленно передвигается по кухне, убираясь. Он знает, что она его услышит.       Женщина переводит на него взгляд, улыбаясь, глаза превращаются в щёлочки. Она отворачивается, расставляя оставшуюся посуду по местам. Хёнджин терпеливо ждёт, когда она закончит. Вскоре он слышит рядом её шаркающие шаги, бабушка присаживается рядом на диван, мальчик ощущает её руку в своих волосах и устраивается поудобнее, готовясь к истории. Они встречаются глазами и Хёнджин наконец замирает, его всегда восхищали бабушкины глаза, будто не такие как у всех: загадочные и глубокие, умудрённые, но не блёклые, а яркие, словно сверкающие молодостью.       — Ну так что, расскажешь? — Шепчет одними губами, стеснительно, но в надежде.       — О чём тебе рассказать на этот раз, мой хороший? — Рука исчезает с головы внука, а её голова наклоняется вбок, вопросительно.       Хёнджин обожал её истории, такие же чарующие и загадочные, как глаза бабушки, они погружали ребёнка в невероятный мир. Старушка рассказывала ему чудные сказки о разных зверях, лесных существах, удивительных явлениях и духах. Мальчик по несколько раз умолял бабушку повторять байки о ёкаях, призраках или кицунэ. Каждый раз с открытым ртом слушал словно магическую речь, в красках описывающую внешность и повадки разных божков и демонов. Он задумчиво кусает щёку и поджимает губы, размышляя о том, что хочет узнать на этот раз. Через полминуты умиротворённой тишины, изредка прерываемой стрекотом цикад за окном, глаза мальчика загораются шаловливым огоньком и он возвращает взор к ожидающей старушке, её лицо сияет интересом.       — Бабушка, — шепчет почти заговорщически, — а как встретить духа?       Женщина удивлённо моргает, не ожидая такого вопроса. Взгляд меняется, а на губах скользит хитрая ухмылка. Хёнджин знает, что после неё его ожидает невероятная история. У него спирает дыхание в предвкушении.       — Интересный вопрос, дорогой, — начинает загадочно. — Есть много разных духов и каждый из них при обычном человеке ведёт себя по-своему. Ты спрашиваешь про кого-то конкретного? — Риторический вопрос. — Скажу по секрету, в нашем лесу довольно много интересного, — глаза Хёнджина сверкают интересом. — Духи разные — это факт, но большинство из них просто обожает подношения, — женщина всплескивает руками, словно сетуя. — Уж очень они жадные, только и знают, что попрошайничать, кому-то подавай сладость, кому-то золотую монетку. Не могут они удержаться от такого соблазна, — улыбается тепло.       Хёнджин так и представляет в голове какого-нибудь лесного божка и его маленький алтарь в чаще. Дорожка к нему еле-еле заметная, почти заросшая, посетителей мало. Духу тоскливо и он днями размышляет о том, как бы поддразнить местных соседей, за мыслями не замечая какую-нибудь сухонькую старушку, неспешно проходящую через деревья. Божок мгновенно скрывает своё присутствие и прячется в тени, на всякий случай, жадными глазами наблюдая за гостьей. Старенькая женщина опускается на колени перед алтарём, тихонько говорит свою просьбу и несколько раз кланяется, затем встаёт, доставая из кармана маленький узелок. Взгляд божка наливается предвкушением так сильно, что он почти забывает пожелание гостьи. Она развязывает небольшой платочек: внутри оказывается небольшой ломтик шоколадки и серебряная монетка. Женщина аккуратно бросает её в специальную баночку, протирает рядом место тканью и, раскладывая там же, опускает на неё сладкий кусочек. Хёнджин в красках может вообразить то, как быстро божок подскакивает к алтарю, едва спина посетительницы скрывается за деревьями, как жадно запихивает вкусный подарок за щёку, причмокивая от удовольствия, и как торопливо прячет монетку в небольшой тайничёк в мире духов. Мальчик тихо хихикает, но через секунду задумчиво замолкает.       — А если дух прячется? — Спрашивает.       — Почти все мистические создания скрывают свой облик от человеческого взгляда, мало кто из них раскрывает себя, — бабушка задумчиво замолкает на секунду. — Но знаешь, — продолжает, — нужно не только задобрить духа, но и заслужить его доверие: показать чистоту намерений, силу своего сердца и искренность. Создание само решает, выйдет оно с тобой на контакт или же нет. Нужно проявить терпение и понимание его выбора. Будешь искать духа намеренно, никогда не сыщешь, будет он водить тебя кругами по месту своего обитания, засыпая в глаза мелкие песчинки, да и заведёт незаметно в глушь такую, что больше не выбраться. Так и встретишь свою погибель, преисполненный страха и жадности.       Хёнджин испуганно раскрывает глаза, повыше натягивая на себя одеяло, словно прячась от какого-нибудь хитрого божества. Бабушка на это лишь тихо смеётся и снова успокаивающе гладит по голове.       — Засыпай, — мальчик, словно по волшебству, начинает чувствовать усталость и широко зевает. — Я буду тебя охранять, — заверяет старушка.       Он верит, ощущая успокаивающую тяжесть её сухонькой руки и согревающий взгляд. Улыбка расцветает на губах мальчика, который в ту же секунду проваливается в безмятежное царство Морфея. В ту ночь ему снятся весёлые духи, танцующие на цветущей поляне вокруг горы сладостей и монеток.       Хёнджин просыпается.