Черный кот и увядшие лепестки

«Ей страшно, но она двигается вперед уверенно» — именно так можно было бы описать Маринетт прямо сейчас. Она идет по коридору школы, ничего вокруг не замечая, в глазах блестят искорки. За плечами все еще маленькой, и кажущейся беззащитной девушки несколько недель нескончаемых мучений и несколько десятков принятых решений. Как правильных, так и не очень. Но все они, какими бы ни были, существенно повлияли на ее дальнейшую жизнь. Недавно она узнала, сколько стоит ее операция, ведущая в дальнейшую, новую жизнь. Поначалу такое определение казалось ей слишком пафосным, но факт остается фактом. Естественно, от количества цифр чуть не зарябило в глазах, но никто другой и не попробовал бы даже, не посмотрел, как можно исправить ситуацию, а в той больнице все же пришли на помощь, какой бы она ни была. Маринетт думала над этим весь день. Родители уже начали работать сверхурочно, взяли много сложных и дорогих заказов и пообещали выполнить в сжатые сроки, вечером их можно было даже не ждать к ужину. От этого становилось горько, ведь они и раньше уделяли дочери не так много времени, но сейчас все было оправдано. Своими поступками они показывали безграничную любовь к дочери, пусть и не могли находиться рядом. Девушка и сама уже начала подыскивать себе подработку, чтобы хоть немного их разгрузить, но кому нужна несовершеннолетняя работница, которая могла уволиться через пару месяцев? В такие моменты она сильно жалела, что не успела обзавестись богатым другом, который смог бы оплатить все это. За окном пошел дождь. Дюпен-Чен отвлеклась от своих интернет-поисков и выглянула в окно. Город будто посерел на глазах, как это обычно и случается в дождливые дни. Жители один за другим открывали черные зонты, поддерживая общую картинку опустившегося на улицы мрака. Взгляд зацепился за белую кошку, юркнувшую под альфатор ближайшей подворотни. Сквозь шум дождя послышался жалобный писк нескольких голодных ротиков. Мари грустно улыбнулась. В следующий момент из-за угла на мостовую ступила маленькая девочка с красно-черным зонтом над головой. Красный в черный горох. Он резко контрастировал с окружающим миром, но ребенку было все равно, как и всем нам в таком возрасте. Глядя на нее из окна теплой комнаты, Маринетт вспомнила кое-что важное. Девочка опустилась на корточки перед мусоркой и протянула котятам кусочек колбаски, который достала из салфетки в рюкзачке за плечами. Маленькое семейство радостно приветствовало ее и некоторые, особо храбрые котята даже повысовывали носы из-под спасательного укрытия. Но хрупкую атмосферу радости под красно-черным зонтом разрушила женщина, громко выкрикнувшая девочке что-то про простуду и тут же утащившая ее подальше от животных. «Ты же не хочешь опять лежать с температурой!» Маринетт вздрогнула, а в уголках глаз появились слезы. Она увидела в маленьком ребенке свою Ледибаг. Правильно. Ведь она тоже должна защищать Париж и его жителей, чего бы это не стоило. Даже если больна, даже если дождь. Даже если не может ничего сделать сдержать врага — ее прямая обязанность. Она смахнула слезинки и отвернулась. Мирный шум дождя нарушил звук автомобильного мотора. Водитель затормозил в начале улицы, высаживая своего единственного пассажира под холодные капли и мягко заглушая транспорт. Далее послышались торопливые шаги в сторону пекарни, но не дойдя до пункта назначения, притихли, заставляя девушку опять повернуться в сторону серого оконного проема. На обочине дороги теперь стоял парень под черным зонтом. Лица Мари разглядеть не смогла, но точно знала, что незнакомец смотрел в сторону альфатора. В следующую секунду он присел и начал гладить выползшего в лужу котенка. Развернувшаяся ситуация навеяла мысли о Нуаре. Что он сделал для Ледибаг? Кто он ей? От вопросов становилось тяжело в груди. Почему не помог? Как утешал себя, и утешал ли вообще? Взгляд помрачнел и затуманился. А ведь он, как и этот незнакомец, в то время, когда Мари была нужна помощь, просто выслушал. Нужна была, как никогда раньше. Просто посмотрел. Ей нужен был тот крохотный, но спасительный в данный момент кусочек, а он просто жалостливо погладил по головке. Когда Дюпен-Чен вновь подняла глаза, снизу послышался удивленный голос мамы, открывшей входную дверь пекарни. А затем еще один, такой знакомый, но как никогда — далекий. Парня возле котят больше не было. Вдалеке блеснула молния, а через несколько секунд раздался гром, и в дверь тихонько постучали.