Альфа для маленького омеги.

      — Малыш, ты дома? — позвал Чимин, зайдя в их общую с Юнги квартиру.       Альфа очень соскучился, эти несколько дней, что он решал, как покрасивее сделать любимому предложение, у него физически не хватало на него времени. А сегодня, когда всё решилось, он просто захотел обрадовать своего омегу.       — Конечно я дома, — ответил Юнги и обнял своего парня. — Я так по тебе соскучился, — озвучил мысли своего альфы Юнги, потираясь носом в ароматные железа. Юнги очень любил, когда их запахи смешивались: оба запаха создавали композицию чего-то очень приторно сладкого, родного, чего-то из детства. Только смешение их запахов делало омегу поистине счастливым.       — Я сильнее… — ответил Чимин между поцелуями в оголённое плечо омеги.       — У меня есть для тебя сюрприз, — продолжил Чимин, немного отодвигаясь от омеги.       Глаза Юнги сразу заблестели: второе, что он любил после смешения их ароматов, — это сюрпризы его альфы.       Чимин отошёл немного от него и вытащил какие-то бумаги из своего рабочего портфеля.       — Что это? — с нетерпением спросил омега.       — Это билеты, мы с тобой летим на неделю в Москву. — Юнги запрыгнул на Чимина, обнимая того руками и ногами. Как же он всё-таки любил своего альфу.

***

      Первое, что сделал Намджун по приходу домой, — это разбил об стену какую-то стоящую ради интерьера вазу. Переступив через осколки, он направился в спальню, снимая по дороге пиджак, галстук и рубашку.       Он подошёл к зеркалу и уставился на своё отражение. Лицо всё покраснело, под скулой красовалась царапина, видимо, осколок от вазы, капля пота стекала по виску и глаза горели праведным гневом.       Он развернулся спиной и стал изо всех сил вглядываться, сколько ему позволяла его неповоротливость, между лопаток.       Метка была.       Идентичная Тэхёновой.       Он видел её неоднократно, когда они вместе ходили в бассейн, ездили на море или просто были дома. Он наизусть знал каждый из этих месяцев — за столько лет хочешь не хочешь запоминаешь.       Неужели он и его брат являлись истинными?       Разве такое возможно?       Разве могло быть, что его маленький ТэТэ был предназначенным ему омегой?       Только через несколько минут разглядывания метки до него начало доходить: привязанность к запаху, которая сопровождала его с рождения младшего брата, — это самый первый звоночек, который все проигнорировали!       — Значит, эти все мысли и желания, что появились в последние полтора года, тоже не извращение? — зашептал в тишину Джун, прислоняясь лбом к прохладному зеркалу.       Плечи его затряслись, а из глаз потекли слёзы, но плач быстро перешёл в истерический смех, который прервал звонок, поступивший на мобильный.       — Алло, братан, не хочешь с нами в Москву?

***

      Намджун был не в себе. Всё то, что он узнал в этот вечер, размазало его. Бросив всё, он помчался в родительский дом.       Ему нужно туда, нужно в Его комнату, нужен Его запах, запах Его омеги. И нужно поговорить с родителями, рассказать…       А потом он полетит к нему и расскажет всё, и вместе они разберутся, как им быть, что делать с этой реальностью.       Дом встретил альфу тишиной, сплетением ароматов родителей и запахом их «нового члена семьи», что жил в их доме, пока Тэ был в России.       Время было уже за полночь, поэтому Нам не стал никого будить, а медленно поднялся на второй этаж и прямиком направился в комнату брата.       Дверь с небольшим скрипом отворилась, и альфа в тот же миг был окружён сладковатым, но немного выветрившимся ароматом Его омеги.       Намджун прислонился спиной к закрытой двери и, прикрыв глаза, стал глубоко вдыхать этот приятный аромат. По телу разлилось тепло, а на кончике языка стала чувствоваться молочная сладость.       Ощущение того, что Намджун находится там, где и должен быть — а именно окружённый запахом своего омеги, — крепко поселилось внутри. Не хватало только самого Тэ под боком.       Расслабленный и уставший, альфа так и заснул на полу, привалившись спиной к двери.

***

      — Намджун~и, сынок, ты и правда приехал? — раздался из-за двери взволнованный голос папы альфы, что разбудил немного помятого после сна на полу сына.       — Да, пап, — ответил тот, отряхивая свои полуклассические брюки, пытаясь привести их в более подобающий вид.       — Я приготовил завтрак, спускайся, — сказал Сону и пошёл вниз.       Намджун умылся и спустился на кухню, где его ждали родители.       На столе стояли три порции жареных яиц с сосисками и четыре стакана кофе. Как ни крути, папа помнил, что Намджун завтракал лишь крепким кофе, а ел немного позже, когда организм просыпался и сам просил пищи.       Намджун тепло поздоровался с родителями и с их гостем, а затем стал неспешно попивать свой американо, наблюдая за родителями из-под чёлки.       Отец, проверяя утреннюю корреспонденцию, был спокоен как всегда, а вот папа был чем-то взволнован: глаза у него бегали, пальцы подрагивали, а когда он хотел порезать яичницу, вилка с ножом в его руках довольно сильно позвякивали от неосторожных ударов о тарелку.       После того, как омега, доев и поблагодарив всех, уехал на учёбу, Намджун решил начать разговор:       — Папа, я… — хотел было начать альфа, но встречный вопрос поставил его в некий тупик.       — Что ты делал в комнате Тэхëна? — Лицо папы полыхало праведным гневом, а отец, отложив бумаги, внимательно посмотрел на альфу.       — Что ж, не так я хотел начать этот разговор, — начал Намджун и встал из-за стола, — но раз вы настаиваете. — Альфа стянул с шеи галстук и начал расстёгивать пуговицы своей молочно-белой рубашки.       — Что ты делаешь?! — немного взвизгнул Сону, наблюдая за раздевающимся сыном.       — Да вот, хотел вам кое-что показать и рассказать. — Сложенная рубашка полетела на стул. — Но что-то мне подсказывает, что вы и так всё знаете.       И-и-и-и, бинго! По лицам родителей Намджун понял, что такая абсурдная идея, что лишь мгновением ранее пришла ему в голову, оказалось правдой.       Сузившиеся со злостью глаза отца и раскрасневшийся папа, что большими глотками пил воду, говорили о том, что они всё знали.       Намджун повернулся к ним спиной, показывая метку.       Громкий вдох отца и рыдания папы заставили того развернуться.       — Так вы всё знали? — спросил Намджун. Внутри стало резко холодно, будто всё теплое и нежное, что согревало его, резко вытащили из его нутра. Самые близкие люди — его родители — просто скрывали от него то, что они с братом являются истинными — парой, которую сама природа сделала походящими и предназначенными друг другу.       Папа кивнул, стараясь вытереть дрожащей рукой с лица солёные дорожки.       — И давно? — тихо спросил альфа, пытаясь не выдать волнения в голосе.       Голос Сону дрожал, и тот сильно заикался, но всё-таки произнёс фразу, которая забила в гроб доверия Намджуна последний гвоздь:       — С первой течки Тэхёна.       Намджун глубоко втянул носом воздух и начал разминать челюсть, пытаясь таким образом скрыть от родителей сильнейшую обиду и всепоглощающую злость.       — Он пережил её тогда в твоей постели и в твоей одежде, и мне это показалось странным, и… и мы сдали анализы… они сказали, что мои сыновья истинные! — Сону опять заплакал, утыкаясь раскрасневшимся носом в плечо мужа.       — И поэтому вы решили скрыть всё от нас? — так же тихо спросил альфа, натягивая рубашку обратно.       — От тебя…       Дыхание перехватило. Значит, и его Тэтэ знал обо всём, лишь он не ведал. Лишь он оказался изгоем в семье…       Лишь от него скрыли.       Даже сам Тэ.       Теперь Намджун сложил весь пазл.       — Я всегда восхищался вами, своими родителями. Вы всегда поддерживали друг друга и нас, любили и оберегали, давали нам всё самое лучшее: вашу любовь, заботу, время и подарки. Но, узнав о том, что ваши разнополые сыновья являются истинными, вы решили всё скрыть от меня, от старшего — от альфы! — Намджун закрыл глаза и собрался с мыслями. — Самое обидное, что во всём этом вы сделали виноватым меня и как бы в наказание решили скрыть от меня правду, в первую очередь, обо мне! — Родители молчали в подтверждении его слов. — Я разочарован, — прошептал он и вышел из дома.       Когда альфа уже садился в машину, его окликнул папа вопросом: «Что ты собираешься делать?»       Намджун улыбнулся, показывая свои милые ямочки, и сказал:       — Собираюсь быть со своим омегой.