Когда болит сердце

      Никогда бы не подумал, что однажды меня настигнет такое счастье, как просыпаться рядом с тем, без кого не представляешь своей жизни; любоваться им, пока тот не открыл глаза после длительного сна и не взглянул так вяло, но с любовью и благодарностью за чудесное начало дня, который, кажется, уже никто и ничто не испортит.       Лунный свет сменился солнечными лучами, что ласково касались плеч, волос и лица спящего пианиста. Они ненастойчиво требовали его пробуждения, но он непременно исполняет их просьбу.       — Давно за мной наблюдаешь? — первое, что произносит парень, который обнаружил возле себя своего возлюбленного — меня. Его голос сейчас гораздо ниже, чем обычно. Поэтому я подаю ему свой стакан с водой, заготовленный заранее, пока он приподнимается на постели.       — Всего-то полтора часа, — он берёт его и подносит к губам, а затем отворачивается посмотреть на часы, висящие на стене и мирно тикающие.       — Десять утра, — задумчиво произносит он, отрываясь от пойла. — Сегодня воскресенье?       — Воскресенье, — подтверждаю информацию я, вновь падая головой на подушку.       — Отлично, — делится своей оценкой Тарн, ставит пустой стакан на тумбу, и ложится ближе ко мне, подпирая голову рукой, согнутой в локте. — Давай проваляемся весь день?       — Просто проваляться? — фыркаю я.       — А что, тебе не нравится?       — Так скучно же!       — Ну, мы можем заняться кое-чем, если хочешь, — на лице парня появляется ехидная лыба, и глаза загораются так, будто он настоящий охотник, приметивший себе жертву и готовящийся с минуты на минуту напасть на бедолагу.       — Мы только вчера это делали, — обламываю поступившую идею и зажимаю его нос своими согнутыми указательным и средним пальцами.       — Тогда... Чем хочешь заняться?       — Понятия не имею. Давай лежать!       — Ты же только что не хотел! — пытается обвинить меня Тарн.       — Уже хочу!       Комнату наполняет наш громкий хохот. Нам просто комфортно в компании друг друга. Я не знал, что может быть так просто быть с кем-то. Отношения казались мне всегда какой-то проблемной вещью, приносящей больше негативных эмоций и несчастий, чем радости. Но меня ждал приятный сюрприз — всё оказалось совсем не так, как я думал. Часто мне кажется, что всё это добрый сон, в котором воплощаются мои мечты, но затем осознаю, что всё происходит наяву. Естественно, я допускаю, что это только начало, и дальше будет труднее, но мы живём сегодняшним днём, а не будущим или прошлым. Знаю, что пока мы держимся за руки, ничто нам не помешает.       Запах жаренного бекона с яичницей и аромат крепкого кофе смешиваются в одно благовоние, которое распространяется не только по комнатке в общежитии, но и выходит за её пределы, привлекая голодных студентов. И я не шутил, ведь пока я крутился у плиты, к нам постучались.       — Тарн, открой дверь, я послежу за кофе, — беру на себя ответственность я, отпуская парня открыть дверь и узнать причину внезапного визита.       — Ладно, — он обходит меня и спешит открыть дверь. Я же немного убавляю газ, чтобы лучше слышать разворачивающийся у двери диалог.       — Здравствуй, Чамп, — здоровается первым мой парень.       — Приветик. Чем это у тебя так вкусно пахнет? — а у Чампа манер хоть отбавляй, видимо.       — Едой, — отвечает Тарн. — Доволен? Можешь идти.       — Какой злой, — продолжает наглец. — Не угостишь даже?       — Не угощу.       — Ну и ладно. До встречи, — кидает напоследок Чамп. Когда Тарн начинает закрывать дверь, я прибавляю газу обратно и делаю вид, что ничего не слышал. Затем шатен возвращается на кухню, проходит к кофе, за которым я должен был следить и параллельно шлёпает меня по попе.       — Эй! — возмущению моему нет предела. Хотя нет, есть. Если человек, который заставляет меня негодовать, это не Тарн, то ему мало не покажется.       — Спасибо, что присмотрел, жёнушка, — продолжает издеваться он.       — Не за что, муженёк, — подыгрываю я. — Кстати, кто это был?       — Чамп приходил.       — И чего хотел?       — Сам не понял. Угостить его нужно было. Придурок... — мне показалось, что пианисту неприятно говорить об этом человеке, поэтому я уже успел пожалеть, что спросил у него об этом. С другой стороны, я был рад, что он мне не соврал.       — Ушёл, ну и отлично, — я выключаю комфорку. — Садись. Сейчас есть будем.

***

      — Так, — делает небольшую паузу Тарн, — тебе нравится классическая музыка?       — Нравится, — коротко отвечаю ему я.       — А пианино?       — А пианино больше всего нравится.       — Что, правда? — удивился тот и сразу же заулыбался ярче, чем солнце. Ей Богу, я сейчас ослепну.       — Правда.       — Жаль, что в этом парке нет пианино, я бы тебе сыграл, — делает печальное лицо он.       — Если бы ты играл здесь, то играл бы для всех, а не для меня.       — Тайп, — мы останавливаемся посреди тропинки, и он нежно берёт мою ладонь. — Ты сейчас заревновал?       — Тебе показалось, — увиливаю я от дальнейшего обсуждения моих эмоций, но он крепко держит меня, намекая на то, что не закончил разговор.       — Играй я прямо здесь при огромной публике, размером с зал для рок-концерта, я бы делал это только для тебя. Даже если бы ты был в другом месте.       Чувствую, как в горле застрял ком. Пытаюсь разглядеть лицо Тарна через нахлынувшую пелену слёз, а затем чувствую, как он просто прижимает меня к себе. Без слов.

***

      — Возьми, — он протягивает мне клубничное молоко.       — Ты же сказал, что в туалет сходишь, — с упрёком и благодарностью одновременно говорю я, протягивая руки к напитку.       — Я и сходил.       — Боже, я надеюсь, ты после этого подходил к умывальнику.       — Не переживай. Я чистоплотный.       — Откуда ты узнал, что я люблю розовое молоко? — с подозрением пялюсь я на него.       — О, так я угадал? Вообще я выбирал на свой вкус, а он у нас совпал, — такая мелочь заставила нас обоих улыбнуться.       Разгуливать по улочкам с тем, кто тебе важен, иногда протискиваясь сквозь суетящуюся толпу и медленно попивая своё клубничное молоко через трубочку — что ни есть блаженство. Мне нравится бегать по улицам с ним просто так, даже если на нас оборачиваются прохожие или сердито кричат нам вслед, и кружиться в неоновом свете ночного города под современную музыку, доносящуюся из ближайшего магазина. Я никогда бы не подумал, что полюблю и захочу нарушать правила. Я и представить не мог, что однажды мне повезёт стать одним из тех, кто начнёт ломать стереотипы и говорить «я хочу», вместо «надо».       Но, как говорится, беда где-то рядом ходит. Появилась она неожиданно — ворвалась в наш прекрасный вечер резким телефонным звонком, который, казалось, заглушил весёлую мелодию, под которую мы с моим парнем развлекались, гомон со всех сторон и шум дорог. «Текно» — надпись на экране начинает меня пугать, ведь тот почти никогда не звонил мне по ночам. Такое уже однажды было, когда ему нужна была моральная помощь — мать увезли в больницу той ночью, а он был в общаге и не знал, что делать, ведь поехать — не поедешь, уже никакой транспорт не ходил, а такси — не по карману. Я сидел с ним до утра. И вот поздний звонок снова.       — Возьми, — выводит из ступора меня голос кареглазого, который явно заметил мои колебания. Я нажимаю на «принять звонок» и подношу телефон к уху.       — Алло? — неуверенно произношу я и поглядываю на Тарна, будто боюсь, что он уйдёт и я потеряю последнюю оставшуюся во мне смелость.       — Та-а-айп, забери меня, — немного невнятно орёт в трубку Текно. Скорее всего, он пьян. А пьяный Текно — это десяток тупых, без способности здраво мыслить Текно, что является катастрофой.       — Забрать? Откуда? — я с паникой смотрю на Тарна, ожидая ответа.       — Клуб... — последнее, что я слышу.       — Текно, какой клуб? — стараюсь докричаться до друга, но он уже не отвечает. — Алло? Текно! Вот чёрт!       — Что случилось? — в глазах музыканта также прослеживалась встревоженность.       — Нужно ехать, — решительно говорю я.       — Он сказал о своём местоположении? — на этот вопрос я мотаю головой в знак отрицания.       — Сказал, что клуб. Но клубов много, — я уже начал было терять надежду на хороший финал, как вдруг в голову стукнула идея. — Тарн, мне кажется, я знаю, где он...       Мы сразу подорвались и втиснулись в первый же автобус. Да, к сожалению, мы были не на машине. Хотя это тоже спорно — не уверен, что своим транспортом нам бы посчастливилось добраться быстрее.       Каждый раз, когда водитель останавливался, я судорожно смотрел на время, отсчитывая сколько минут прошло со звонка моего друга. Иногда я делал это настолько резко, что рядом стоящий Тарн только и успевал дёргаться. Мне кажется, ещё бы чуть-чуть и его пришлось бы везти в больницу.       После того, как наше дуо сошло с "кареты", я не просто бежал — я нёсся сломя голову, будто бы у меня дом горит или жена рожает. Тогда я не думал, что мне за мою дикую торопливость будет стыдно перед догоняющим меня парнем. В тот момент я боялся за друга больше всего на свете, и мысли мои были заняты мольбой о том, чтобы он оказался в том месте, о котором я догадывался. И, слава Богу, я оказался прав.       Толпа тусящей молодёжи расположилась в самом центре — на танцполе. Было глупо искать еле связывающего два слова Текно там. Значит, мне стоило смотреть где-то скраю. Парень быстро нашёлся. Он валялся один на диванчике в самом дальнем углу. На столике перед ним стояли три опустошённых стакана и бутылка. От такой картины я панически мотнул головой, но сразу же пришёл в себя, когда увидел позади себя пианиста.       — Эй, Текно, — я похлопал его по щекам, но бесполезно — он не отзывался. — Тарн, помоги мне.       — Сейчас.       И таким образом нас снова стало трое: я, пианист и мой пьяный в стельку друг, не реагирующий ни на что. Хоть по барабанам у его уха бей — не поможет.       Мы вновь оказались дома у Тарна. Мне кажется, я здесь скоро поселюсь.       — Давай его на диван, — предлагает хозяин комнаты.       — Окей, — соглашаюсь с его предложением я, и мы кладём того на диван, а затем выдыхаем — даже для нас двоих он как гиря. — Тяжёлый зараза...       — Нормально. Главное, что донесли. Пойдём на кухню.       — А он? — тычу пальцем на тело, валяющееся на кровати.       — Оставь его. Мы же чай попить, а не в театр.       Горячий напиток не спасал от стыда. Никак. Даже если бы я выпил литр. Возможно, мне бы стало даже хуже.       — Тарн, прости меня, — я виновато опускаю взгляд вниз.       — За что ты извиняешься?       — За испорченный день...       — День был прекрасен, Тайп, — он встаёт со стула и подходит ко мне, а затем обнимает. — Просто некоторые ситуации требуют оборвать все свои планы и начать быстро действовать. Ты показал, что ты хороший друг.       — Но плохой парень.       — Эй, нет, я не говорил такого, — он зарывается своими пальцами в мои волосы и мягко массирует голову. — Я горжусь тобой.       — Спасибо, что ты есть у меня, — я обхватываю его руками в ответ.

***

      — Слушай, а как мы спать будем? — внезапно задаюсь я вопросом, сидя на кровати.       — В каком смысле?       — Ну, вдруг Текно проснётся.       — Проснётся, так проснётся. Поможем, значит.       — Ладно...       — Да ладно тебе. Всё будет хорошо, — парень заставляет меня переключить внимание со спящего на диване друга на него. — Верь мне.       — Верю.       — Ложись уже.       — А он не испугается того, что мы спим вместе?       — Но мы уже рассказали ему о наших отношениях, и даже больше. С чего бы ему пугаться?       — Ну вдруг...       — Тебе нужно отдохнуть. Давай.       Я ложусь рядом с Тарном и прижимаюсь к нему, словно ребёнок во время грозы к матери.

***

      — Извините, что доставил вам неудобства, — вздыхает Текно, ровно сидя на диване.       Он проснулся рано утром и разбудил нас своими шагами. Раз уж мы все поднялись ни свет ни заря, то я посчитал нужным провести беседу на тему его ночных приключений.       — Тебя-то мы прощаем, но я хочу знать, что ты там делал? — начинаю допрос я.       — Текно, — внезапно встревает Тарн, — там было три стакана. Кто с тобой был?       — Тайп, ты же не будешь злиться?       — Нет, не буду.       — Пи'Лонг и Пи'Чамп позвали меня выпить с ними, а потом куда-то ушли.       — Чамп?! — нахмурился пианист.       — Меня больше Лонг выбешивает, — в ответ кидаю я.       — Да они оба хороши, раз сотворили такое,— подмечает кареглазый. — Текно, ты сегодня побудешь дома, хорошо?       — Без проблем. У меня не было особого желания идти куда-то с головной болью.       — Тебя провести? — пытаюсь оказать другу помощь.       — Не стоит, идите на занятия.

***

      — Я собираюсь с ними поговорить, — уведомил о своих планах я Тарна, идущего рядом со мной в университет.       — Я пойду с тобой, — уверенно сказал он, что я даже не смел возразить.       — Хорошо. Кстати, а вот и они. Пошли, — я тяну беднягу-музыканта за собой. И почему он должен быть втянутым в мои проблемы?       — Эй вы! — окликаю я парочку придурков, стоящих в стороне.       — О, Нонг'Тайп и Пи'Тарн, привет, — давил лыбу Чамп, в то время как Лонг просто машет нам. «Сломать бы тебе эти пальцы», — проносится в моей голове. Тарн проигнорировал их приветствие.       — Я бы на твоём месте не был таким дружелюбным.       — Чего ты такой злой, Тайп? — продолжает бесить меня Чамп. Лонг и Тарн сверлят друг друга взглядами.       — О, правда? Вы не знаете причину моей злости?       — Да откуда нам знать? — спрашивает Лонг.       — Вчера. В клубе вы оставили Текно одного. Не в состоянии и слова вымолвить нормально.       — И что? — задаёт тупой вопрос Чамп. — То, что он напился, это его проблемы.       — Он ваш младший. Раз вы с ним пили, то могли бы и помочь добраться домой, — вклинился пианист.       — Говорю же, не наши проблемы. Пошли, Лонг, — парень попытался увести своего немного молчаливого друга. Оказывается, Лонг не такая сволочь. Всё познаётся в сравнении. Моя ладонь начинает очень медленно сжиматься в кулак, по телу разливается холодная озлобленность, а в руке появляется напряжённость, и я срываюсь с места, догоняю Чампа, разворачиваю его и просто с размаху бью его в челюсть. Пошатнувшийся брюнет падает на землю, а его спутник замирает от неожиданности.       — Ещё раз, — я кидаю на них свирепый взгляд, — подойдёте к Текно, я вас обоих порешаю.       — Тайп, идём, — тянет меня назад Тарн, а я не особо сопротивляюсь, но на последок плюю в сторону этих уродов.

***

      — Я переборщил, да? — мы сидим на скамейке недалеко от университета.       — Нет, они получили по заслугам, — успокаивает меня музыкант.       — Ты всегда будешь соглашаться с моими поступками и поддерживать меня? — хмыкнул я.       — А как же иначе? Я всегда буду на твоей стороне.       — А если я окажусь не прав?       — Это не важно. Я защищу тебя.