Заявочки по BSD

Рейтинг: NC 17+ Пейринг: ДостоГоголь Автор заявки: Уходящее в закат солнце Вторая тема: Университет. Глава небольшая, но думаю, должна понравиться^^ Влюбиться в собственного препода - глупо, банально, скучно... Да, именно так, но с чувствами ничего не поделаешь. Ох, почему нельзя было подцепить какую-нибудь красивенькую студентку или учительницу английского аль французского, это хотя бы со стороны смотрелось нормально! Но естественно нужно было гормонам, судьбе, Богу (кто там ещё за всем этим стоит?) поиздеваться над бедным филологом и заставить влюбиться в худощавого, бледного, правда, весьма привлекательного и очень умного мужчину, что интереснейшим образом рассказывает лекции по мировой художественной литературе. Ну, хоть разница в возрасте всего 4 года и на том спасибо! Чертовский приятный хрипловато-низкий голос что-то цитирует из Данко, вот только Гоголь совершенно не вникает в смысл, даже спроси его сейчас, какое слово он услышал последним, парень мгновенно стушуется, ведь все фразы пролетели мимо его ушей. Абсолютно все. Студент с длинной пепельной косой на плече чисто залип на визуальную составляющую ведущего занятие. Темные жидкие волосы, черное, как самые настоящие чернила, пальто накинутое на плечи поверх белоснежного костюма, - Фёдор Михайлович часто мёрзнет из-за анемии - тонкие длинные пальцы с эстетично торчащими костяшками... Может кого-то это только оттолкнёт, но Николай совсем не собирается отлипать и переставать прожигать взглядом старшего. Влюбляться в преподавателя - ненормально. Гоголь сидит, крутя в руках ручку. Ему совершенно все равно, что кто-то может сказать - это единственный предмет, на котором он сидит на первой парте, и сокурсникам не виден этот пристальный взгляд. Даже Достоевский его не замечает или просто делает вид, что не замечает. Все равно. Неважно. Пока не высказывает сопротивлений, Николай продолжит внимательно и изучающе-восхищенно смотреть на препода. Честно, судя по характеру студента, можно предположить, что даже если ему сделать серьезный выговор, то картина почти не изменится. Возможно, парень станет на пару минут для вида отвлекаться на что-нибудь, но после продолжит своё приносящее удовольствие действие. - И так, раз у нас осталось немного времени, я сделаю вам поблажку: кто не сдал зачёт на прошлой неделе, можете ответить сейчас, а не ждать пересдачи послезавтра. - Достоевский потянулся руками вверх, расслабленно откидываясь на спинку своего чёрного кресла на колесиках. - Есть желающие? - несколько человек неуверенно подняли руки. - У вас пять минут на подготовку, а затем можете подходить, как пожелаете, мне без разницы в каком порядке. Остальные могут идти, только тихо. Человек десять засуетились и поспешили выйти из аудитории. После этого в помещении установилась напряженная тишина. Остались и те, кто не поднимал руки, а просто решил все-таки попробовать, следуя извечному закону всех учащихся: «Авось прокатит». Хотя, с этим литератором такое редко прокатывало. Не сказать, чтобы он был каким-то суровым и валившим все живое и говорящее, но и на лайте не пройдёшь - сказать свою фамилию, фамилию принимающего и сдаваемый предмет было недостаточно. Пепельноволосый получил заслуженный зачёт ещё в первый день и теперь просто сидел, погрузившись в свои мысли. В общем, ничего не поменялось. - Николай, у вас же по-моему все закрыто, так чего вы не идёте? - Фёдору стало скучно, и он решил поговорить с единственным не готовящимся учеником. - Просто хочу посидеть в спокойной атмосфере. - шепотом отвечает тот. Ещё один плюс первой парты - тебя слышат даже так. - Надеюсь, вы не против? - Гоголь улыбается, а в глазах его блестит игривый огонёк. - Нет, сидите. Кто-нибудь уже готов? А то так время скоро закончится. До конца пары оставалось двадцать минут. Все точно не успеют, но часть смельчаков все же смогут пройти эти круги ада с названием из пяти букв. По лицу Достоевского четко было видно, как ему неохота слушать произносимый бред - все знающие человеки давным-давно вышли, за исключением одного на первом ряду. Поэтому, когда дело было совсем плохо, преподаватель переглядывался с веселым Николаем, что откровенно высмеивал ту околесицу, что несли его сокурсники, ладно, может не все, но большинство. Не сказать, чтобы Гоголь был таким вот паинькой-отличником, совсем наоборот. Только литература была уникальной и чистой колонкой оценок «отлично». Интересно, почему? Переглядывания к концу стали уже неотрывными. Кстати, для обоих это было очень увлекательно. Сам того не осознавая, Федор, абстрагировавшись от слабого блеяния бедной овечки, что никак не могла ответить, в чем смысл Фауста, заострил свое внимание на красивом, по его и не только мнению, юноше. Несущим знания нельзя иметь симпатию к свои ученикам, ведь это может влиять на их оценку и неприязнь со стороны других обучающихся. Да, все именно так, и Достоевский никогда не отличался благосклонностью к кому-либо, но никто не знал, что сердце холодного с виду мужчины теплеет при мелком взоре на первую парту. В коридоре, столовой, паре, когда все выполняют задания, еле заметная улыбка проскальзывает на его лице. Литератор прекрасно знает об не самом лучшем поведении, в принципе средней успеваемости и тому подобном. Только вот общаться с настоящим "заинькой" очень скучно. По крайней мере, он так считает. Пара счастливчиков все же нашлось и получили свой "зачет". Ну, и слава Богу! Наконец занятие окончилось, и в помещении остались лишь двое: Федор, собиравший внеторопях вещи, и, как не трудно догадаться, Гоголь. Студент запрыгнул на стол, громко потягиваясь и широко улыбаясь, в общем, как обычно, когда остаешься один на один с объектом воздыхания. - Какие же нынче девушки нескромные. - тяжело вздыхает темноволосый. Ему совершенно все равно, что Николай сидит на непредназначенном для этого месте - сам бы сейчас развалился на том же столе. - Такие наряды носят, и это я даже не про наших студенток, а про школьниц (я еще работаю в тут рядышком). Простите уж за неподобающие мысли, но думаю, что риск для них слишком велик. - Как говорится: Мой возраст не важен, а Вам восемь лет! - Достоевский усмехнулся. - Кстати, Федор Михайлович, а вы засматриваетесь на них? Или же мы по другому направлению? - Как сказать... - мужчина немного неловко отвел взгляд. Не то, чтобы он был против однополых отношений, - все же это личное дело каждого - но раньше никогда не задумывался, могли бы юноши зацепить его. Видимо, пора подумать. - А вы, молодой человек, на что-то намекаете? - прозвучало повседневно, но от чуткого слуха и зрения пепельноволосого не ускользнула саркастичная нотка. "А вы еще умнее, чем кажетесь". - Было всякое. Правда, никогда снизу не был. Не хотите попробовать? Риск велик, но попробовать все же хотелось. Спросишь напрямую - можешь ждать несколько реакций. Первая, человек убежит от тебя в страхе и больше не подойдет на километр (что очень не хотелось бы). Вторая, воспримет, как шутку, и ты сможешь легко выйти сухим из воды. Третья, согласится, но это бывает редко. А вот четвертая... Ее Гоголь увидел впервые. Федор застегнул сумку, оставив ее на стуле, и спокойным шагом без единого звука подошел к двери. Сделал шаг наружу, сверился с часами, расписанием на обратной стороне стены аудитории и запер комнату. "Что ж, все-таки третий?" Достоевский, нисколько не меняясь в лице, вернулся к своему столу и собеседнику. Он тяжело вздохнул, облокачиваясь спиной на деревянную кромку. Николай не издавал ни звука, выжидая. "Интересно, что дальше? Начнет лекцию читать или что? Неужели, я смог его чем-то привлечь..." - Ты уверен? Кто узнает, мне может влететь по самое не хочу. Нам запрещено вступать в отношения с учащимися, ты знаешь... - Меня самого засмеют, если поймают за влюбленностью к вам. Думаете, я бы стал так рисковать ради шутки? - он резко спрыгивает со своего места и через три шага оказывается стоять напротив учителя. - Думаете, я не серьезно? - их лица разделяет всего несколько сантиметров. - Думаете, я не смогу доказать, что люблю вас? Я столько времени наблюдал за вами, зубрил ночами всю теорию, хотя никогда не любил читать, только чтобы порадовать, только чтобы привлечь ваше внимание! Неужели, это все зря? Державшийся все это время стойко Федор грубо впивается в губы нависшего над ним. Сладко... Гоголь, не сопротивляясь, дает возможность проникнуть чужому языку, провести по верхнему небу, сплести со своим. Чертовски приятно закрыть глаза и чувствовать, как тебя притягивают за талию ближе. В аудитории резко поднимается температура. Черный плащ спадывает с плеч, когда старший меняет их позициями. Теперь ученик в полулежачем положении с ехидной ухмылкой оперся на локти, находясь на кафедре - все же она просторнее обычного стола. Расстегиваются верхние пуговицы, а брюки с бельем сразу же спадают на пол. У них слишком мало времени, в любой момент может пройти декан с проверкой и запасными ключами. Но это не мешает им наслаждаться друг другом. Темноволосый покрывает кожу юноши горячими поцелуями. Кусает за внутреннюю сторону бедра, проводит ужасно холодными пальцами под полами рубашки, касаясь низа живота и заставляя спину покрыться мелкой дрожью. Слишком сильный контраст температур. - И что? Все еще готов? - как будто с издевкой интересуется Достоевский. Ну, да, раздетый ниже пояса, закусывающий губу, чтобы не проронить ненужные стоны, покрытый мелкой испариной и цепляющийся до красных пятен за плечи говорящего парень и против? Естественно против, о чем может идти речь! Сейчас, как вскочит и понесется прям так в страхе домой. - Не делайте из себя дурака, учитель. - Ну, может ты передумал. - он снова усмехается. Даже при всем этом его веки полузакрыты и это придает образу некий шарм. Жутко цепляет. - Вы боитесь? Нет? Если сейчас остановитесь, то потеряете лучшего ученика по своему предмету! Теперь страшно? - Очень. Темноволосый еще раз страсно целует. А потом снова и снова. Гоголь шипит, когда первый, следом второй длинные пальцы на две фаланги входят внутрь. Он не соврал, говоря, что снизу его первый раз. Если бы это был кто-то другой, то пепельноволосый скорее сломал бы тому челюсть, чем позволить доминировать. Но все же сам предложил - сам и отдувайся, а иначе было никак: шанс, что согласятся гораздо выше, когда ты предлагаешь вести. Лучше поддаться один раз и получить желаемое, чем остаться ни с чем. Ну, по крайней мере, в данном случае. Влюбляться в преподавателя неправильно. Первое время он много раз повторял это себе, стараясь получить эффект мантры, но ничего не получалось. Сейчас уж тем более. Кто станет думать о правилах, когда голова и тело взрывается от бури ощущений, которые вспышками молний проходятся по позвоночнику, нервам; от которых скоро задохнешься, но желания прекращать никакого. Сильные толчки по простате, ускоряющийся темп в перемешку с рваными, смазанными поцелуями - кажется, что это не первый для них обоих раз в данных ролях, ведь все смотрится так отработано, четко, что приносит неимоверное удовольствия для обоих. Николай прижимает голову с черными мокрыми волосами к своей груди. Сердце бьется часто-часто, но на душе спокойно и тепло. Пусть это неестественно, пусть это будет тайно, пусть мнение большинства это отрицает и не поощряет. Кто им это большинство? Они слушают только себя. - Все еще сомневаешься? - Гоголь целует в макушку, слыша легкий смех. В его волосы аккуратно зарываются. Коса естественно расплелась и длинные, немного поблескивающие серебром, они распластались под ним. - Быстро мы на "ты" перешли. - Ха! И после того, что было мы еще обращаем внимание к такому? - Вы слишком много себе позволяете, молодой человек! За это вы обязаны прийти на пересдачу послезавтра, а точнее остаться после нее на дополнительные. - Предполагаю, что меня теперь часто будут оставлять после занятий... - он провел подушечками по впалой скуле Федора, разворачивая того к себе лицом и невесомо-лениво касаясь пальцами губ. - Но меня это вполне устраивает.