Уроки любви

С приближением ноября становилось все холоднее и холоднее. Погода портилась, а вместе с ней портилось и настроение Азиза, медленно сходящего с ума от одиночества в квартире. Жить одному было, мягко говоря, хуево. Ни поговорить, ни поделиться впечатлениями о рабочем дне. Одним словом — тоска. Даже Андрей после того недоконфликта перестал попадаться на глаза. А зря… Это был единственный человек, с кем Аминович мог действительно поговорить. Кроме бабушек-сплетниц из ларька, в котором он работал, разумеется. Без Клайтина было скучно. Осознать это было не так уж и сложно, ведь, пожалуй, это был его единственный друг в новой жизни. Хотя, какие друзья, если они толком не знают ничего друг о друге, да отталкивают, не давая приблизиться настолько, чтобы полностью войти в чужую жизнь? Правильно, никакие. Но, все же, без подростка было грустно. Он приносил в его жизнь разнообразие, наполняя серые однообразные будни неким смыслом. Но теперь все пропало…

***

Однако, пропажа объявилась сама. Пьяная в жопу. На пороге Азиза. Где Андрей успел так наклюкаться, Нуриллаев решил не спрашивать, поэтому молча завел нерадивого ребенка в дом и молча начал стаскивать с него верхнюю одежду, на что Клайтин естесственно засопротивлялся. — Убери свои руки… — пьяно пробормотал он, пытаясь отстраниться. Аминович лишь закатил глаза на этот концерт. И не такое видал за свою жизнь. — Так зачем ты ко мне припёрся, Андрюшка? — нарочито ласковым тоном спросил охранник, стаскивая с него куртку. — Знаешь ведь, что я только со смены пришел. В ответ послышалось лишь какое-то бормотание, из которого Азиз разобрал лишь «пошел нахуй» и нечто похожее на «знаю». Уже прогресс. Судя по виду, Клайтин был даже не в состоянии снять кроссовки, поэтому Нуриллаев, не говоря лишних слов, наклонился к его ногам и принялся развязывать его шнурки, а Андрей лишь задумчиво смотрел на это, балансируя между реальностью и пьяным угаром. Сквозь собственный затуманенный разум, парень понял одно — о нем никто не заботился так, как Азиз. Родители не заваривали ему чай, чтобы согреть от уличного мороза, друзья не помогали раздеться, когда он был попросту не в состоянии сделать это самостоятельно. Кажется, Нуриллаев — лучший человек в его жизни, а он так относится к нему… Клайтин сильно нахмурился, сдерживая злые слезы ненависти к себе, внутри и отвернулся, чтобы снимающий с его ног кроссовки Аминович ничего не заподозрил. Однако, это было бесполезно, поскольку Азиз в силу быстроты реакции, тут же заметил его шевеления. — Так, пошли-ка спать, пока ты совсем не расклеился, — с этими словами мужчина взвалил чужое бренное тело на плечо и потащил его в спальню. — Это же надо, столько пить… Но Андрей уже не слушал, а лишь сладко посапывал. Выбора у Аминовича особо не было, да и его страшно рубило после смены, поэтому он осторожно подвинул мирно спящего подростка в сторону, улёгся рядом с ним и тут же вырубился. И, пожалуй, это был самый спокойный сон Нуриллаева за последнее несколько недель.

***

Проснулся Андрей, когда за окном уже вовсю светило солнце, едва пробивающееся сквозь тучи. Пасмурное небо никак не прибавляло его настроения, поэтому парень молча встал и направился на кухню, где Азиз молча пил кофе и читал какую-то никому не нужную газету из разряда тех, которые кладут в почтовые ящики бесплатно. — Доброе утро. Ты знал, сколько людей гибнет от ханахаки? Особенно подростков… Такая страшная болезнь. — Ага… Да похуй как-то. Они сами виноваты, что сдохли, — протянул Клайтин, усаживаясь за стол. Аминович лишь закатил глаза. Ох уж этот подростковый максимализм. — Они не выбирали, любить или нет… — Азиз, ты взрослый мужик. Серьезный, со службы пришел. Значит должен знать, что чувства — полная параша, — пожал плечами Андрей. Нуриллаев ничего не ответил на это заявление, молча поднялся с насиженного места и подошел к плите, чтобы поставить чайник для парня. Отношение Клайтина к любви и проявлению светлых чувств в целом, напрягало мужчину, но вытаскивать информацию по кусочкам он не собирался. Себе дороже. В прошлом Андрея скрывалось что-то такое, что причиняет ему боль изо дня в день, но рассказывать об этом, проговаривать проблемы вслух? Ну уж нет. — Кто-то сделал тебе больно, я понимаю… — Нихуя ты не понимаешь, вояка! Стрелять в людей — это одно, а тут совсем другое! Аминович помрачнел, его взгляд не выражал абсолютно ничего хорошего, из-за чего Клайтин опешил и вжался в стул. — Я не убивал. Никогда. — Я… — Пиздуй отсюда, Андрей, — ледяным голосом произнес мужчина. — Не ходи сюда больше. Ты не понимаешь по-хорошему. Клайтин как-то неожиданно поник, осознав, что действительно задел единственного человека, которому было не плевать на его существование. — Не хочу. Мне больше не к кому идти. Нуриллаев лишь сложил руки на груди, выражая всю серьезность своих слов. Но в глубине души, он понимал, что слова Андрея — чистая правда. Ему не к кому идти, не к кому обратиться. Поговорить, в конце концов. Как и самому Азизу. — Ладно. Просто следи за языком, иначе выгоню за дверь, — смирившись таким положением, протянул Аминович. — Только подушку себе приноси тогда, если будешь оставаться, а то у меня второй нет.