Уроки любви

Андрею снились родители. Их злые речи и разочарованные взгляды убивали подростка, уничтожая все те остатки его души. — Нам не нужен такой ребенок… — в сотый раз слышал Клайтин слова отца, от которых хотелось кожу на себе рвать. — И никому ты не будешь нужен. Никогда. Андрей вскрикнул и проснулся. На глаза наворачивались слезы. Неужели, опять один… — Я ходил отлить, а ты уже орёшь, — появился Азиз в комнате. — Что опять случилось? — Сон. — Опять такой же? Подросток поднял взгляд на Аминовича и поднял брови. Опять? Откуда он знает, что это не единожды? — Ты плохо спишь. Часто стонешь во сне, иногда кричишь. Я уже привык, но это явно нездорово, — пояснил Нуриллаев, с тревогой смотря на Андрея, из-за чего тот покраснел в темноте. Такое внимание к собственной персоне льстило, но рассказывать Азизу о своем прошлом… Слишком рискованно. «Не хочу его терять, » — только и успел подумать Клайтин, как был прерван мужчиной. Тот уселся рядом и положил руку на чужое колено, чтобы хоть как-то привести в себя. — Рассказывай. Андрей замер, словно испуганный зверёк перед хищником. Что же делать? Что сказать? Соврать? Сказать правду, но получить запрет на посещение этой квартиры, да и жизни Азиза в целом? Промолчать? Решив, что будь, что будет, Клайтин выпалил: — Я гей. Я… Родители… Когда они узнали об этом… Слова путались, не желая складываться в единую, но главное Аминович понял. И судя по его внешнему виду, бить ебало он явно не собирался. — Сейчас я принесу тебе воды и ты мне все расскажешь. Или чай? — спросил он, а сам удалился на кухню. — Лучше воды… — прошептал Андрей, шокировано глядя на дверь, за которой скрылся Нуриллаев. Охуеть, он его не послал. Возвратившись со стаканом воды, Азиз отдал его парню, а сам наблюдал за тем, как тот жадно пьет, словно от этого зависит судьба человечества, как минимум. Аминович не напирал, но в то же время не давал подростку уверенность в том, что разговор не будет продолжен. — Мне нравился парень… Он был на пару лет старше меня, в выпускном классе учился… — осторожно начал Андрей, не отрывая взгляда от кружки. — Я ему признался. Как можешь понять, ничем хорошим это не закончилось. Клайтин нахмурился, будто от удара. События минувших дней причиняли слишком большую боль. — Он ответил мне взаимностью, а потом… Пришел к моим родителям и рассказал, что их сын жалкий педик. Его рассказ оборвался так же быстро как и начался. Нуриллаев поражённо молчал, пытаясь осознать услышанное. Конечно, он догадывался, что судьба та ещё сука, раз подарила подростку такую тяжёлую жизнь, но чтобы настолько… Азиз не выдержал и прижал Андрея, нуждающегося в утешении, к своей груди и крепко обнял. — Мне плевать, кто тебе нравятся. Я тебя не осужу. Услышав заветные слова, Клайтин облегчённо выдохнул. Глаза защипало, захотелось плакать. — Ты очень сильный. Сильнее, чем ты думаешь. Где-то снизу послышался судорожный вздох, плечи Андрея начали немного подрагивать. И пусть он был почти несгибаемым парнем, всем порой нужно выпускать эмоции. Клайтин заплакал. Заплакал впервые за долгое время, тычась в грудь Аминовича словно слепой котенок, в то время как Нуриллаев молча гладил его по спине и плечам. Слова были лишними. Полная тишина прерывалась лишь тихими всхлипами, да руганью соседей за стенкой. «Он всего лишь ребенок, у которого отобрали детство.» — дошло до Азиза спустя несколько минут. Поглаживания сильных рук по спине резко прекратились, мужчина чуть отстранился от Андрея и поднял его лицо наверх к своему за подбородок. — Послушай: это все в прошлом. Я знаю, что это больно, но этот опыт повлиял на тебя. Этого не изменить. Поэтому, просто прими себя. Клайтин фыркнул, а после вытер слезы рукавом. Прими себя, как же. Звучит красиво, да вот на практике сложно. — Тебе легко говорить. Гетеро всегда проще. — Я не гетеро, Андрей, — неожиданно прервал его Аминович. — У меня был опыт с мужчиной пока я был на службе. Так что, меня гетеросексуалом можно назвать с большой натяжкой. Аминович чуть улыбнулся уголками губ, а после отстранился от подростка. Стало холодно. А Андрей все сидел, переваривая полученную информацию. Азиз, выглядящий как самый натуральный натурал — бисексуал? — Ты выглядишь так, будто я тебе что-то страшное сказал, прямо-таки из ряда вон выходящее, — фыркнул Нуриллаев, а после улёгся на свою сторону кровати. — Давай спать уже. Утро вечера мудренее. Андрей кивнул и улёгся рядом с ним, все еще стараясь прийти в себя. Его не оттолкнули. Не оттолкнули даже после того, как он признался в том, что ему нравятся далеко не девочки. С ним поделились тайной в ответ. Что может быть лучше?