Заявочки по BSD

Школьное!Au Пейринг: Дазай/Акутагава Рейтинг: PG 13+ Автор заявки: Лесная нимфа05043 Первый раз пишу по этому пейрингу, поэтому не судите строго ;) Просили без стекла, но получилось что получилось. Здесь стёклышко не в взаимоотношениях пары, а в их предистории. Так что, надеюсь, понравится~ Снег медленно летит на землю, а вдалеке, в темном мире, горят огни. Он всегда любил оставаться в классе последним, садиться на третью парту у окна и смотреть на спокойный, уютный мир за стеклом. Учителя привыкли, что тихий, молчаливый отличник может попросить у них ключи, а потом уединиться здесь на час, два, три - как пойдёт. Поэтому уже просто кидали брелок на кафедру и убегали по своим делам, ведь Рюноске ничего никогда не украл, класс после него всегда оставался таким же чистым, и иногда даже более, чем до этого. Вот и сегодня парень сидит в окружении пустых парт, большой темно-зелёной доски напротив, где сбоку уже написан план мероприятий на самый конец декабря. Правда, Акутагава обычно не участвует в таком. Спортивные фестивали для него противопоказаны по здоровью, а всякий сценки-концерты были чересчур шумными. Он любил лишь спокойствие и тишину. А ещё свою сестренку. Он задумчиво ведёт ладонью по запотевшему стеклу. Вокруг уже почти стемнело. Ему очень не хочется домой. Даже не потому, что нужно покинуть школу. Честно, Рюноске не имеет особой любви, пристрастия к этому месту. Просто дома... Дома тяжелая атмосфера. Отца нет - умер ещё очень давно, а мать... Она эмоционально нестабильный гормональный фон имеет, как написали в ее справке. На деле же женщина немного не в себе. Он уже собирался уходить, ведь нужно забрать Гин с тренировки, как понял одну принеприятнейшую вещь...

Ключи пропали.

Не от кабинета, а от дома. Акутагава перерыл все карманы, перевернул верх дном сумку, но ничего. Как в лету канули. Теперь вставал большой вопрос: как попасть домой? Мать много вероятно, что на работе и вернётся не скоро. А когда приедет, то вставит по первое число за рассеянность. У неё сейчас период обострения. В такие дни лучше превратиться в призрака, идеально - совсем исчезнуть. От мысли о доме сильно заныли шея и рёбра. В последний раз, когда парень, просто немного занятый учебой, ответил чуть-чуть отличным от привычного голосом, пострадали именно они. В него могли летать пластиковые расчески, его нередко хватали за шею, роняли на пол со стула, крыли матом... Рюноске терпел это в одиночку, не позволяя причинить вред сестре. «Она не виновата! Хочешь - развлекайся на мне, срывайся на меня, но ее не трогай!» - и Гин не трогали. По крайней мере в присутствии старшего. Как бы не хотелось возвращаться, но делать все равно нечего. Стрелки часов неумолимо бежали, а значит, пора было уходить из тихой обители. Акутагава закидывает сумку на плечо, выключает свет и выходит. В коридорах царит гробовая тишина...

***

Дверь с силой захлопывается перед носом. Вокруг темно, а от света уличного фонаря на двери на снегу лежит длинная тень. Его выгнали, точнее вообще не пустили в дом. Рюноске забрал сестру вовремя и пошёл домой. По дороге зашёл в магазин, дабы скоротать время до прихода матери - на улице стоять холодно. А пришла женщина с опозданием, поэтому естественно застала мерзнувших детей у двери. На рассказ об потерянных ключах вновь произошёл скандал (Акутагава даже не удивился). Разгневанная на сына мать толкнула Гин с пакетом яблок, молока и ещё кое-чего по мелочи в дом, а черноволосого ждала тирада о том, какой он непутевый, рассеянный и вообще ни на что не годный. В общем, как всегда. Но видимо у уставшей после работы женщины нервы сдали окончательно, а разум отказывался думать, потому как парень сейчас стоит на пороге собственного дома, но не может войти. Его выгнали. Не пустили. От этого создавалось странное ощущение: грусть, что родная мать вышвырнула, радость, от мысли о не скорой встречи с ней, страх - ведь он один в сгущающихся сумерках, и удивительное спокойствие. «Сестра в тепле, а я и так справлюсь», - подумал он и зашагал прочь от этого неприятного места. Снег медленно сыплет с неба. На крыши домов, шапки людей, лавочки, ветки заснувших деревьев, машины, дорогу, по которой они едут. Все оделось в белое, пушистое, холодное... Рюноске смотрел по сторонам: вокруг яркие вывески, гирлянды, маленькие, украшенные в яркую мишуру елочки. Холодно... Когда он последний раз ел? Часов шесть назад, может, чуть поменьше. А деньги? Мог бы пойти и поесть где-нибудь, купить пирожок или хоть что-то. Но все оставшиеся ушли на продукты. Жизнь совершенно не походит на сказку. Может только если на судьбу главного злодея, но вроде бы он ничего плохого не сделал. Пока что... - Простите, можно обратиться? - Акутагава остановился у одной из красивых витрин, и его сразу же позвали со спины. - Да? - слегка настороженно спрашивает он. Перед ним высокий парень, ну, на пол головы где-то выше, одетый в светлое - кремового цвета - тёплое пальто. - Ты из средней школы в соседнем районе, верно? - волосы у парня темные, но в свете переливающейся гирлянды, что делала их то синими, то красными, то вообще розовыми, не был понятен натуральный оттенок. - Да. - коротко отвечал Рюноске. - А что? - подошедший улыбнулся. Его улыбка почему-то показалась черноволосому очень странной. Тёплой, но в тоже время какой-то неживой. Да, противоречивые чувства. - Я нашёл ключи около раздевалки. У тебя сегодня была физ-ра? Мне почему-то кажется, что они твои. - он протянул брелок на вытянутой ладошке. Из-под рукавов пальто Рюноске умудрился заметить выглядывающие бинты. А ключи то действительно его. - Спасибо, но... Как ты меня вычислил? Ты из нашей школы, я ни разу тебя не видел? И как узнал, что я здесь? - Акутагава подул на замёрзшие руки. - Я был свидетелем, как они выпадывают у тебя, правда, когда поднял, то ты уже убежал куда-то. - он усмехнулся. - Меня перевели всего три дня назад, поэтому не удивительно, что пока я неизвестен. Сейчас же я случайно на тебя наткнулся. Не думал, что встречу тебя так поздно. Почему ты не дома? Рюноске посмотрел время на телефоне - чуть больше девяти. Он бродил по городу уже почти час, но мать так и не позвонила. Конечно, есть шанс, что придя с ключами, она запустит его в дом. Но хочет ли парень туда возвращаться? - Не твоё дело. - Почему же? - с наигранной грустью звучит вопрос. - Может, зайдём куда-нибудь? Ты ведь замерз, а раз домой не надо, то никуда не спешишь. Я угощу тебя кофе. - шатен протягивает руку, приглашая идти за ним. Рюноске тихо вздыхает, подавая свою. Ладошки парня такие тёплые, что совсем не хочется отпускать. - Я, Осаму Дазай. Приятно познакомиться! - Рюноске Акутагава, взаимно. И... Я больше люблю зелёный чай. - их взгляды и дружеские улыбки пересеклись. - Ха! А я горячий шоколад. Или, если быть совсем честным, то виски. Ты не пьёшь случаем?

***

С того дня прошло уже около недели. Пусть Рюноске и не до конца раскрыл душу Осаму (лучше сказать, он вообще не планировал это делать, просто им сумели мастерски манипулировать), но после разговора стало действительно легче. Дазай тогда сумел уговорить парня вернуться домой. К тому времени там уже было тихо, ведь просидели они в кафе часа три. По крайней мере, Рюноске открыл дверь своими ключами, когда стрелки часов перевалили за одиннадцать. Мать спала, а Гин сидела на кухне с приглушённым светом. В руках у неё была плюшевая игрушка, а на столе стоял чай. Две чашки. - Что ты здесь делаешь? Почему не спишь? - поинтересовался Рюноске. Он до сих пор был в школьной форме, но его мало интересовало. - Тебя жду. - девочка зевнула и поправила волосы в хвосте. Парень подошёл ближе и стянул резинку. - Голова должна отдыхать. - он положил ее в карман сёстры и сел рядом. - Мама тебя не трогала? - Нет. - замотала головой та. - Где ты был? Я испугалась, что тебя долго нет... - Пойдём спать. - ушёл от ответа Рюноске. - Сегодня можешь лечь со мной. - он сделал глоток остывшего чая и поднял Гин на руки. - Правда? - даже в темноте можно было заметить, как заблестели радостно ее глаза. Почему то именно сейчас, когда он шёл по коридорам школы, Акутагава вспоминал этот диалог. Скоро должен был начаться урок химии. Многие его не любили, а черноволосый отличник относился к нему нейтрально. Ну, знает и знает, что тут сложного? Хотя, большинство бы с ним не согласилось. Стены слегка потрепаны временем, а на потолке штукатурка дала трещины. Им обещали, что скоро проведут ремонт, но это «скоро» - понятие растяжимое. Акутагава не обращает уже на них внимание и проходит в класс. Падает за свою любимую парту у окна, раскрывая учебник на нужной странице. Он туда даже не заглянет. Послушает в пол уха, решит задачку, которую назовут и снова уставится взглядом на улицу, где медленно кружится снег. Его все равно не спрашивают, а двоечник, коего сто процентов отправят к доске, провозится с заданием ещё минимум минут десять. Почему бы не полюбоваться прекрасным видом: вдалеке видны бледные огоньки ёлочек, магазинов, под самым окном в снежки играют младшие классы, которым повезло освободиться пораньше. - Интересно, почему я его до сих пор не видел в школе? Дазай же сказал, что перевёлся сюда, тогда где он? - бормотал себе под нос Рюноске. Благо, он сидит за партой один. Из другого конца кабинета слышится невнятное мычание бедного пацана и усталое: «садись уже...» от учительницы. Жалко женщину, стольких дураков терпит. - Можно мне? - одиноко звучит голос черноволого. Парень решил спасти статистику учеников и нервы химички. Учительница кивает, улыбаясь, а по аудитории летит вздох облегчения. Здесь никто не понимал амфотерные оксиды. И никто не понимал чувств одинокого отличника. Когда Рюноске допишет ответ, прозвенит звонок - слишком долго мучали его одноклассника. Все вылетают из кабинета, ведь это был последний урок. Лишь Акутагава вновь медленно скидывает вещи в сумку, не спеша уходить. Здесь так тепло и тихо. Спокойно. - Акутагава-кун, можешь отнести это в библиотеку? - он только удобно расположился на парте, как его окликнула староста. Люси с виду милая, но если что не по ее, так врежет не хуже парней. - Ладно. - парень лениво поднимает голову. Монтгомери со своими двумя свисающими с плеч косичками протягивает ему стопку словариков. Они сегодня писали очередное сочинение. - Черт, много... - Не обязательно нести все сразу. Возьми половину, а потом вернёшься. - А ты мне не поможешь? - темная бровь элегантно изогнулась. Рюноске никогда этого не тренировал, как-то само. - Не могу, у меня тренировка. - крикнула Люси, скрываясь в дверях, а затем в коридоре. Рюноске устало смотрит на словари в твёрдой обложке, понимая, что скорее всего придётся идти три раза. Но делать нечего - не оставлять же здесь? Библиотека была на этаж ниже, но в рекреации сразу за лестницей. Акутагава редко туда ходил, предпочитая брать книги возле дома, ведь разнообразия там больше. В школе в основном учебная литература, а ее и на уроках хватает. Он шёл, по пути вновь заглядывая в кабинеты. Пусты. Почти все. Уроки закончились, поэтому остались всего парочка учеников, решающих внеклассные вопросы. Но все так же в их число не входил Дазай. «И что я на нем так зациклился?» - Рюноске тяжело вздыхает. Эта неделя была потрачена только на то, чтобы найти Осаму. В параллели никто не прибавлялся, классы младше тоже оставались прежними (хотя Акутагава не особо верил, что шатен его младше). «Соврал?» - парень мотнул головой, чуть не уронив свою ношу: «Не может. Он же нашёл мои ключи здесь...» Получался запутанный клубок размышлений. Вот бы кто-нибудь дернул за нужную петельку, и все б раскрутилось в одну логичную цепочку! Дверь библиотеки скрипит. Акутагава зажмурился от неприятного звука, спеша зайти - руки устали. - Добрый день... А? Давно не виделись! - за столом библиотекаря Рюноске улыбнулись и помахали рукой. Дазай. Собственной персоной. - Так тебя перевели сюда на работу?! - прикрикнул школьник, хотя не хотел. - А я разве говорил, что ещё учусь? Хах! Я вроде никогда не казался младше. - парень забрал словари и оставил на столе. - Так сколько тебе? - «Неужели, он настолько старше меня?!» - Не пугайся, у нас небольшая разница. Мне девятнадцать. - сегодня Дазай был в голубой рубашке и галстуке-боло с бирюзовым камнем, а потому бинты, случайно замеченные при первой встрече, предстали во всей красе. Их было даже больше, чем Рюноске себе представлял, но на удивление это не отталкивало. - Я помогу донести остальное. Либо Рюноске казалось, либо в школе стало еще тише. Стук каблуков на обуви Осаму отскакивал от стен, уходя в глубь коридора. Они почти не говорили. Акутагаву по природе своей редко тянуло на болтовню, а Дазай это уже прекрасно понял. Только по дороге обратно, забрав оставшиеся книжки, шатен решается начать. Причём, спрашивает об неудобном и прямо в лоб. Пробует новую тактику подхода к парню. - Ты ненавидишь свою мать? - Акутагава не поворачивает головы, продолжая идти и смотреть себе под ноги, как ни в чем ни бывало. - Нет. - в произнесенном не чувствуется лжи. Голос не дрожит, не ощущается эмоций, словно Рюноске читает математическое выражение, несущее лишь информацию без личного восприятия. - Она больна. Нет смысла винить слепого за то, что он в тебя врезался или человека без ног, что не может поиграть с тобой в догонялки. Поэтому я просто смирился. - Но ты не хочешь быть дома, верно? - они снова вошли в библиотеку. Здесь пахло кофе, миндалем и немножечко медицинским спиртом. Совсем чуть-чуть. - Ты же специально выкинул ключи? Не хочешь находиться там. - Я не делал это специально. - холодно отвечает тот. Смотреть в лицо собеседника не хотелось. - И вообще, с чего тебя интересует моя личная жизнь?! - парень скрестил руки на груди. Осаму не выглядел растерянным. Он просто взял одну стопку словарей и стал распределять их по полкам в конце помещения. - Ты так долго не протянешь. - В каком смысле? - Рюноске серьезно не понимал о чем речь. Да, он слаб здоровьем, но пока не умирает и не планирует а ближайшее время. - Твои нервы. Они же на пределе уже давно. Ты скоро сорвёшься. - Осаму развернулся на месте и подошёл к младшему. Стоя в плотную, он казался ещё выше. - Я знаю, я это проходил. Акутагава молчал. Он... недавно первый раз подумал о смерти. Что это способ все закончить. Последняя ссора два дня назад была чересчур эмоциональной. У Рюноске. Он впервые закричал в ответ, при этом защищая не сестру, а себя. Нет, даже не так. Он кричал от обиды, от накопившихся чувств, от боли... Дазай не мог этого знать. - И что ты предлагаешь? Убить ее? - злобно усмехнулся Акутагава. - Зачем такие крайности? - Осаму положил руки черноволосому на спину, притягивая к себе. Обнимая. - Просто приходи сюда. Дома будешь только спать. У тебя есть сестра, я знаю, поэтому можешь и ее приводить. Я хочу помочь! От Осаму пахло библиотекой: кофе, миндаль, антисептик, только более сильный. А ещё шатен тёплый. От его тихого сердцебиения сердце Акутагавы тоже успокоилось. До этого его неприятно кололо, то ли от недавнего нервного срыва, то ли ещё от чего. А сейчас стало легче. - Я подумаю. - Рюноске несильно оттолкнул старшего от себя. - А пока посоветуй, чего бы почитать.

***

Книга за книгой, страница за страницей, история за историей. Рюноске за это время прочёл в разы больше, чем за целое лето. А читать он ещё с детства любил. В последние пару лет особенно. Идеальные миры помогали скрыться. Забыться. Утонуть в отвлеченных мыслях намного лучше, чем от алкоголя. Теперь же из-за многих часов, проведённых в библиотеке с Дазаем, с сестрой или вообще одному, его список прочитанного значительно расширился. Осаму - удивительный человек! Мозг шатена запоминал столько, что представить сложно. Любая литература: от исторических романов до фэнтезийных приключений были ему знакомы. Чтобы не взял ты в руки, он подходил со спины и говорил: «Неплохая. Только концовка смазанная, совсем ничего не понятно - кто оставил чемодан, зачем он это сделал? Есть, конечно, пару теорий...» или «Очень интересно, тут герои прекрасно раскрыты! Чего только шуточки вот этого стоят!» или «А на этом моменте я плакал. Ой, ты ещё не дочитал?». А ещё Дазай - прекрасный рассказчик. Гин ходила в библиотеку только, чтоб послушать, как забинтованный начнёт говорить о феях, головокружительных приключениях девочки-художницы, о бродячем писателе... Но самая любимая, которую увлечённо слушал даже Рюноске, про мальчика, искавшего друзей. Одинокого, богатого ребёнка, что терпел побои сверстников, просто потому что родители имели деньги. Но только эти родители ничуть не интересовались им, его жизнью и проблемами. Мальчик любил читать, был не по годам умён, часто запирался в кабинете отца с кучей книг. Там он, со сломанной рукой, с болезненными ссадинами, вкусом крови во рту (лечиться слугам парень не давался), чувствовал себя хорошо. Чувствовал, что рядом есть кто-то добрый, хоть был совершенно один. Истории про него доводили до слез.

Рюноске уже давно догадался, кем был главный герой.

Сегодня Рождество. Рюноске снова в царстве литературы, но без сестры. У Гин сегодня тренировка, а потом спектакль в классе, где она играет одну из главных ролей. «Жаль, что посмотреть на тебя нельзя», - вздыхает черноволосый. У него в руках очередной томик страниц этак на 400. Здесь привычно пахнет миндалем, только аромат кофе перекрылся горячим шоколадом, который шатен приготовил пять минут назад и теперь несёт две кружки. Ставит перед Рюноске, улыбаясь. В темной чуть горьковатой жидкости плавают мягкие зефирки. - Опять допоздна будешь? - Наверно. - не отрываясь от чтива, бормочет Акутагава. Он тянет ворот серого свитера вверх, неосознанно открывая сбитые костяшки. - Снова она? - печально вздыхает шатен и перехватывает кисть. - Отпусти. - очередной холодный ответ. Рюноске боится показывать эмоции, хоть и стал делать это чаще, наверное от усталости. Они делятся на две категории: первая, с Осаму - невидимое тепло, шутки, нередко легкий, настоящий смех. Рядом со старшим Акутагава чувствует себя свободней. Смотря на забинтованное тело, карие, будто стоящий прямо перед ним напиток, глаза, слушая истории про мальчика-одиночку, он узнает и понимает Дазая все лучше, а в груди ощущаются странные покалывания. Вторая, с матерью. Парень стал кричать. Стал останавливать руки, пытавшиеся его ударить. Вчера впервые ударил в ответ... Его нервы сдают. Если б он не проводил столько времени с Осаму в тишине и спокойствие, то наверняка уже бы не выдержал окончательно. Возможно, закрылся в себе или же на адреналине прикончил мать, а потом бы невыносимо сожалел. Многое может быть. Но сейчас Акутагава на пределе. Тонкая грань между «ненавижу» и «можно простить». - Подойди сюда. - просит Дазай, и Рюноске встаёт. Два шага. Теперь он стоит прямо перед собеседником. - Это не мама. - шепчет тот, ловя на себе вопросительный взгляд. Приходится отвечать, как бы не хотелось, ведь соврать не получится тоже - Осаму чувствует враньё за километр. - Я сам. Об стену разбил. Она меня выбесила, поэтому пришлось выметать ярость на том, что не кричит. Мне не больно. - Сядь сюда, пожалуйста. От нахлынувших воспоминаний тело слегка потряхивает. Акутагава не сразу соображает, что его попросили сесть на колени. На коленки к Дазаю. Краска смущения неожиданно нахлынула, правда, под добрым, но в то же время давящим взглядом он все равно выполняет просьбу. Осаму тихо усмехается. Рюноске легкий, его тонкие пальцы теперь лежат на коленке старшего, а чёрные глазки ушли в сторону, только чтобы не смотреть в лицо. Но ненадолго. Подцепив за подбородок, Дазай осторожно целует. Медленно, аккуратно. Подушечки пальцев ведут по скуле вверх, заходят за ухо, поправляя волосы, и спускаются к шее. Акутагава закрыл глаза. Он ощущает всеми клетками кожи каждое движение забинтованного. Они плавные и невыносимо приятные. На губах вкус горячего шоколада. Рюноске обнимает шатена за шею. Сердце так быстро бьется, сильнее, чем от адреналина в момент ссор. Сильнее, чем от быстрого бега. Сильнее, чем от страха смерти... - Я заберу тебя. - шепчет Осаму, прижимая ближе. - Я не дам тебе пережить мою боль... - Ты не можешь. Я не оставлю Гин с ней. Да и... Она моя мать, какой бы не была. - Плевать. Я заберу вас обоих, Гин-чан же со мной подружилась. - Она от твоих историй без ума! - смеётся он, оставаясь в нежных объятьях. - Устроишь сказку в Рождественскую ночь? Ты, правда, хочешь остаться со мной? - Я всегда буду рядом. Пожалуйста, позволь забрать тебя и Гин! - он взял чужие руки в свои. - Прошу...

Снова поцелуй. Свидетели здесь только: книги, безмолвные персонажи историй, летящий за окном снег и растворившийся в шоколаде зефир. Они - люди на грани. Люди, ищущие понимания, желающие начать сначала. На чистом листе пожелтевшей от времени страницы чёрными чернилами вывести свою судьбу. Счастливую, новую. Где есть место любви и счастью, оставить боль, пока грань не пересечена. И в тишине вечерней, среди аромата миндаля Рюноске произнесёт на ухо Дазая: «Я хочу быть с тобой...»