Not entirely human

      Яркая белая точка формируется в центре и расползается к краям зрения. Ощущения, запахи, звуки, все появляется одновременно. Как цунами.       Колл открывает глаза – и разом, без предупреждения, понимает.       Лицо Рипли нависает над ней. Колл видит эмоции – ярче, чем это лицо когда-либо позволяло себе их выражать – но не может их считать. Не успевает, потому что каждая черта, каждая крапинка в глазах проникает внутрь и отпечатывается там. Колл знает, что под кожей у нее платы и микросхемы, но у нее такое ощущение, что отпечаток проявляется не только в них, а врастает в каждую молекулу. Каждый атом синтетической крови, которую она тоже чувствует. Вместе с ней отпечаток расталкивается по всему телу, касается абсолютно всего, проникает в тактильные центры, в глаза, тепловой волной ударяет по температурному чипу. И все стремится куда-то глубже. В ее эмоции, в нее саму. Это и правда не человеческое чувство, и не животное. Что-то среднее. Что-то собственное. Осознавая это, Колл также на крошечное мгновение осознает одну важную деталь, о которой Рипли не сказала. Она осознает, что без нее не будет целой.       Цунами спадает. Ей вдруг не хватает воздуха.       Она резко, с жадным вдохом садится. Ошалело моргает пару раз, прежде чем до нее доходит, что это просто эмуляция. Система дыхания запускается вместе с процессором, и с непривычки она попросту об этом забыла. В горле отдает сухим песком.       Рипли сидит неподалеку.       – Хэй, – неуверенно выдыхает Колл в ее сторону.       – Хэй, – звучит такой же настороженный ответ. Она выглядит по-другому. Более худощавая, если это вообще возможно. Более уставшая. Что-то в том, как сведены ее брови, подсказывает, что напряжение уже въелось в линии ее лица. Внутри пульсирует. Колл не помнит ее такой.       Она оглядывается и с удивлением замечает, что они не на открытом пространстве. Над головой все еще небо, но остатки бетонных стен вокруг наталкивают на мысли о внутреннем дворе или чем-то похожем.       – Кхм. Где мы?       Рипли отзывается не сразу. Сначала переводит дыхание, слыша голос Колл, потом поднимает голову к высокому зданию рядом и смотрит, словно видит его в первый раз.       – Понятия не имею, – с легкой улыбкой говорит она и добавляет: – Там было это.       У нее в руках – знакомые алюминиевые цилиндры. Еще пара лежит под ногами. Рука Колл на автомате тянется к боку. Пробоина все еще там, но внутри, она чувствует, система функционирует нормально. Черт его знает, что сделала Рипли, но повреждений нет. Синтетическая кровь снова замкнута в своих трубках-венах и поддерживает ей жизнь.       – Ты меня восстановила.       – Пришлось.       На задворках памяти всплывает что-то еще.       – «Аурига»?..       – Разбита в щепки, – качает головой Рипли. – Видела издалека. Пришлось искать что-то здесь.       – Здесь, – Колл хмурится. – Как долго я была в отключке?       – Достаточно.       Над разломанной стеной виден кусок горизонта но Колл не узнает местности. Это ее напрягает. Как далеко мы от последнего места, которое я помню? Повторный взгляд на Рипли дает ответ – далеко. У нее запавшие глаза и пара новых царапин на плече, с виду похожих на следы когтей или пришедшийся вскользь укус. Внутренние процессы регистрируют детали, пытаясь восстановить картину.       – Ты тащила меня сюда?       – А ты предпочла бы общество Джонера и Врисса?       Колл трясет головой и подбирает под себя ноги, чтобы встать. Рипли без усилий поднимается, делает шаг к ней и протягивает руку. Колл ее принимает.       Пустошь выглядит привычной, но кажется совершенно новым миром, когда они выбираются через разлом в стене. В этом новом мире ничего не предопределено. Это вселяет непонятное волнение. А может, дело в том, что Колл слишком давно не видела заката, и сейчас вид садящегося солнца и красноватые огни в небе так на нее действуют. Рипли держится близко к ней, почти за спиной. Прикосновение ее ладони к плечу ощущается как якорь в неизведанном море.       – Что мы будем делать теперь?       – Хороший вопрос. Выберемся отсюда, найдем людей? Такой был план.       – Знаешь, я не думаю, что мы впишемся в общество людей, Рипли. Мы ведь, в конце концов, не слишком на них похожи.       Впервые эти слова звучат без осуждения, и Колл уверена, не она одна это чувствует. Рипли отпускает ее плечо и потирает запястьем скулу.       – Не знаю. Последнее время я не чувствую себя таким уж… не-человеком.       Колл оглядывается.       – Я тоже.       Она впервые замечает, сколько движения на самом деле в прямом, неотрывном взгляде, и смотрит в ответ открыто. Ничего не утаивая. Только спустя пару секунд, чувствуя перемену, Рипли склоняет голову и рассматривает ее более сосредоточенно. Не отрываясь. Ее ногти оставляют легкий щекочущий след на щеке Колл. Колл позволяет себе сделать то же самое. Ей виден вопросительный взгляд и следом – как уголки губ складываются в сдержанную, но, несомненно, довольную улыбку. В промежутке между этим, она уверена, Рипли тоже понимает. В конце концов, ее лицо так четко отпечаталось во всем существе Колл, что кажется, будто не разглядит только слепой. А может, она просто узнает выражение глаз. Неважно. Важно, что она понимает. И кивает, признавая.       – Ну, и что два очеловеченных не-человека будут делать в мире без людей?       Колл ловит последние закатные огни, отблескивающие у Рипли в зрачках, и задумчиво улыбается.       – Держаться друг за друга.