Дорога в никуда

      Вадим пришёл в себя и не сразу понял, где находился. Он смотрел в белоснежный потолок и не мог вздохнуть. За него дышал аппарат. Что-то ритмично пищало и двигалось. В помещении пахло спиртом и лекарствами, по всей видимости, он в больнице. Но в какой? В голове сразу вспомнились отголоски прошедших событий, странный город, дом. Его нога заныла в том самом месте, за которую его дёргали во сне. Он помнил, как Глеб плакал над ним и просил очнуться. Глеб. Он вспомнил, как тот сказал ему "Ты должен жить...". Аппарат сразу же запикал громче и быстрее. Музыкант был в панике и боялся представить, что брата больше нет. Ему нужно было срочно встать и узнать, что с ним. В палату моментально прибежали врачи, и, вколов большую дозу снотворного, ввели музыканта в вынужденную кому.       Спустя несколько недель мужчину выписали, и он смог вернуться в свой жизненный ритм. Первое, что он сделал, это поехал к маме. За всё время пребывания в палате реанимации к нему никого не пускали. Он получил сильное обморожение и пневмонию, поэтому всё это время лежал под аппаратом ИВЛ. Но даже писав свои вопросы на бумажках, никто ему не мог сказать, что с братом. Все эти дни он мучился от неизвестности. Новости он так же не читал, потому что ему нельзя было иметь там телефон. Поэтому как только его выписали, он сразу же позвонил брату, но тот был недоступен. Дозвониться до своих музыкантов он так же не мог, и это ещё больше заставляло переживать. Садясь на первый же поезд из Москвы в Екб, не заезжая домой, он поехал в родной дом. Уж там-то ему точно всё расскажут. Да и мама наверняка переживала всё это время. Его мысли прервал звонок Каплева. Мужчина даже обрадовался услышать знакомый голос. — Вадим, тебя выписали? — Да, Андрей! Еду домой. — Куда? — В Екатеринбург, конечно. Ты там? — Да. Тогда приезжайте сразу в Сима Ленд. — Зачем? Я к маме хотел заехать, — нахмурился Вадим, но Андрей настоял. — Вадим Рудольфович, вас все ждут, — не успев ничего ответить, клавишник бросил трубку, и Самойлов насторожился. Никаких концертов сейчас давать он не в состоянии. Да и выходить в онлайн тоже не хотел. Он даже не успел спросить про Глеба. Но выбора не было, если он не приедет, будет некрасиво. Поэтому только прилетев, он сразу же направился на площадку к своему знакомому, который когда-то почти безвозмездно одолжил ему помещение под площадку своих онлайн концертов. Выходя уже у знакомого здания, мужчина огляделся и посмотрел наверх. Что-то подсказывало, что зря он приехал сюда, но, потоптавшись на месте с пару минут, всё же зашёл внутрь. Ему сообщили, куда он должен идти, и паника нарастала. На этаже никого не было, и мужчина, хмурясь, шёл и прислушивался. На мгновение ему показалось, что он снова попал в другую реальность и снова придётся пережить тот страх, который никогда не испытывал за свою жизнь. Долго не решаясь открыть нужную дверь, он, тяжело дыша, пытался сохранить спокойствие. Резко дёрнув её на себя он быстро зашёл и оглянулся. В зале был полумрак, и не было ни души. Лишь прожектора освещали сцену, и стоял одинокий микрофон. Мужчина медленно направился вперёд, пытаясь понять, что происходит, как на полпути неожиданно загорелся экран. Мужчина замер, стоя, как вкопанный, и смотрел на то, что ему показывали. Это были новостные ролики с места происшествия. Он видел себя, как его увозили на скорой без сознания. Вот его обеспокоенная команда, у всех на глазах слёзы радости. Кто-то давал интервью. Вадим с замиранием сердца ждал, когда скажут про Глеба. Увидев Снейка, он побледнел. Тот выглядел расстроенно и обеспокоенно. Новостной ролик оборвался, и Самойлов вскрикнул: — Нет! Что с Глебом? Кто нибудь! Скажите мне! — он метался по залу в поисках единственной души, но никого не смог найти. Зайдя в зону, где стояла куча мониторов, он увидел, как на них крутились их видео. Их молодость, вершина популярности. Нарезка из личного архива. Вадим, тяжело дыша от гнетущей атмосферы, кружился вокруг себя, пытаясь понять, что происходит. Неужели Глеба больше нет и он остался один? Он сходил с ума, как вдруг свет на сцене погас, и кто-то заиграл на гитаре. Он узнал эту песню. Ведь он написал её для Глеба. Мужчина метнулся в сторону и встал напротив, пытаясь понять, кто стоял у микрофона. Проигрыш закончился, и музыкант услышал до боли знакомый голос. — Глеб! — он произнес это одними губами, но боялся, что это очередной розыгрыш. А человек продолжал петь для него. И у Вадима не было сомнений, что это его брат. Ролики снова включили уже за стоящим певцом, и Вадим смахнул слезу. Всегда серьёзный, не дающий волю таким сентиментальным мелочам, он был счастлив осознавать, что они оба выжили. Он так боялся потерять брата и помнил всё, что произошло в момент их спасения. Когда свет включился, мужчина буквально вскрикнул и решительно поднялся на сцену, обнимая своего непутёвого брата. Глеб уткнулся в шею старшего, и они молча стояли в обнимку. — Прости меня, брат! — пропищал младший, и Вадим улыбнулся, хлопая брата по спине. — Я давно тебя простил, дурак! Я не ссорился с тобой! — Я знаю, но... — им не дали договорить громко кричащие и выбегающие люди. Среди них были музыканты и друзья. Все пришли посмотреть на примирение братьев, и мужчины даже немного растерялись. Всё произошедшее снималось на камеру, и им стало немного неловко. Но ни злости, ни обиды не было, ведь они оба выжили. И пусть они не вернут "Агату", но отношения между ними должны наладиться. Потому что беда и страх сближают, и в эти минуты больше нет места обидам, ревности и злобе. — Ну ты заставил нас поволноваться, — сказал, улыбаясь, Каплев, когда они стояли и разговаривали в стороне. — Спасибо Глебу. Он меня спас, — отпив из своего бокала, Вадим посмотрел в сторону, где стоял брат и о чём-то разговаривал. — Да уж, — усмехнулся Андрей, — а как спасали его, это даже и словами не рассказать, — Вадим с интересом посмотрел на клавишника. — И как? Я не помню ничего после. — Да он в обморок упал сразу же, как мы тебя вытащили. Пришлось вызывать МЧС. Не дополз, — Самойлов понимал, что это тонкий юморок Андрея, и он его оценил, поэтому улыбнулся. Как бы то ни было, брат всё же был небезнадёжен, а значит, надежда есть.