Заявочки по BSD

- Дазай! Крик, больше похожий на хрип. В воздухе до сих пор витает слабый запах антисептика, но его обладателя рядом нет. «Черт! Как я мог поверить, что это была явь? Принять сон за действительность?! Да, Чуя, ты не исправим...» - парень переворачивается на живот и утыкается лицом в подушку. Черепная коробка трещит по швам, и чтобы отвлечься, Накахара старается переключиться с одной боли на другую - с силой сжимает пальцами у корней. Но это не сильно помогает. Противная слабость то ли от болезни, то ли ото сна во всем теле раздаётся мелкими импульсами, словно разряды тока. Сладкий кошмар. Приторно-головокружительное чувство. Кто бы мог подумать, что приятные ощущения от воспоминаний могут на утро обернуться сущим адом? Или сейчас не утро? За окном сгущаются сумерки. Из приоткрытой форточки тянет озоном - дождь прошёл. Мимо двери прошмыгнула сероватая тень Мао, правда Чуя не видит этого. Ему сейчас откровенно хреново. «Вот же... Скорее всего температура. Надо подняться измерить. А ещё предупредить Босса, что меня не будет... Блин, больно» - грудную клетку неприятно сжало, стоило рыжику присесть и тут же зайтись в сухом кашле. Да, простыть в августе - это надо ещё так умудриться! Тем более, когда он последний раз температурил? Почти год назад, не меньше. Что-то металлическое (Чуя понял по звуку от удара) упало на пол. Скорее всего на кухне. «Мао постарался? Ладно, все равно телефон и градусник там» - думает хозяин квартиры, спуская ноги с кровати и ища свои тапки. Накахара ёжится и потирает правое плечо, стоит только полностью вылезти из одеяла. Пройдя несколько шагов, он возвращается, приняв решение завернуться в спасительную тёплую ткань, что секунду назад покинул. В кухне было не теплей. Вошедший, теперь укрытый с головой, роется между подушек дивана и спустя минут пять находит злосчастный мобильник. Вот только при нажатии кнопки «домой» ничего не происходит, а экран по-прежнему радует обладателя чёрным цветом. - Разрядился, зараза. - устало выдыхает тот и кладёт бедный прибор на стол, чтобы больше не устраивать поиски сокровищ. Хорошо, что местоположение градусника было четко известно - на верхней полке в аптечке. Стул ставится ближе (иначе рыжик просто не достанет) и больная гусеничка на слегка дрожащих ногах заползает на него. Дурацкая синяя коробка, как на зло, задвинута в самый дальний угол, из-за чего приходится вставать на носочки на самом краю и тянуться за ней. Но вот уже она в руках, и Чуя собирается слазить, как мелкий дьявол решает запрыгнуть стоящему между ног. Не трудно догадаться, что происходит дальше: кот путается в одеяле, парень теряет равновесие, а далее красивый полёт вниз с табуретки. «Да, только разбитой головы не хватало!» - почти успевает промелькнуть мысль в его голове, когда он, зажмурившись, готовится поцеловать затылком линолеум.

Но этого не происходит.

Вместо дополнительной боли Накахара чувствует тепло. Аптечка до сих пор в руках, а где-то снизу извиняющееся мяукает маленький девостатор. Его поймали. Не котёнка, конечно же. Чуя безвольной куклой лежит на чьих-то руках, не понимая, что происходит. - Тебя на минуту нельзя оставить одного! Как ты вообще за все это время не убился? - слышится знакомый голос сверху. - Дазай? - хрипит пойманный, открывая глаза. Да, это действительно шатен. «Вот только не надо говорить, что это снова мои бредни, и это сон во сне! Иначе я просто с ума сойду!!!» - прижимаясь лицом к забинтованной груди, голубоглазый обвивает одной рукой шею спасителя. - Я же всего лишь в аптеку ушёл, а ты уже полетать успел, чиби! - парня несут. Останавливаясь около стола, у него из рук выхватывают «трофей» и ставят на лакированную светло-коричневую поверхность, затем отправляясь обратно в спальню. - Зачем вообще вылазил? Погоди немного, я сейчас. Накахару заботливо укладывают на постель и легонько целуют в лоб. Мао сново укладывается в ногах. Чуя покорно ждёт, скомкав в руках край пододеяльника и переодически срываясь на кашель. Ему уже все равно: сон или взаправду - и так плохо, чтобы мучать себя сомнениями по этому поводу. Осаму возвращается с кружкой горячего чая с лимоном, тарелкой печенья, термометром и парочкой блистеров. Естественно, в руках это все было не утащить, поэтому забинтованному пришлось поискать поднос, который он к слову нашёл. Он ставится на тумбу, а принёсший падает на край кровати. Парень сжимает кисть откинувшегося в полулежащем положении на спинку сзади рыжика, а второй встряхивает градусник. - Чуя, подвинься. - просит кареглазый, придвигаясь ближе. Ему нужен доступ к тумбе со всем необходимым. Дазай склоняет голову больного к себе на плечо, слушая какое-то невнятное бурчание в свой адрес. Все равно. Он проводит кончиками пальцев по скуле Чуи, спускаясь ниже по шее, в конце вытаскивая прибор для измерения температуры. 38,7. Шатен недовольно цыкает, откладывая ртутную штуковину и подцепляя печенье и кружку с чаем. - Чу, держи. - Не хочу. Тошнит. - он отворачивается, прикрыв и без того полузакрытые веки. Осаму тяжело вздыхает, отламывая половину овсяной сладости с шоколадом. - Тебе надо что-нибудь съесть, иначе нельзя будет лекарство выпить. Давай совсем чуть-чуть. - Не могу. - кашляет рыжик, отталкивая протянутую руку от себя. «Какой же ты вредный, слизняк! Такой же, как и в детстве. Эх, придется действовать по-старинке», - забинтованный целует вредину, потихоньку проникая языком. Накахара старается отодвинуться, но партнёр оказывается настойчивее. Больной сдаётся - сил и желания на сопротивления не осталось. Когда они отстраняются, Дазай пользуется моментом, что у юноши рот чуть приоткрыт, и вкладывает кусочек туда. Чуя хмурится, но все же проглатывает еду, а затем тянется за оставшейся половиной и напитком. - Умница. - нежно улыбается кареглазый, беря два блестящих блистера и выдавливая таблетки себе на руку. - Замолкни. - ворчит больной, делая очередной глоток, что выходит более торопливым, чем предыдущие, - Ай! Горячо... - шатен усмехается. - Чего ржешь, скумбрия?! Накахара легонько толкает весельчака в бок. Даже если это и сон, то он ему нравится. «Пожалуйста, пусть это не закончится! Пусть я не проснусь в этой постели вновь один...» - на его губы слегка надавливают. Два белых кругляшка опускаются на язык. Хоть принимающий и запивает их сразу же, но все равно жмурится от неприятного вкуса. Противно. - Горько... - отплевывается рыжик, после вытирая рот рукой. - Зато поможет. - говорящий поправляет выбившуюся огненную прядь. - А если так? Чуть припухшие губы опять накрываются чужими с привкусом мяты и крепкого алкоголя. Сейчас уже голубоглазый даже не собирается корчить из себя недотрогу. А смысл? Он ведь и в самом деле этого хочет. «Черт, я же правда скучал... А скумбрия не заразится? Хотя, чего я волнуюсь: зараза к заразе не липнет!» - поцелуй получился чуть затяжнее, чем прежде. После Осаму забирает чашку и возвращает ее на поднос. Он спускает Чую ниже, кладёт его голову себе на колени. Рыжие пряди мягкие и пахнут апельсином. - Дазай... ты же больше не уйдёшь? - спрашивает лежащий, который, чуть ли не подражая своему питомцу, мурлычет от тёплых прикосновений. - Не уйду. А сейчас спи. - парень поправляет одеяло. - Я буду рядом. Лекарство от меланхолии лишь одно: родные и тёплые руки. А ещё эти же руки способны излечить и от других болезней. Эта забота... Бесценное доверие, что копилось годами. Прошлое не изменить, но можно изменить будущее. Серебряный полумесяц стучится в окно, а вокруг полуночная тишь. Мао мерно посапывает в такт своему хозяину. Дазай выключает свет - теперь можно и отдохнуть. Он в последний раз смотрит на спокойное лицо рыжика и его легкую улыбку уголками губ, после закрывая глаза. А на утро все останется также.