Заявочки по BSD

Примечание: Рейтинг: NC 17+ Пейринг: Гоголь/Дост Автор заявки: SloniNiki «Какой же жуткий ливень... И вот почему я каждый раз обязательно иду в грозу пешком, да ещё и без зонта?! Черт, надо бы переждать где-то, а то завтра свалюсь с температурой», - юноша огляделся по сторонам и увидел единственную по близости горящую вывеску на углу дома: «Что ж, другого выбора нет - надо заходить...» Подвеска на двери зазвучала, когда внутрь вошли. Достоевский сразу понял, что это за место. Само помещение было не большое: тёплый желтовато-оранжевый свет, стенды с рассортированным товаром на полочках, что располагались вдоль стен и по центру. За кассовым прилавком клевал носом скучающий продавец-консультант с пепельной косой на плече - видимо, покупателей сегодня немного. Все бы ничего, если бы ассортимент состоял из привычных снэков, напитков и другой продовольственной ерунды. Но в данном случае дела обстояли гораздо интереснее. Магазин взрослых развлечений «Мальва» На табличке, которую Фёдор не захотел читать, а лишь увидев огоньки, решил зайти, имелась именно эта надпись. «Вот же... Не интересуюсь я, конечно, таким, но выходить опять под дождь особого желания нет. Ладно, посмотрим ради саморазвития, что тут продают» - парень неслышной походкой скрылся за рядами забитых разной всячиной полок. Работник магазина, Николай, даже ухом не повёл на появление потенциального покупателя, продолжая дремать на столе. На всех погода по-разному действует, не так ли? Пепельноволосый ещё долго бы продолжил дремать, если бы один не-очень-заинтересованный-посетитель не решил потянуться за красивой коробочкой на верхней полке, которая походила на подарочный набор (внутри был моток фиолетовой шелковой ленты и вибратор на 17см). «И сколько же стоит это чудо мазохиста?» - подумал Фёдор, подцепляя вещицу пальцами, но к сожалению не только ее. Вместе с ней полетели вниз ещё каких-то два пластиковых агрегата, названия и предназначения которых он не знал. Они с характерным шумом стукнулись об пол и разбудили уставшего сотрудника. - А?! Кто здесь? - Извините, я тут кое-что уронил. Он не разбилось, не беспокойтесь. - спокойно ответил темноволосый, скрытый за рядом стеллажей. - Сейчас я к вам подойду! - Гоголь подскочил с места и поспешил на помощь. К тому моменту Достоевский закончил с возвращением упавших товаров на место и уже вставал, как суматошный продавец влетел в этот же проход. Они благополучно врезались друг в друга лбами. Оба парня сейчас стоят, прикрыв глаза, и потирают ушибленные места. - Простите... А?! Фёдор?! - Гоголь поднял взгляд на стоящего перед ним. - О... Не знал, что мой дорогой сосед работает в подобном месте. Ну, здравствуй, Николай. - юноша хитро улыбнулся, чем заставил бедного продавца слегка покраснеть. Эти двое - соседи. Живут в одном доме, одном подъезде, на одном этаже. Более того их квартиры разделены всего одной стенкой. И так они живут уже почти три года. Три года парни сталкиваются на лестничной площадке. На улице. В магазине. Они первое время часто перекидывались несколькими фразами, а сейчас даже иногда ходят друг другу в гости - просто попить чай. Оба живут одни, друзей особо нет ни у того, ни у другого, а девушек тем паче. Но пепельноволосый никогда не рассказывал о своей подработке. Продавец-консультант в магазине с не совсем обычными игрушками не та профессия, о которой можно легко рассказывать всем и каждому. К тому же Гоголь ещё учится и все это неудобство временно. Но проблема была не столь в том, что кто-то узнал о его подработке, а в том, что об этом узнал именно Фёдор. Темноволосый хмурый сосед стал причиной бессонных ночей бедного парня. Правда, он не решался сказать о своих чувствах. А зря... - Эм... Федь, а ты что здесь делаешь? - Николай неловко потёр шею. - Никогда бы не подумал, что ты ходишь по таким заведениям. - Вот и не думай. У вас здесь окон нет, а надо бы. - он усмехнулся, - На улице ливень, а до дому, сам понимаешь, ещё идти и идти. Поэтому я и решил переждать в магазине. Но ближайшим оказался именно этот. - Достоевский пожал плечами и ещё раз осмотрелся вокруг, - А ничего у вас тут ассортиментик - разнообразный. Ты давно здесь? - Ну... Около полугода. Платят неплохо, толпы клиентов никогда нет, а если и есть, то все такие смешные: ходят такие типо это не мне, это я просто посмотреть! - рассказывал тот, изображая этих самых посетителей, чем невольно вызвал легкую улыбку на скупом на эмоции лице собеседника. - Слушай, ты чай будешь? - А у вас и такое есть? - Есть. А ещё печенюшки! Со мной ещё одна девочка работает, вот она то и приносит всякие вкусняшки! Только сегодня у неё выходной. Эм... Федь? - он удивленно глянул на темноволосого, что слишком уж внимательно разглядывал ту самую «подарочную» коробку. - Коля, давай сыграем? - неожиданное предложение заставило золотой глаз, не скрытый за пепельной челкой и повязкой в виде карты, широко распахнуться в недоумении. «Он серьезно предлагает играть? Вот, от кого это совсем не ожидаешь услышать...» - Проигравший испытывает эту штуку на себе. - Ладно... - согласился Гоголь. Он бы ни за что не стал бы во все это впутываться, но желание увидеть любимого соседа связанным, да ещё и с этой штукой в одном месте взяло вверх. Слишком яркая картинка всплыла у него в голове, хоть парень и понимал, что шанс на выигрыш у него минимальный - соперник не равный. Остаётся надеятся на удачу, если игра будет этому позволять. Кстати, об этом, - А во что сыграем то? - спрашивает и в это же время направляется к двери, чтобы запереть на ключ. Табличку: «Обед» вешать смысла нет, все равно никто пока не зайдёт - среда не самый популярный день для таких покупок. - Все просто. - Фёдор потирает переносицу и ставит «приз» на кассовый стол. - Камень-ножницы-бумага до трёх побед. Начнём? За запертыми дверьми в помещении без окон они не замечают, что гроза уже идёт на спад. Хотя, скорее она переместилась с улицы в этот злополучный магазинчик на углу самого обычного многоквартирного дома. Игра надолго не затянулась. Там нечего было затягивать. Первые два раунда выиграл тот, кто предложил всю это интересное время препровождение, правда, в конце удача от него отвернулась. Три раза подряд. Только вот казалось это или же нет, но проигравший не сильно то и расстроился. - Ура! Я выиграл! Ой... Федь, ты точно не против всего этого? - Нет. Я был готов к такому раскладу раз сам все и начал.

***

Через пятнадцать минут все было готово. «Господи Боже, как же тебе идёт фиолетовый!» - думал Николай, завязывая последний узелок на теле Достоевского, что сейчас остался лишь в одном нижнем белье. Парень отказался сидеть на стуле, обосновывая это тем, что вторую часть действия будет неудобно исполнять сидя, демонстративно и невозможно эротично ложась на стол. Тонкая лента аккуратными крестами опоясывала бледную кожу, а чёрные чуть отросшие - до плеч - волосы красиво разметало по лаковой поверхности. Два отливающие красным глаза сверкнули в ожидании чего-то. Чего-то, на что их обладатель намекает уже достаточно долгое время. Да, Фёдор заметил. Заметил эти легкие намеки на влюбленность со стороны соседа, что не решался проявить их более яро. Ну, что ж, раз сам не идёт, то надо заставить его прийти. Нет, лучше прибежать. Тем более все же взаимно. «Черт! Ты, сволочь, Федя. Самая настоящая, сводящая с ума только одним своим видом сволочь!» - выругавшись про себя, парень навис над лежащим и втянул в поцелуй. Он получился немного грубоват, но никто против не был. Достоевский ответил сразу же, позволяя пепельноволосому провести языком по верхнему и нижнему небу, а затем и вовсе сплести со своим. - Ты же тоже... Ты же тоже меня любишь, не так ли? - спросил победитель. Дыхание у обоих сбилось, а с губ стекала еле заметная струйка слюны. - Какие мы догадливые. - хитрая ухмылка и поцелуй повторяется. Темноволосый подгибает правую ногу в колене, а левую наоборот вытягивает. Николай спускается ниже влажной дорожкой, подцепляя зубами шелковые полоски, ослабляя их в одном месте и заставляя натягиваться в другом. Фёдор слегка выгибается в спине, когда партнёр чуть прикусывает кожу на впалом животе, царапает низ, стягивая боксеры. Гоголь целует внутреннюю сторону бёдра. Он нащупывает оставленный неподалёку необходимый флакончик и обильно покрывает смазкой пальцы. Вводит первый, накрывая подпухшие, но все также бледные губы своими, слыша недовольное мычание. За ним следует тихий стон, когда в дело подключается второй и растягивает «ножничками». Все это время парень покусывает чувствительную кожу на шее, ключицах и груди, тут же извиняясь с помощью сладких прикосновений. Достоевский расслабляется, когда из него выходят, но напряжение снова нарастает, стоит только стоящему взять вибратор в руки и начать подготавливать и его. - Уже забыл? - интересуется пепельноволосый. Он уже не смущается. А чего стеснятся, если они чувствуют одно и тоже. - Если честно, то да. - усмехается тот. Его правую ногу закидывают на плечо. - Не развяжешь? Ммм... - первая треть агрегата вошла внутрь. - Неа! По крайней мере, не сейчас. Я же выиграл и могу делать, что захочу? - склонив голову в бок, парень потихоньку заканчивает насаживать тихо постанывающего темноволосого. - Все. Ты готов? В ответ кивают и прикусывают нижнюю губу. Фёдору повезло. Ему удалось немного попривыкнуть, пока стоящий разбирался с пультом управления. Первая скорость, и Достоевский поджимает пальцы на ногах, сдерживая желающие вырваться наружу стоны. Мало. Такой режим лишь раздразнивает, но не даёт полного удовольствия. Гоголь стоит, облокотившись на стену и жадно улыбаясь. Такая прекрасная картина, которую увидит только он. Только он один сможет насладится этим. И ему все равно, что магазин лишится достаточно дорого товара - спишет на склад, как брак. Зато сейчас работнику настолько хорошо, что он даже готов пожертвовать работой ради такого. Благо камеры видеонаблюдения никто не смотрит. Вторая скорость. Связанный скулит от непривычных, но таких прекрасных ощущений. По его телу и лбу стекают капельки пота. Внизу живота чувствуется тугой узел, но прикоснуться к себе возможности нет, а управляющий даже и не собирается этого делать. Он лишь стягивает брюки и белье, что уже сильно натирало. Безэмоциональный мазохист, что сейчас ерзает на столе и из уголков его глаз стекает несколько соленых капель, ведь режим успел переключится на третий и вызвал волну мурашек удовольствия по всему телу, и жизнерадостный садист, что получает неописуемое возбуждение глядя на все это и представляя, что уже минут через пять-семь окажется внутри горячих и растянутых стеночек. Парень терпит и специально не касается напряженной плоти, чтобы потом ощущения были ярче. Чем дольше терпишь, тем больше хочется. Фёдор усталой лужицей растекается на гладкой поверхности. Штуковина извращённых наслаждений пропадает и вместе с ней фиолетовая лента, что в некоторых местах успела слегка натереть. Лежащего сладко целуют. Уже менее грубо, а скорее нежно и успокаивающе. Темноволосого переворачивают и ставят на подобие колено-локтевой. Но так как у парня уже нет сил держать себя, он сползает на грудь. Достоевский хмыкает, чувствуя головку у растянутого колечка мышц. В магазине тихо. Тёплый свет, темно-бордовое и коричневое дерево повсюду и только двое очень довольных людей, что поддались разврату в его же обители. За закрытыми дверьми на мокром асфальте отражаются лучи закатного солнца. Пара не особо торопится. У них ещё есть два часа до того, как смена счастливого продавца закончится и им придётся покинуть здешнюю обитель. У пепельноволосого машина, поэтому они не беспокоятся о том, что без сил потащатся до квартиры. До одной по безмолвному согласию каждого. Только вот ещё не решили до какой. Позже решат. Сейчас им явно не до этого. Последний толчок. Николай кончает и ложится рядом с темноволосым. Он притягивает Фёдора к себе, приобнимает рукой за спину и проводит по выпирающим позвонкам. Поцелуй, чьим инициатором теперь был Достоевский, выходит ленивым, но не менее приятным. Теперь они смогут повторять их не единожды. Каждое утро будет начинаться с них, каждый день, когда парни будут пересекаться. На улице. В магазине. В подъезде перед общей квартирой, на которую переедет один из них. А может и не переедет - проломят стенку и будет одна большая. - Коль, сколько там до конца смены? - лениво тянет юноша, утыкаясь в сильную грудь обнимающего. - Где-то час. А что? - Тогда меня минут двадцать не будить. - Достоевский зевает и закрывает глаза. Гоголь целует лоб, перебирая мокрые прядки. Он никогда не думал, что простая игра в камень-ножницы-бумагу сможет изменить его жизнь. А точнее не сама игра. Это было видно невооруженным глазом - Фёдор поддался. Чтобы этот гений, что может запомнить каждую малейшую черточку на игральной карте и не смог предугадать действия такого открытого человека? Да, не смешите. Парень не мог проиграть три раза к ряду случайно. Поэтому в этот раз постаралась не одна хитрая судьба (она же все-таки завела Достоевского сюда). Жизнь людей в руках самих людей, и чтобы сделать шаг на встречу счастью, нужно всего то немного внимательности к мелочам. Теперь из этих мелочей сложится их жизнь. Светлая жизнь людей, что из простых соседей стали кое-чем большим. - Эй, Коль. А давай ты не будешь менять работу?