Остановись!

Прихожу в себя я только вечером. Это все-таки случилось… Я так боялся этого… именно этого… И это произошло. Мозг не хочет осознавать… Встать у меня получилось только с третьего раза. Поясница почти не болит, но вот сил нет совсем, он словно высосал их из меня. На нетвердых ногах я кое-как добираюсь до кухни. Мышцы ноют, кажется, я все-таки сопротивлялся… Я пью воду прямо из-под крана, наклонившись к раковине. Мысли все еще не могут собраться, они нестройные, какие-то пьяные. Только одно я понимаю четко: все уже произошло, уже ничего не изменить, не вернуть назад. Когда губы уже немеют от ледяной воды, я закрываю кран. Надо… надо подумать об ужине. Это ведь легче всего – утонуть в бытовухе, чтобы не думать о действительно важном… Надо накормить его… он ведь тоже устал, наверное… Пожалуй, если бы я сейчас осознавал свои действия, я бы смеялся в голос. Он изнасиловал меня, а я хочу его накормить, думая о том, что он уже должно быть проголодался… Но я не собираюсь сейчас возвращаться в эту реальность, поэтому спокойно, механически, готовлю ужин, уходя мыслями исключительно в процесс готовки. Я еще не готов увидеть его, - понимаю я, когда он заходит на кухню. Нож выпадает у меня из рук и отскакивает от пола буквально в сантиметре от моей босой ноги. Ёнун хмурится, мгновенно оказываясь рядом со мной. Он подхватывает с пола упавший нож и убирает его подальше, подходя вплотную ко мне. Я смотрю в его глаза. Что я хочу там увидеть? Жалость? Раскаяние? Вину? Он ловит мой взгляд… мое тело еле заметно вздрагивает. Я вижу… беспомощность. В глазах Канина беспомощность! И… нет… только не это! Только не желание! Он мягко берет меня под локоть и подводит к кухонному столу. Мысли все-таки возвращают меня в этот мир, позволяя ощутить затопляющую все внутри панику. Я дергаюсь в сторону, но уже в следующую секунду оказываюсь прижатым грудью к столу. Дыхание сбивается, я чувствую, что мои пижамные штаны уже спущены до колен, а он уже полностью готов, чтобы снова брать меня. С моих губ срывается какой-то изумленный стон, когда он входит в меня. Меня уже даже не нужно подготавливать, я и так растянут до предела, и его слюны вполне хватает для того, чтобы мне не было больно. Он заполняет меня собой, и на секунду кажется, что так и должно быть, что мне не хватало этого ощущения внутри. Он начинает двигаться… В этот раз все совсем по-другому… Он нетерпелив, он даже, кажется, раздражен. Почему он такой? Что я сделал не так? Его толчки не быстрые, но резкие. Он подхватывает меня рукой под живот и тянет мои бедра на себя, имея меня почти на весу. Он снова находит нужный угол, и меня ослепляет вспышка наслаждения. Я все еще дергаюсь в его руках, трепыхаюсь, словно в силках, но его широкая грудь прижимается к моей спине, а вторая рука накрывает мою плоть, заставляя забыть о сопротивлении. Вот теперь меня прорывает. Я закусываю губу, пытаясь не застонать в голос, но мои бедра непроизвольно подаются к нему навстречу. Он судорожно выдыхает мне в ухо, и я слышу столько страсти в этом выдохе, что меня просто выворачивает от нахлынувших ощущений. Когда я кончаю в первый раз, Канин уже сбито рычит, входя в меня размашисто и быстро. Он переворачивает меня на спину, и сразу же закидывает мои руки за голову, чтобы я не вздумал упираться… Какой там упираться! Мой голос срывается, и я уже просто скулю при каждом толчке, хватая губами воздух. Он настолько большой, что просто не может не попадать по тому месту, которое делает меня таким податливым. Когда я кончаю во второй раз, капли долетают уже до середины моей груди. Его глаза становятся просто невменяемыми, и он выходит из меня, изливаясь на мой живот. Я вообще ничего не соображаю. Моя рука тянется к лужице на моей коже, размазывая ее по телу. Я выгибаюсь со стоном, оргазм еще не отпустил меня. Моя ладонь сама тянется выше, и я вновь жадно втягиваю испачканные пальцы в рот, чувствуя свой и его вязкий вкус. Ёнун тихо чертыхается, не в силах отвести от меня взгляда. Я так привык уже играть с ним, что даже сейчас, когда я давно уже проиграл все, что можно, я не могу остановиться… Он наклоняется, даря мне глубокий, влажный поцелуй, ничуть не морщась от собственного вкуса на моих губах. Я обессилено закрываю глаза. Будто сквозь сон ощущаю, как он поднимает меня, несет куда-то… Вода, она ласкает мою кожу, но его тело остается рядом со мной. Потом полотенце, и вот уже кожа чувствует мягкость свежих простыней, а потом… Все повторяется снова… Снова губы, руки, вспышки в глазах, оргазмы, желание, стоны… Он словно работает на износ, проверяет мои и свои силы. Он берет меня так, как ему нравится, а нравится ему по-разному. И когда он сажает меня сверху спиной к себе, обеспечивая самое глубокое проникновение и самый точный угол, я просто не выдерживаю! Я почти кричу в голос вперемешку с дикими стонами, умоляя остановиться, умоляя ускориться, умоляя отпустить, умоляя продолжить, умоляя, умоляя, умоляя… Как он это делает?.. *** Я будто не могу выйти из транса. В голове полная каша. В душе вообще смешались все возможные на свете чувства - от желания убить его, до вожделения. Почему, почему я не собираю вещи и не сбегаю из этого дома??? Я словно попадаю в какой-то бесконечный порнофильм. Мы живем вдвоем уже около недели, и он просто не дает мне проходу. Он берет меня в любое время дня и ночи, в любом месте квартиры, кажется, не осталось ни одного квадратного метра, где бы он не занимался этим со мной. Он нетерпеливый и не принимает отказа. Он делает со мной все, что хочет. За эту неделю я набираюсь сексуального опыта больше, чем за всю свою жизнь. Где-то на четвертый день я в первый раз беру у него в рот. Надо видеть его глаза, когда я делаю это! Он ведь даже не просил меня… Внутри него будто все переворачивается, я вижу это в его изумленном взгляде. Я учусь доставлять ему удовольствие ртом, чтобы хоть немного облегчить жизнь своей заднице. По телу проходит сводящая суставы дрожь, когда я слышу его первый полноценный стон. Мозг взрывается, пытаясь противиться мысли, что мне это нравится. Но его захлебывающийся глубокий голос, с нотками беззащитности и удивления, с этим его мягким тембром, заставляет меня продолжать и стараться, стараться снова выудить из него этот звук… Дни летят, будто мимо меня. Я уже не помню, какое сегодня число и день недели. Я только в смятении застываю, когда входная дверь открывается, и в прихожую шумно вваливается половина разъехавшегося состава СуДжу. Значит, все закончилось? Я дожил? Я пережил это?.. За неполные три дня группа снова собирается вместе. Я жмусь к хёнам подальше от Ёнуна, ища у них поддержки. Я льну к Шивону, к Сонмину… к Шиндону, в конце концов, к самым большим и сильным, затравленно глядя на него поверх их плеч. Канин поджимает губы. Он злится от своего бессилия, от своего желания, которое уже просто не может скрывать в своем взгляде. Я ни на минуту не остаюсь один. У него нет возможности даже прикоснуться ко мне. Игра окончена! Окончена ли?.. Он снится мне каждую ночь. Снятся его сильные руки, его требовательные губы, его безжалостная плоть, проникающая в меня, растягивающая, ненасытная. Йесон беспокоится за меня – мои стоны будят его посреди ночи, и он пытается хоть слова добиться от меня о том, что же меня мучает. Я наблюдаю за Канином. Я просто не могу оторвать от него взгляд. Эта всегда здоровая громадина блекнет на глазах. Снова навалившаяся работа вытягивает из нас все силы, требует полной концентрации, полного сосредоточения. Канин на грани… Всегда живой и улыбающийся на съемках, дома он превращается в мрачную тучу, к которой просто страшно подходить. Его попойки всегда заканчиваются жутким похмельем и отвратительным внешним видом… он стремительно теряет в весе, заставляя меня винить почему-то себя. Когда же он приходит однажды в общежитие ночью, весь избитый, с кровоподтеками на лице и сбитыми в кровь костяшками, мое сердце со стоном сжимается… и сдается. Я прихожу к нему в комнату среди ночи, сжимая в трясущихся руках аптечку. Он не спит, только безразлично смотрит на меня со своей кровати, осторожно втягивая воздух побитыми ребрами. Я обрабатываю его раны молча. Моему большому зверю больно… он шипит сквозь зубы, сдерживая ругательства. А когда я заканчиваю, он шокировано наблюдает, как я раздеваюсь догола и забираюсь к нему под одеяло. Если свернуться клубочком, я целиком умещусь на его груди… но я только прижимаюсь к его боку, согревая дрожащее тело, и обещаю себе как-нибудь потом попробовать.. Его разбитые губы трясутся, а из уголка глаза течет прозрачная скупая слеза. Я тянусь к нему и слизываю ее языком, вырывая у него сдавленный хрип. Он не трогает меня, и мы засыпаем в первый раз в одной кровати… *** Утром я обнаруживаю себя на его груди. Он пальцами перебирает мои волосы, зарывшись в них носом, и вдыхает мой запах. Я поднимаю голову, встречаясь с ним взглядом, и моментально тону в его глазах. Я сошел с ума! Он тянется ко мне. Снова медленно, снова, как раньше… будто не было той безумной недели, когда он не спрашивал ни моего желания, ни моего разрешения. Он замирает в сантиметре от моих губ, будто ожидая чего-то. - Останови меня, - выдыхает он умоляюще, - прошу, останови! Я смотрю в его глаза. Там его просьба смешивается с каким-то маниакальным желанием в абсолютно жуткую смесь. Я теряюсь в этом водовороте чувств, осознавая, что останавливать нужно уже не его: - Пожалуйста, хён…