Я буду здесь для тебя

У Чимина был перерыв. Он был весь в поту, и зеркала танцевального зала были запотевшими. Все остальные ушли, вероятно, к одному из автоматов, чтобы взять что-то поесть или попить. Но танцор остался. Он собрался, глубоко вдохнул и взял свой телефон из сумки. Он засомневался, подумал о своём отце, когда они были в том кафе, о его угнетённом выражении лица, когда Чимин начал обвинять его, используя ужасные слова. И о Чонгуке, когда он на следующий день вернулся в общежитие впервые за долгое время, занял сторону его отца и даже подбодрил Чимина узнать правду, поговорить со своей мамой. Всю свою жизнь у Чимина была только его мама, она встречался со своим отцом всего лишь несколько раз в году, и его мама всегда говорила о нём, как о том, кому нельзя доверять, о том, кто думает только о себе. Ставить под сомнения всё, что он знал, ужасно пугало Чимина. Он набрал номер своей мамы, подождал всего несколько секунд, перед тем как ему ответил знакомый голос. «Чимини?» «Привет, мам…» «Ты в порядке?», она спросила. Чимин вздохнул: «Всё нормально, у меня просто есть несколько вопросов…» «Конечно, малыш, в чем проблема?» «Папа… это ведь не ты оплачивала все мои расходы, еду, медицинскую страховку, учёбу?» Тишина, длинные секунды тишины. «Твой отец позвонил тебе, не так ли… спросить меня об этом… он обманывает тебя!» «Папа не звонил мне, мам… я делаю это по собственному желанию. Ты можешь ответить мне, пожалуйста?» «Твой отец нехороший человек, он… он коварен», его мама протараторила. Чимин помассировал свои виски: «Мам, ты не отвечаешь на мой вопрос. Папа оплатил все мои расходы?» «Да», его мама ответила с неровным дыханием. «Почему ты обманывала меня? О чём ещё ты соврала?» «Дорогой… я делала это для тебя». Чимин чувствовал, как его злость становилась все больше: «Нет, ты делала это для себя. Единственное, чего я всегда хотел – это правду… о чём ещё ты соврала?», голос Чимина становился всё громче. «Я не врала больше ни о чём, дорогой, я бы не сделала это с тобой». «Ты сделала это один раз, почему бы не сделать дважды? Может, трижды?» Тишина, она не собиралась говорить, Чимин знал: «Почему ты не хотела, чтобы Юнги был частью моей жизни?» «Потому что он плох для тебя, он нехороший человек…» «Почему? Почему он плох для меня?» Его мама фыркнула: «Он не такой, как мы… он…» «Ему нравятся парни?», Чимин выпалил. «Это твоя причина, не так ли?» «Чимини… этого достаточно, он мог испортить тебя… он мог сделать что-то плохое с тобой, он мог…» Чимину этого надоело: «Прекрати говорить! Это бред, ты сошла с ума… Ты врала мне, всю мою жизнь… я доверял тебе», он закричал. «Юнги нехороший человек, я делала это, что защитить тебя!» «Защитить меня от чего? От того, что ему нравятся парни? Конечно, все знают, что это очень заразная болезнь, так ведь?», Чимин издал иронический смешок. «Чимин… не злись, я делаю это для тебя…» «Я заканчиваю. Я не хочу тебя больше слышать». «Чимин…» «И последнее, мне тоже нравятся парни, я всё ещё нужен тебе?», слезы затуманивали его зрение. Чимин не дождался ответа, он закончил звонок, бросил телефон на пол и откинул свою голову назад, пытаясь остановить слезы, которые скатывались по его щекам. В этот момент другие участники танцевального клуба вернулись, они смеялись, перекусывая снеками и делая глотки из энергетиков. Как только они увидели Чимина, они притихли. Чимин не видел, как они быстро подошли к нему. «Чимин, ты в порядке?», спросил Хосок, их лидер, тот, кто взял Чимин его под своё крыло. Чимин пошатал своей головой, не в состоянии разговари«Ты хочешь уйти раньше?». В этот раз, Чимин кивнул. Хосок выглядел обеспокоенным. Он нашёл телефон Чимина на полу: «Ты хочешь, чтобы я позвонил кому-либо? «Нет», Чимин выдавил, «просто… я хочу уйти». Хосок кивнул, помог Чимину собрать его вещи и подняться. Чимин стоял немного неустойчиво на своих ногах, но его друг поддерживал его со спины. Он помог Чимину выйти из здания. «Мне отвёзти тебя куда-то?», он спросил. «Нет… я, я позвоню кому-то… спасибо тебе, Соки», ты можешь вернуться обратно», он попытался улыбнуться своему другу, но ему было сложно выглядеть искренне. Однако, Хосок не настаивал. Чимин не двигался некоторое время. На улице было холодно, и он дрожал в своей одежде для танцев. Он чувствовал себя опустошенно. Всё, что он знал всю свою жизнь, разрушилось… Чимину хотелось плакать. Его эмоции его переполняли, и ему казалось, что всё вот-вот выплеснется – но Чимин не хотел быть один. Он достал свой телефон. Всё ещё с затуманенным зрением он пролистал свои контакты, заставляя свои руки дрожать сильнее. Он поднёс телефон к своему уху и ждал с крепко закрытыми глазами. «Да?» Чимин неровно выдохнул, одинокая слеза спустилась по его щеке: «Пап…», его голос сорвался. Сразу он услышал какое-то шуршание на другом конце: «Чимин? Это ты?» Танцор кивнул, перед тем как вспомнить, что его отец не мог его видеть: «Пап… пожалуйста», он всхлипнул, прикрывая свой рот. Тон голоса его отца изменился: «Чимин! Ты в порядке? Я на работе… что-то случилось?» Голос его отца был так не знаком, Чимин всегда злился на него, злился из-за того, что он бросил его и его маму… но сейчас, Чимин нуждался в нём больше, чем когда-либо. «Пап… пожалуйста, забери меня», он всхлипнул. Шуршание, тяжёлое дыхание Юнги: «Чимин, где ты? Пожалуйста, скажи мне, где ты, чтобы я мог приехать и забрать тебя…» «В кампусе, в танцевальном здании, пожалуйста…» «Чимини, я закончу звонок, чтобы повести, ладно? Не двигайся, я буду быстро», Чимин не мог отрицать, того, как взволнованно звучал Юнги. «Хорошо… ты нужен мне». «Я буду скоро, Чимин», Чимин не знал, когда его отец закончил звонок, он мог слышать только гудки его телефона и никаких голосов. Чимин просто стоял на холоде, ожидая и ожидая на протяжении того, что казалось часами, но на самом деле было лишь минутами. Всё ещё в слезах, танцор поднял свои глаза, когда он услышал торопливые шаги, и увидел своего отца, который направлялся к нему с волнением на лице. Как только он был достаточно близко, Юнги обнял его, и Чимин позволил себе заплакать сильнее, обнимая его в ответ. «Всё хорошо», Юнги прошептал несколько раз, гладя его волосы. «Тебе холодно, мы должны идти…», Чимин кивнул в его грудь. «Ты хочешь, чтобы я отвёз тебя обратно в общежитие?», Юнги спросил. Было очевидно, что он не знал, что делать или как себя вести. «Нет… я хочу пойти с тобой, я не хочу быть там». «Хорошо, хорошо… я отвезу тебя к себе». «Пожалуйста…» Юнги был взволнованным, он мельтешился вокруг Чимина, пока вёл его к машине, помогал ему сесть на пассажирское сидение и застегнуть ремень безопасности. Всхлипы Чимина уменшались. Он приклонил свою голову к окну, и холодное стекло успокаивало нарастающую головную боль. Время от времени Юнги поворачивался к нему, прикусывая свою нижнюю губу. Чимин был благодарен за тишину, он сам не знал, что он делал.