Дорога в никуда

      Собравшись к девяти часам в холле, заранее удостоверившись, что администратор покинула своё рабочее место, мужчины огляделись и никого из персонала больше не нашли. Все и правда поспешно ретировались, и в помещении нависла тишина. Снейка нигде не было, и его уже пытались вызвать по телефону. Мужчина вальяжно вошёл с улицы и, махнув рукой, позвал музыкантов. Те были снова шокированы, потому что этот человек удивлял раз за разом. Когда команда вышла на прохладу, они увидели стоящий автобус у входа. Все присутствующие не понимали, что происходит и, переглядываясь, боялись тронуться с места. — Ну, чего встали! Время же! — крикнул Дмитрий, уже садясь за руль. — Дим, откуда? — бросил удивленный Андрей, открывая дверь. — От верблюда, — быстро ответил Хакимов, проверяя, все ли загрузились, и завёл машину. — И всё таки? Как? — не унимался Каплев, закрывая за собой дверь и садясь на сиденье. — Деньги, Андрюша, решают всё, — протяжно ответил Дмитрий, и машина тронулась с места. Дорога была единственная и неосвещённая. Ни один фонарь не горел, и водителю пришлось включить фары дальнего вида, чтобы не проехать нужное место. Они хоть и спешили, но скорость мужчина не превышал. Все были напряжены и не знали, как будут искать своих начальников. Больше всего пугала неизвестность, ведь не все видели масштабы этой горы мусора, и если им придётся лезть через неё... Думать об этом никак не хотелось, поэтому пассажиры надеялись успеть вытащить братьев оттуда, если те ещё живы.

***

— Вадик, ты спишь? — Глеб очнулся, как из поверхностного сна, оглядываясь по сторонам и вслушиваясь в тишину. Они часа два быстрым шагом пытались уйти подальше, хоть и казалось, что стояли на месте, но страх перед неизвестным одолел, и мужчины из последних сил пытались выбраться. Полностью исчерпав весь запас сил, они оба уселись на снег, и звуки действительно слышались отдалённо. Это значило, что у них есть немного времени на отдых. Забыв про еду и жажду, усталость брала своё. Они оба толком и не спали прошлой ночью, поэтому, находясь под покровом ночи, на них накатывал сон. Первым срубило Глеба. Он успел лишь подложить свою сумку под голову, так и улегся на бок. Вадиму ещё хватило сил на несколько затяжек сигареты, и он тоже почувствовал, как его веки тяжелеют. Сопротивляться больше не было сил, и он улегся рядом с братом посреди дороги, — Вадик! — Глеб толкнул брата, напрягаясь от неожиданного звука поодаль от них. Мужчина успел замерзнуть, лежа на холодном асфальте, поэтому все движения ему давались с трудом. Ледяными и скрюченными пальцами он, словно больной артритом, пытался, не глядя, растолкать старшего, который не двигался. Где-то вдалеке снова послышался рёв, и Глеб, затаив дыхание, быстро дёрнулся к брату и посмотрел на него. Музыкант беззаботно спал и никак не хотел просыпаться. Младший дотронулся до холодной щеки мужчины и вскрикнул, прижимая руку ко рту. Тот был холодный, как снег, и первое, что пришло на ум, что Вадим замёрз во сне. Кожа была бледная и выглядела неестественной при свете такой же холодной луны. Громкий рык разнёсся среди деревьев где-то за спиной Глеба, и тот в панике схватил воротник пальто брата и начал буквально трясти, — Брат! Проснись! Слышишь меня? Брат! — голос музыканта дрожал, и он всхлипывал с каждым разом, осознавая, что всё худшее уже случилось. Отказываясь верить во всё это, Глеб отпустил пальто, и мужчина снова лёг на спину, даже не шелохнувшись. Паника нарастала, а вместе с ней и безысходность. Страх потерять родного человека сковывал и был сильнее того, что через какое-то время неминуемо догонит их. Музыкант смотрел через плечо, и от каждого жуткого звука у него вставали волосы на затылке. Он не мог поверить, что брат умер. Стараясь думать через страх и панику, мужчина всё же додумался приложить пальцы к сонной артерии и чуть не вскрикнул от радости, сразу же снова закрывая рот. Пульс прощупывался, но был очень слабым, а это значило, что Вадим скорее всего без сознания. Всё это вызвано переохлаждением или...       Очередной металлический стон пронёсся над ним вместе с прохладным ветром, который поднял небольшой слой снега. Что-то невидимое присутствовало вокруг, и оно уже было здесь. Жмурясь, Глеб быстро оглядывался и, обходя спящего брата, положил его голову на свои колени и подтянул чуть выше на себя. Сидя спиной к "выходу", он пытался согреть Вадима, поглаживая тому щёки и массируя плечи через верхнюю одежду. Он остался один наедине со своими страхами и боялся принимать тот факт, что скорее всего они не спасутся. Ну, ладно он. Его жизнь была скучной и однообразной. Что хорошего он сделал за всё это время? Но брат... Брат был примером, с которым он так и не смог поравняться. Брат был сильнее его во всём. Он был разносторонним и волевым. Глеб всегда был слабее, но до определенного времени он не ценил это, пока не потерял всё, что имел. И сейчас на месте Вадима должен быть он, — Вадик, всё будет хорошо, — тихо прошептал младший, прижимаясь щекой к затылку старшего и крепче обнимая, будто пытаясь успокоить обоих. Деревья затрещали, и Глеб резко напрягся, смотря в сторону шума, но ничего кроме темноты не смог разглядеть. Он инстинктивно вцепился в воротник пальто брата и почти не дышал. Давящая тишина окружила его, и он слышал лишь стук сердца в висках, а на голову давило. Всё словно замерло и сконцентрировалось на нём, и в какой-то момент невидимая сила подхватила лежащего Вадима за ногу и буквально вырвала его из цепких рук Глеба. Мужчину пронесло по дороге несколько метров и бросило. Паника охватила музыканта, и он был в таком шоке, что мозг не сразу среагировал, — брат!!! Нет! — закричав так громко, он рванулся к телу Вадима, спотыкаясь об закоченелые ноги, которые успели затечь, и буквально рухнул недалеко от Вадика. Что-то снова разнеслось над ними, и младший, недолго думая, уже полз, не обращая внимание на происходящее вокруг. Его ничего не волновало кроме брата. Почти добравшись до старшего и вытянув руку, чтобы ухватиться за рукав одежды, мужчину снова отбросило и чуть не перевернуло в воздухе. От таких тулупов у Глеба замерло сердце, и он, собрав все силы, встал на ноги и бросился в сторону, где лежал старший. Молясь про себя, что бы тот был живой, он упал рядом с ним и сразу же проверил пульс. Сердце билось, и Глеб, задыхаясь от страха, невольно расплакался. Эти слёзы обожгли глаза, и он поддался этому порыву, не стыдясь никого и ничего. Всё моментально стихло в тот момент, когда мужчина из последних сил пытался вернуть в сознание крепко спящего Вадима.

***

Мужчины остановились у того самого места, где были сегодня днём. Выходя из автобуса, они были шокированы увиденным. На месте бурелома была пустая дорога. Точно такая же, как и та, по которой они ехали. От всех нагромождений не осталось и следа. Мужчины не верили своим глазам и лишь пристально смотрели вдаль, пытаясь понять, правильно ли они приехали. Всё это не нравилось, и они только косились друг на друга, принимая в голове верные решения. — А вы уверены, что именно здесь был бурелом? — недоверчиво покосился на них Баранюк, и троица кивнула. — Чертовщина какая-то, — фыркнул Каплев и сплюнул. — Ты что-то говорил про то, что портал открывается? — спросил Хакимов, и тот кивнул. По всей видимости невидимый портал действительно был открыт, и дорогая выглядела совершенно свободной. — Так вот о чём говорила твоя администраторша, — прошептал Роман, словно понимая всё происходящее. — Она не моя, — огрызнулся Каплев. — Парни, чо делать будем? Поедем туда? —спросил Радченко. — С ума сошёл? Чтобы сгинуть там навеки? — усмехнулся Каплев. — А ты оказывается эгоист, Андрюша, — протянул Хакимов, и тот лишь поджал губы. — Нет, но у меня семья. — Да у нас у всех семьи, но твой начальник сейчас нуждается в твоей помощи, а ты о семье думаешь, — парировал Снейк, и клавишнику не понравились эти тонкие намеки. — Да, но я не знаю, как помочь Вадиму Рудольфовичу. У меня нет идей. — А какие идеи нужны? Нужно идти туда и искать их там, — ответил Снейк, и мужчина, скривившись, посмотрел в сторону дороги. Всё было понятно без слов.

***

— Вадик, держись! Только держись. Брат, — Глеб гладил старшего по щекам и плакал. Он не знал, как ему быть и что делать. Брат всегда находил верные решения, а он нет. И сейчас никого нельзя было позвать на помощь. Он был без сил. Он испробовал всё. Ничего не помогало. Мысль о том, что Вадим не проснётся, пугала его с каждой минутой. Что-то выжидало, давая время. Словно разрешало попрощаться. От этой мысли у Глеба снова потекли слёзы, — брат, очнись! Прошу тебя, очнись! Я виноват, я так виноват! Я не ценил тебя! Пожалуйста, проснись! — слёзы перерастали в истерику, и мужчина, нависая над Вадимом, стучал кулаками по груди, но тот не подавал никаких признаков жизни, — Вадик, ну, пожалуйста! Ты не должен здесь быть. Ты должен жить! Вадик! — задыхаясь от горя и страха, мужчина не заметил, как впереди снова раздался звук, и очередной ветер подул прямо на влажное от слёз лицо. Оно снова надвигалось, и Глеб, шмыгая носом, понимал, что это идет за братом. Ему нужен был Вадим. Его самый любимый родной человек, — нет, — прошептал он под нос и решил, что так просто не сдастся. Глеб медленно поднялся и, следя за приближением звука, взял спящего Вадима под руки и начал оттаскивать его назад. Злобный рык раздался вновь, и музыкант ускорился. Вадим был очень тяжёлым, и везти его по дороге было нелёгким делом, но Глеб знал, что сейчас у них битва за него. Невидимая сила пыталась сбить Глеба с ног, навлекая на того сильный ветер, но музыкант продолжал тянуть брата. Постоянно падая назад, но не отпуская ни на секунду. Мужчина знал, что это бесполезно, что никуда он его не привезёт-таки, но отдать своего единственного дорогого человека он не мог. Рык стал злее и громче, и тогда уже Глеб закричал, собирая всю свою силу и волю. — Нет! Убирайся! Я не отдам тебе его! — вокруг затрещали деревья, и ветер продолжал дуть со всей силы, от чего музыкант постоянно падал, но тащил за собой Вадима, — не отдам! Только не его! — вокруг всё ревело и оглушало, сводя с ума, пытаясь дезориентировать, но Глеб не сдавался. Не сдавалось и это проклятое место.

***

До мужчин донёсся крик, и они напряглись, пытаясь понять, откуда он исходит. Крик приближался, а источника так и не было видно. Вдруг в темноте привиделись чьи-то фигуры, и мужчины дернулись в сторону. — Стойте! — крикнул Каплев в тот самый момент, когда команда чуть не переступила невидимую черту, — здесь граница. — Какая граница, там Глеб! — крикнул Хакимов, указывая рукой в сторону дороги. — Уйдёшь туда, и не вернёшься. Я не знаю когда портал закроется. — Да к чёрту твой портал, — крикнул Снейк и хотел ринуться, но его остановили. — Андрей прав, нам нужен трос, — произнес Роман, и все посмотрели на него, не понимая, о чём он. — Трос? — уточнил Каплев, и барабанщик уже пошёл к автобусу, пытаясь найти то, что послужит им веревкой. — Ром, ты что задумал? — быстро подошёл к тому Снейк. — Нам нужна верёвка или трос, чтобы кинуть им туда и, когда они схватятся за него, мы их вытащим, — доля смысла в словах мужчины была, и все, переглянувшись, принялись обыскивать транспорт. Радченко продолжал стоять и наблюдать. Он ничего не мог разглядеть и увидеть, было ясно только то, что Глеб тащил тело. — Мужики. Кажется, Вадим Рудольфович... — он даже не смог договорить свои предположения, когда обеспокоенные мужчины уже вернулись с веревкой в руках. — Глеб! Глеб ползи сюда! Мы здесь! — Глеб! — Быстрее!

***

Сил уже не оставалось, и место это знало. Оно снова выжидало подходящий момент, чтобы напасть и отобрать свою жертву. По всей видимости, Глеб ему был не нужен. Да и кому он вообще нужен в этой жизни, если даже родной брат отвернулся от него? Сам заслужил, сам виноват. Обида обжигала, и слёзы снова выступили на глаза. Подтягивая брата, он стонал и задыхался. Руки слабели, а невидимая сила только нарастала. Бой явно был неравным. Он даже не сразу понял, что его зовут. Сзади него бибикала машина, и он обернулся. Посреди проезжей части стояли музыканты и что-то кричали. Потеряв бдительность, Глеб вовремя успел вцепиться в пальто Вадима, когда что-то снова схватило его, и из последних сил старался не отпускать. — Неееет... Убирайся к чёрту! — кричал он от бессилия и безысходности. Нужно было что-то предпринять. Он оглянулся назад и заметил, что их разделяет несколько метров. Всего несколько метров. Ребята что-то кричали про веревку, и мужчина увидел, как та упала недалеко от него. Верёвка одна, а их двое. Они не вытянут двоих. Музыкант потянул на себя, и сила отпустила Вадима, от чего тот почти упал на него, неслабо придавив. Дыхание моментально перехватило и, превозмогая боль и усталость, мужчина попытался привстать. Высвободившись из-под брата, он уже боком полз по дороге целенаправленно к веревке и подтягивал каждый раз мужчину. Ухватившись за конец, он даже вскрикнул от радости и, улыбнувшись самому себе, посмотрел на коллег. Те замахали руками и сделали жест, что бы тот держался, но Глеб остановил их. Он как можно быстрее сел и, крепко обвязав тело Вадима под руками, завязал на несколько узлов. Рёв снова раздался громом над ними, потому что оно догадалось и никогда не выпустит их отсюда. Младший склонился над лицом умиротворённо спящего брата и, всхлипнув, коснулся его губ своими, ощущая прохладу, — прости меня, брат! Ты должен жить! — не удержав очередную слезу, он выпрямился, и, дернув за верёвку, мужчины моментально стали тянуть, быстро и стремительно уволакивая Вадима к спасительному "выходу". Когда ветер снова набросился на Глеба, тот не шелохнулся. Он продолжал сидеть посреди дороги, не предпринимая попыток сопротивления. Он выбрал свой путь и решение проблемы. Лес скрипел и гудел, металлический звук хотел помешать музыкантам спасти Вадима, но те ловко и быстро дотянули его до себя, и, когда он был на той стороне, младший устало улыбнулся, смотря через плечо. Он сделал единственную полезную вещь: спас своего любимого брата, — живи, брат, — только и успел прошептать он под нос, прежде чем потерял сознание.