Наше безрадужное будущее

Миша уплетал тарелку поостывшей кукурузной каши, вникая в свежий выпуск новостей по федеральному каналу. - «...Далее, - радостно объявила телеведущая. - вчера, в одиннадцать часов вечера в полицейский участок поступил звонок от депутата Мосгордумы — Сергея Скорострелова. Он может быть известен вам по роли в череде кинематографических лент, сыскавших любовь как зрителей, так и критиков: «Дикие псы», «Ментовка», «Саботаж» и многие другие. Доброе утро, Сергей. Расскажите нам, что случилось в тот день». На экране появился высокий мужчина крепкого телосложения, в аккуратной форме. - «Здравствуйте, Наталья. Вчера, около половины одиннадцатого, я был обязан посетить номер своей коллеги — Анастасии Храброй, чтобы передать ей распечатки с темами сегодняшнего собрания. Дверь была не заперта. Я вошел и застал Настю в постели с уборщицей. Разумеется, я был шокирован, но не растерялся и пристрелил обеих». На экране появилось фото: два окровавленных женских трупа в одном нижнем белье. Их лица были искажены ужасным образом… Мише стало как-то не по себе. Неужели, они на самом деле существуют, прямо тут, в Москве? Эти страшные, отвратительные… Когда он вырастет, непременно купит себе пистолет. - «Неужто вы не испугались? - живо поинтересовалась ведущая. - Я? Испугался? Да ни в коем разе! - возмутился Скорострелов. - Пидоров не бояться надо, по ним надо стрелять. Наш страх — их оружие. - Какого это — знать, что целый год вы работали в одном зале с лесбиянкой? - Отвратительно, - пренебрежительно кинул он. - Однако, я не был удивлён. Она совершенно не интересовалась мужчинами и постоянно говорила о карьере. - Этот беспрецедентный случай открывает нам глаза на ужасные допущения системы выборов в палату госдумы. Как вышло, что лесбиянка добралась чуть ли не до высшей инстанции власти в стране? Могут ли Россияне чувствовать себя в безопасности, зная о том, что полицейским, учителем их детей, даже мэром их города может оказаться гомосексуалист? - У меня есть предложение, которое решит проблему, - загорелся Скорострелов. - Я выступаю с законопроектом, который запретит поступление на руководящие должности мужчинам, имевшим менее пяти задокументированных половых актов с лицом противоположного пола, и женщинам, имевшим менее двух. Однако, было бы разумнее запретить вступление на руководящие должности женщинам вообще, ведь женщина-карьеристка либо глубоко несчастна, либо является лесбиянкой и подлежит устранению». Ведущая согласно кивала. - Герой, - благоговейно пропела бабушка, заканчивая вязать очередной зимний шарфик. - И ведь не испугался эдаких содомиток! Экран телевизора погас. - Нечего ребёнку с утра такие ужасы смотреть. - Но мне же интересно! - запротестовал Мишка. В гостиную, с пультом в руках, вышла мама, поспешно поправляя пуговицы на пиджаке. - Ты чего, опять бежишь? - Бегу-бегу, а чего ещё делать-то… Одно опоздание — и повышения не видать. - Ты смотри, не переусердствуй! А то, глядишь, подумают невесть чего… - А куда деваться? Ромка сбежал, денег нема, и если б не ты, было б у меня дитё не кормлено, полы не вымыты. - А на что тебе Ромка? Он что тебе, содомит, что-ли, по дому хлопотать? Он мужик, его природа зовёт! Пускай себе гуляет, а о Мишке я позабочусь. - Кашу доедай, герой, и в школу ша-агом марш! - скомандовала мама. - А то я смотрю оценки у тебя ниже плинтуса. - Так точно, - неохотно промямлил Мишка, доскребая последнюю ложку. - И смотри, слышишь, только на стенку: вчера дождик был, того и гляди, лукавый лицо покажет, - бабушка пригрозила пальцем. - Мама! Придержи-ка свои приметы! Того и гляди ребёнок подскользнётся, или в яму упадёт. - Это никакие не приметы! - возразила бабушка. - Это научный факт. *** Хотя на улице светило солнце, окна плотно покрывались брезентом, а класс тонул в противном электрическом свете. Абажуры были матовые, чтобы лишний раз не отражать и не расщеплять свет. На математике Виталия Андреевна в очередной раз объясняла порядок выполнения действий в уравнении. Мишке это очень быстро надоело, и он, уставившись в парту, принялся вращать ручку между пальцев. Получалось у него как-то не очень: ручка постоянно падала и уходила в сторону. - Т-с-с! Прекрати, сейчас же! - зашипела на него соседка по парте. Мишка раздраженно вздохнул. Ему было лень заниматься делом, но и спорить с этой врединой тоже было лень. Он поставил ручку в вертикальное положение, шариком вниз, и принялся медленно вращать… И тут… На парте появились странные отблески. Он обернулся, и увидел, что кусочек брезента немного отстал от окна, и в класс попал солнечный зайчик. И он, Миша, своей ручкой этот солнечный зайчик поймал. Интересно… Он продолжил вращать ручку, и тогда отблески расщепились, растроились, расчетверились, стали разноцветные, как калейдоскоп… «Как красиво», - подумал Миша, и едва не прослезился. - «Красный, желтый, зеленый...» Только тогда он понял и с ужасом отпрянул назад, едва не свалившись на пол. Проклятая ручка отлетела к стене и поломалась. - Стукачева, Тугодумов! Что там у вас происходит? - сурово поинтересовалась Виталия Андреевна. - Виталья Андревна, Виталья Андревна! А Тугодумов на стуле качается! - заверещала Стукачева. - А ну прекратите, вы оба! На чем я остановилась?.. Итак, умножение и деление имеют равный приоритет… Миша вернул стул в изначальное положение и сжался в комочек. «Что теперь будет?..» - Извинись, - прошипела Стукачева. - За что? - Ты пенал мой уронил! - Ну, извини, - неохотно пробубнил Миша. - Извинись по нормальному! - Извини меня, Оль. Сойдёт? - Сойдёт, - Стукачева довольно хмыкнула. И всё же это так оставить нельзя. Мишка свел большой и указательный пальцы, после чего щелчком сбил с парты Олькину резинку. Оля одарила его взглядом, полным ненависти и презрения. - Ну ты получишь у меня… Из коридора донесся отдаленный звон. - Ну вот и всё, ребята, - обрадовала Виталия Андреевна. - На дом вам остаются задания номер два и три. Не забывайте, на третьей перемене у нас линейка и смотр! И дети лениво поплелись в коридор, сцепляясь руками с теми, с кем свёл их жребий. - Мальчик-девочка, мальчик-девочка! - безустанно напоминала учительница по музыке, которой не посчастливилось вести и этот оркестр. Миша, едва сдерживая порывы взаимной неприязни, взял за руку Стукачеву, и встал по стойке смирно, прислонившись спиной к подоконнику. Из другого конца коридора послышались зловещие шаги, и вот, третий «Б» класс узрел завуча: даму далеко за сорок, высокого роста и крайне крепкого телосложения, с короткими рыжими волосами. «Наверняка одна из этих», - думал про себя Миша. Суровая смотрительница отчитывала ученика за учеником, и вот, очередь дошла до Машки Плаксиной. - А это ещё что!? - Взревела басом Марина Николаевна. - Правила запрещают ношение атрибутов, сочетающих в себе более двух цветов разного спектра! С этими словами она стянула с Машки с дюжину разноцветных заколок, и та пустилась реветь, очевидно, вместе с заколками лишившись ещё и клока волос. - Ты должна быть благодарна за то, что не отправилась к психологу! Что за вопиющее… И тут… Мишке понадобилась пара секунд, чтобы понять, что произошло. Стукачева толкнула его. И толкнула так, что Мишка врезался в соседа — Петьку Считалкина. Петька на ногах устоял, а Мишка грохнулся на пол, да так, что едва не разбил себе нос. Лицо смотрительницы было страшнее всего ужасного. - Вы… Двое… - Я видела, я видела, я всё видела! Марина Николавна, Марина Николавна, он его за коленку потрогал! Уведите его, уведите! - Заверещала Стукачева. - Неправда, неправда! Я всё объясню, не уводите, - взмолился Мишка. - А я и вовсе ни при чем, - прошептал Петя. Он был весь бледный и дрожал, как осиновый лист. Смотрительница щелкнула пальцами, обращаясь к учительнице по музыке, затем, обоих мальчиков ухватила за шкирки и потащила на первый этаж. Учительница по музыке с торжественным видом вручила Стукачевой шоколадку, и та, довольная своим подвигом, утанцевала в столовую, вместе с остальными, минувшими наказания. *** - Кто на кого упал? - Спросил психолог Марину Николаевну. Двое напуганных детей не смели больше произнести ни слова. - Тугодумов на Считалкина, - пояснила смотрительница. - Так-так-так… - спокойно протараторил высокий, тощий мужчина в длинном белом халате и огромных очках. - Ну что ж, только без паники. Сейчас всё сделаем. Марина Николаевна, вы займитесь-ка пострадавшим, а я пока над виновником торжества поколдую. *** - Ч-что вы будете делать?.. - робко и испуганно поинтересовался Считалкин. - Не волнуйся, - успокоила Марина Николаевна насколько это было возможно «ласковым» голосом. - Тебя ещё можно вылечить. Ложись на диван, головой к окну. Петька не поверил, но распоряжение выполнил. Повинуясь ручище завуча, из ящика стола показался огромный шприц, наполненный чем-то прозрачным. Прежде, чем Петька успел как следует испугаться, иголка почти безболезненно вонзилась в его шею, и место укола начало опухать… - А теперь, - Марина Николаевна бросила пустой шприц в урну, уселась за стол, и принялась обшаривать нижние ящики в поисках свежей газеты, - рассказывай, что произошло, очень подробно, шаг за шагом. - Я стоял на линейке. Потом вы… Потом Тугодумов… на меня свалился. Потом упали очки, и я испугался… Потом… - А теперь заново. Марина Николаевна скрылась за выпуском «Комсомольской правды». - Я стоял на линейке… Потом Тугодумов на меня свалился… Потом… Ой. А где это я? Петька принялся встревоженно оглядываться по сторонам. Голова у него закружилась и ужасно разболелась. - Заново, заново. Не обращай внимания. Вспоминать что-то стало очень больно и трудно. Но он продолжал. - Я стоял на линейке… Потом… После пятнадцатого повторения в голове у Пети держалось только одно единственное слово: «Я…», да и то оставалось оно в каком-то сыром, белом тумане. Он больше вообще ничего не помнил: ни как в школу пришел, ни собственного имени. И на этом Завуч сочла нужным его отпустить. - Маму вызову: до дома довезёт. А ты пока в коридоре посиди. Пошатываясь, и едва держась на ногах, Петя поплёлся в ту сторону, где, наверное, - он больше не был в этом уверен, - находился коридор. *** Миша сидел в кресле, напоминающем кресло зубного врача. Только его руки и ноги были липучками пристегнуты к сидению. - Вы знаете, доктор… Я наверное правда заразился. Я сегодня видел радугу. - Вот оно что, - удивился доктор, натягивающий перчатки. - А вы меня… Вылечите? Я буду снова нормальным? - Разумеется, - спокойно заверил доктор. - Будешь как новенький. Только в школу тебе в другую ходить придётся. - Хорошо… - Прошептал Миша. Руки и ноги у него закоченели, а сердце стучало бешено. Но он понимал, что не сможет теперь ни убежать, ни спрятаться, а взрослые всегда знают лучше. - Готов? - поинтересовался доктор, и, прежде чем услышать ответ, заклеил рот Мише липучкой. *** Доктор Ножичкин взял лейкотом, аккуратно завернутый в салфетку, выбрал позицию, и, удерживая верхнее веко мальчика, медленно вдвинул кончик лезвия в промежуток между веком и глазным яблоком. Затем, ударяя по тупому кольцу лезвия небольшим молоточком, принялся заколачивать лейкотом всё глубже, сквозь тонкую стенку глазницы, в мозговую ткань. И вот, когда инструмент почти наполовину своей длины утонул в голове подопытного, доктор принялся вращать им вправо и влево, вперёд и назад, чтобы разрушить белое вещество. Когда с первым полушарием было покончено, доктор медленно вынул инструмент, стер салфеткой капли крови и ошметки, после чего принялся за второй глаз. После этой операции пациенты никогда больше не проявляли признаков неподобающего поведения. Или поведения вообще… Однако, терапия требует смелых решений! *** Скорострелов направлялся к номеру тридцать четыре с бутылкой хорошего шампанского в руках: на этой неделе он показал себя настоящим джентльменом и надеялся получить кое-что взамен. Он постучал в дверь и, в очередной раз убедившись, что все пуговицы на его пиджаке сидят идеально, совсем успокоился. - Кто это? - поинтересовался растерянный женский голос. - Настенька, это я. - Скорострелов, вы? И по какому делу? Ключ застучал в двери и наружу показалось заспанное, во всех отношениях прелестное женское лицо. Которое, однако, выражало сейчас крайнее раздражение. - Всего лишь пришел вас проведать. Неужели нельзя? Что случилось, - пропел Скорострелов, - неужто я не вовремя? - Вы крайне наблюдательны. Спокойной ночи. Она попыталась захлопнуть дверь, но гость удержал её силой и втиснулся в номер. - Да не стесняйтесь вы, Настенька. Честное слово, всё останется в тайне. В конце концов, мы оба знаем, к чему всё идет. Не злите меня. - Я говорю вам «нет» и настоятельно рекомендую убираться из моего номера. - Что же это такое? Вы ведёте себя так, будто не вы улыбнулись мне в коридоре этим утром. - Это была вежливость, коллега, простая вежливость. Убирайтесь сейчас же или я вызову полицию. - Ну не врите же себе! Он подошел ближе и обхватил её за талию. - Что вы себе позволяете!? - Анастасия что было сил ударила нападающего в челюсть, и отпрянула назад, ухватив лампу в качестве оружия. - Даю вам последний шанс. Убирайтесь к чертям. - Что ж… - Скорострелов водрузил бутылку шампанского на тумбочку и вынул пистолет из кармана рубашки. - Моё терпение лопнуло. - Вы отвратителен, - прошипела сквозь зубы Анастасия. - Кто бы говорил, шлюшка ты наша крашеная. Раздевайся сейчас же, или пропишу шестёрку в подарок. - Ни за что. Анастасия подалась вперёд, намереваясь ударить незваного гостя абажуром, но выстрел раздался дальше, и повалил её на землю. Скорострелов с досадой и блаженным удовольствием наблюдал, как полумертвая девушка безуспешно глотает ртом воздух. Затем, выпустил в грудь остаток обоймы. «Куда девать труп?» - он забеспокоился. Но только на секунду. Гениальная идея поспешила на помощь. Нажав кнопку вызова персонала, Скорострелов зарядил обойму заново. В дверях показалась пожилая уборщица в форме, и, прежде чем ужаснуться зрелищу в прихожей, была убита выстрелом в голову. С обеих жертв незваный гость стянул одежду вплоть до нижнего белья. Окровавленные вещи Анастасии Храброй закинул в химчистку. Стер с пола немного крови. Уоля! Две шлюшки-садомитки пойманы на месте преступления… Осталось выдать пару взяток, чтобы с делом не заморачивались. В конце концов, он видный общественный деятель! Ему не нужны лишние слухи. Довольный проделанной работой, он вышел на балкон и закурил сигару. Всё ж таки его грызло чувство незавершенности… Все бабы шлюхи, к ним только подход найди. А эта… Замороченная попалась. И денег ей мало, и статуса, и красоты знаменитого актёра, в конце концов! Чего ж ей было надо?.. А не плевать ли… Такая ведьма… Поделом ей. Наверняка она и была мерзкой лесбиянкой. Да, так и есть! Иначе, как объяснить эту «досадную неудачу»? *** В этот пугающий солнечный день, когда всё вокруг, - и листья деревьев, и бамперы машин, и черепицы городских крыш, - блестело от прошедшего дождя, кое-кто всё же решился отправиться в парк. Радостно обнялись при встрече сёстры. - Наташка, пусти, не в общественном же месте! А то ещё чего подумают… - Да ладно тебе, Юль! Три года не виделись! - Как это понимать?! - гневно поинтересовался проходивший мимо полицейский. - Ой… - испугалась Наташка. - Мы родственницы, родственницы, офицер! - поспешила оправдаться Юля. - Предъявите-ка документы, родственницы, - офицер положил руку на пистолет в кобуре. - Документы только у меня есть, - попыталась оправдаться Наташка, - я только из аэропорта… - У меня тоже с собой! - перебила Юля, доставая из сумки паспорт. Офицер внимательно изучил паспорта. - Вольно, девчонки. Юля облегченно выдохнула. - На этот раз отпускаю, но с предупреждением! Ещё раз застукаю за таким непотребством — отправлю в ментовку, или ещё чего похуже. Сёстры охотно закивали, а офицер продолжил идти по своим делам. Весело посвистывая, он прошел мимо полуголой парочки, занятой страстными поцелуями. «Эх, молодежь!» - подумал офицер про себя. Поздоровался с дамой с коляской, держащей за руку трехлетнего ребёнка. И тут… Откуда-то издалека раздался пронзительный вой сирен, тревожный, внушающий первобытный ужас… - «Внимание-внимание: угроза третьей степени. Не смотрите на небо. Повторяю: не смотрите на небо. По возможности укройтесь в помещении. Внимание-внимание...» - Не смотри в небо, солнышко! - завопила мать с коляской, в отчаянии убегая в сторону ближайшего магазина. - Почему не смотреть? Что там? - неосторожный мальчик посмотрел вверх. - О нет… - Из кобуры под юбкой мать достала пистолет. - Тебя уже не спасти. Её первенец упал замертво, а женщина, рыдая в голос, помчалась дальше, в надежде уберечь хоть одного. Офицер кричал во всю глотку, пытаясь перекричать сирены, направляя людей. - Туда, туда! Все к булочной! Он обратил взгляд к страстной парочке, дабы убедиться, что они покинули парк. Лавка была пуста. Но за деревьями он увидел… Это. Она сияла и завораживала, будто нечто внеземное… На глаза навернулись слёзы. И только тут он понял, что произошло. Не в силах оторваться от прекрасного зрелища, офицер дрожащими руками вынул пистолет и прислонил в виску. «Неважно, сколько мы боремся. Нам не победить. Они повсюду...» Бум. Бум… Парк наполнился звуками выстрелов и падающих тел, приглушивших даже вой сирен… А затем наступила тишина. *** - Генерал, как думаете, город ещё можно спасти? - Сомневаюсь. Такая огромная… Её видели все. Если промедлим сейчас, потом год будем безуспешно искать по городу гомиков. Пускай боеголовку.