You Are My Destiny

Венера медленно приходила в себя, впервые за столько времени, она смогла полноценно отдохнуть и восстановиться от пережитых происшествий. И на удивление, ее не беспокоили кошмары, от которых, просыпаясь в холодном поту, не было покоя на протяжении последних нескольких месяцев. Тяжёлые веки сопротивлялись, дыхание было прерывистым, а тело ещё хранило усталость после пережитого дня. Когда они наконец открылись, она замерла: перед ней стоял Леонардо, аккуратно присев на край кровати рядом. С детства сон лидерши был чутким, почти кошачьим: малейший звук или движение могли вырвать её из полудремы. Но этой ночью она спала удивительно крепко — спокойно, как младенец. Его присутствие оказалось неожиданным, сердце дрогнуло и слабая дрожь пробежала по спине. — Эм… Лео, у нас ведь ничего… ночью… — голос вышел робким, чуть заикающимся, но девица почувствовала как у нее розовеют щеки от собственного предположения. Парень слегка наклонил голову, внимательно наблюдая за ней, усмехнувшись от бегающих от стеснения очей. Его тон был мягким, спокойным, без давления: — Не переживай. Ты спала здесь одна и была такой уставшей, что даже апокалипсис бы тебя не разбудил. Я подумал, будет лучше, если ты выспишься в комфорте. Вен нахмурилась, скептически глядя на него: — Ага… значит, ты всегда водишь незнакомок в свою спальню? — тон был заметно насмешливый, с ноткой упрека, — думал, что я куплюсь на твою театральную доброту? Парень слегка пожал плечами, не отводя взгляда, но глаза его выдали настороженность: — Слушай, я понимаю, что доверие не приходит сразу. И наши отношения не задались с самого начала, но вы здесь впервые и я не желаю вам зла, а всего лишь хотел убедиться, что все в порядке. — Ладно, прости, — негромко сказала черепашка, нервно перебирая косу. — Я просто не привыкла к такому отношению после своего нового облика. Раньше меня знали другой, а теперь будто весь мир стал враждебным, крича от страха при виде этого… ну, ты понимаешь. Мечник одобрительно кивнул, но оставался внимательным, оценивающим ее внешнее состояние: — Не переживай, я не собираюсь давить. Тебе нужно время, чтобы освоиться ко всему новому, — поправляя спадающее одеяло на плечах девушки, — я просто хочу убедиться, что с тобой всё хорошо и ты чувствуешь себя в безопасности. Если нужна будет помощь кому-либо из вас – ты всегда можешь обратиться ко мне. Сероглазая куноити почувствовала, как долгожданное облегчение медленно разливается по телу. Напряжение, которое она несла днями и ночами, словно давящая тень, стало рассеиваться и даже "отпускать" что-ли. Его слова были простыми, но в них звучало что-то редкое и ценное — внимание без давления, терпение без обязательств, понимание без лишних вопросов. Она медленно подняла голову и встретила его взгляд. Мутант смотрел на неё внимательно, но не осуждающе, его сдержанное лицо постепенно смягчалось, расплываясь в тёплый, по-домашнему доверительный жест. В его глазах она не видела притворства, каким ее одаривали люди из прошлого. Напротив, это был взор наполненный обещанием безопасности, ненавязчивой уверенности, что здесь можно быть собой, даже если весь мир снаружи пугает. Внутри, из-за каменной стены старшей сестры что-то отозвалось. Странное, почти забытое чувство, что можно не скрываться, не защищаться, не биться за выживание. Её скованные плечи расслабились, дыхание стало ровнее, и едва различимая улыбка в ответ скользнула по лицу. Даже привычная настороженность на мгновение отступила. Старший заметил это, и его улыбка расплылась шире, уже без тени сдержанности, смиренно приветствуя её доверие. Вчерашний вечер откровений понемногу развеял предубеждения синеглазого и показал девушку в другом свете: ее раздраженность и неприязнь это всего лишь защитная реакция, а не претензия лично к нему. В этом моменте не было слов, которые нужно было бы произнести, только тихое, почти невесомое понимание: здесь, среди этих стен, можно быть собой, и это не вызовет угрозы. Венера ещё немного опёрлась на подушку и потянулась, пытаясь окончательно проснуться, когда парень, заметив её оттаявший барьер, бережно произнёс: — Хех, даже конец света тебя не напугал так, как мое гостеприимство. Девушка вскользь ухмыльнулась, осторожно позволяя себе легкую иронию: — Ну, я бы не сказала, что это меня напугало… скорее… насторожило. — Насторожило? — его усмешка теперь играла только уголками рта, глаза оставались внимательными и чуточку настороженными, — любопытно представить, как ты реагируешь, когда тебе дарят подарки. Венера приподнялась на локте, скинув одеяло в сторону и посмотрела на него, отчасти прищурившись: — Тебе лучше не знать, — в её голосе слышалась откровенная насмешка, но напряжение уже спадало, — но можешь рискнуть. Леонардо хмыкнул на парирующую колкость девицы в голубом, признавая её хитроумность: — Твой подарок в виде утренних тренировок уже ждет тебя в додзё. Венера чуть наклонила голову, теперь уже с любопытством и воодушевленной улыбкой: — Собираешься пугать меня мутантскими трюками? — Только если сама захочешь, — усмехнулся он, плавно вставая с кровати. Его движения оставались уверенными, но спокойными, словно каждое слово и действие подтверждали, что здесь никто не собирается причинять ей вред. — Я покажу немного наших техник и приёмов. Ничего сверхъестественного, обещаю. — Ну хорошо, в любом случае, драться у тебя получается лучше, чем флиртовать, — пробормотала воительница, кладя металлические веера за пояс, в её голосе уже звучала непринужденная шутка, а не презрение. Что было для лидера своего рода достижением расположить столь холодную натуру. Никого более крайне осмотрительнее себя он не встречал ранее. Лео по-доброму закатил глаза с мыслью "И комплимент сделала, и обосрала", понимая, что первое препятствие — настороженность Вен почти преодолено. Он мягко протянул ей крепкую руку, дабы помочь встать: — Идем? Девушка взглянула на его ладонь, затем на него самого, и принимая приглашение, взяла её. В этом коротком жесте чувствовалось стремление довериться и интерес, который она редко позволяла себе проявлять. — Да, — твердо ответила она. Он кивнул, и вместе они направились к залу тренировок, где за дверью их ждала остальная часть команды, возможность показать свое мастерство и первые устойчивые шаги к настоящему доверию и взаимопониманию. В это время женская часть большого черепашьего семейства полным ходом разогревалась перед предстоящим показательным боем и демонстрацией приобретенных боевых навыков. — Ну наконец-то, — недовольно буркнула Ларота, заканчивая разминать ноги. — А мы впервые раньше тебя встали, Ви, — гордо заявила младшая, задирая вверх маленький носик. — Что же вас вдвоем так надолго задержало в спальне? — с мастерством тонкого сарказма, поддела сестру умница, расплываясь в язвительной улыбке. На что присутствующие парни прыснули от смеха, а девочки прикрывались ладошками, чтобы не злить сестру еще больше. — Очень смешно, Тали, — недовольно скрестив руки, сероглазая черепашка подошла к своему составу, — я просто проспала, а Лео любезно меня разбудил, чего вы почему-то не сделали. Не желая продолжать данный разговор, старшая Харуко принялась тянуть руки в стороны для разогрева. — Доброе утро, мои сыновья и новые ученики, — услышав голос сенсея, черепашки молниеносно построились в шеренгу по обе стороны комнаты: парни напротив девочек. Все поклонились в качестве приветствия. — Я очень рад, что вы решили присоединиться к нам, ведь сегодня мы хотим увидеть ваши способности куноичи. Если вы не против, разумеется. — Мы только с радостью, мастер Сплинтер, — отозвалась бунтарка, одарив самодовольный прищур сопернику в красном. — Что ж, тогда начнем, Микеланджело и Эмоли-сан - на татами. "Давай, покажи ему" - поддерживающе прошептала зеленоглазая младшенькой перед выходом, получив в ответ хитрую усмешку. Поклонившись, оранжевый ниндзя и розовая мастерица приняли боевую стойку. Платформа для спарринга слегка звенела напряжением — воздух будто ждал первого удара. Майки вертел нунчаки вокруг пальцев, играючи, с привычной хулиганской ухмылкой. — Не бойся, Эмс, я буду поддаваться, — лукаво подмигнул он, крутя оружие так легко, будто это не смертоносный инструмент, а детская игрушка. Голубоглазая в ответ лишь спокойно взяла манрики, цепь плавно скользнула между её пальцами, послушная, как живое существо. Она шагнула вперёд мягко, бесшумно, глаза сосредоточены, выражение лица спокойное. — Посмотрим, Майки, — тихо сказала она. — Хаджимэ! — прозвучал словесный сигнал о разрешении начала боя. Майки рванулся первым — его тело двигалось как пружина. Он сделал резкий рывок к ней, нунчаки описали яростную дугу, рассекая воздух со свистом. Эмоли уже не было на месте. Она скользнула в сторону, будто пролетела, одно лёгкое движение бедра, и цепь её манрики выстрелила навстречу. Металл звякнул о дерево нунчак, и удар Эмоли оказывается неожиданно точным и уверенным. Майки моргнул, не скрывая удивления. — О-о-о… окей! Неожиданно, — он отступил полшага, чуть сужая глаза. Она не дала ему времени сосредоточиться. Манрики мелькнули снова — быстрые, почти коварные круговые движения. Цепь обвила рукоять нунчак, заставляя Майки резко перехватить хват, иначе потерял бы оружие. — Эмс… ты точно новичок? — хмыкнул он, уже более серьёзно. Она лишь пошла вперёд. Движения Эмоли были ровными, ритмичными, будто она всю жизнь балансировала между водой и огнем. Она смело нападала все ближе, чем Майки ожидал. Цепи мелькали, но её локти, колени, шаги: всё было идеально выверено. Балагур попытался поймать её ритм, ответил серией скоростных ударов нунчаками — снизу, сбоку, разворот, снова удар. И снова её цепь послушно нашла слабое место в его атаке, отводя, глуша, перенаправляя. Он зашел в прыжок, любимый трюк — нунчаки описали широкий круг, готовый снести ей защиту. Но Эмоли, будто предугадав траекторию, шагнула навстречу — опасно близко — и цепью манрики ловко зацепила запястье Майки. Мгновение — и она со всей силой дернула вниз. Черепашка потерял баланс. Вот он уже летит прямиком на пол, встречаясь лицом с твердым покрытием. Она слегка улыбнулась — спокойно, уверенно, совсем не хвастливо: — А кто говорил, что я новичок? Хи-хи. И в этот момент он впервые за тренировку по-настоящему увидел её: не милую, тихую девочку, а настоящую куноичи — быструю, техничную, опасно точную. Где-то за спиной парни молча переглядывались. Даже Рафаэль присвистнул: — Вот это она его замотала… Лео лишь молча это отметил, анализируя и предугадывая их технику, перед своей очередью. Майки наконец поднял руки, сдаваясь: — Ну всё, Эмс, я признаю - ты ниндзя-терминатор. Я твой фана-а-ат! Эмоли продолжала сдерживать в металлических тисках зеленого шутника и склонила голову, пряча смущение, но в глазах впервые мелькнула искорка гордости. — Ямэ! — объявил учитель Йоши, после чего на ринг вышла парочка в фиолетовом. Рафаэль недовольно разводя руки, посмотрел на потирающего пострадавшею голову мастера нунчак, говоря: "Ты серьезно? Проиграл девчонке?" На тренировочной площадке воцарилась напряжённая тишина, та самая, что бывает за секунду до удара грома. Фиолетовые повязки двух бойцов будто вспыхивали одинаковым оттенком, но темпераменты за ними скрывались разные: собранный, аналитичный Донни и быстрая, хитрая Талена. Донателло первым поднял посох, крутанув его в руках — движение плавное, выверенное, почти гипнотичное. Тали ответила зеркально, но её вращение было быстрее — гибкое, словно движение хлыста. — Готова? — спросил Донни, и было трудно понять, это вопрос или предупреждение. Тали лукаво ухмыльнулась, чуть склоняя голову: — А ты? Она сорвалась с места первой — её рывок был неожиданно резким. Посох ударил по его оружию сбоку, и деревянные древки звонко столкнулись. Донни по привычке пошёл в оборону: парировал, шаг назад, второй, разворот корпуса. Так он обычно анализировал стили противника, подбирая стратегию. Вот только Талена не собиралась давать ему лишних секунд. Она прыгнула, сделав сальто через его посох, в воздухе перекинула бо из одной руки в другую и приземлилась за его спиной, ударяя по его голени лёгким, но точным тычком. Донни едва удержал равновесие. «Проворная… даже чересчур», — промелькнуло у него. Он пошёл в контратаку: мощный горизонтальный взмах, затем вертикальный, словно рубя воздух сверху вниз. Тали отбила первый удар, второй отбежать не смогла, древко скользнуло по её предплечью, заставив отступить на шаг. Но она не выглядела растерянной, наоборот, азарт во взгляде только вспыхнул ярче. — Неплохо… — она отступила ещё шаг, будто подманивая его. — А ты хорошо читаешь меня. — Такова моя работа, — ухмыльнулся Донни и двинулся вперёд. Он ускорился. Его посох был длиннее, удары сильнее, а комбинации созданные словно под учебник боевых искусств. Тали пришлось перейти в полную оборону: блок, уход в сторону, перекат. Её движения были больше акробатическими и гибкими. Она не столько сопротивлялась удару, сколько ускользала от него. И всё же, несмотря на давление, Тали искала момент — щель в обороне, слабое место. Она нашла его. Когда Донни сделал широкую дугу, стремясь выбить её бо одним точным ударом в середину древка, она присела почти до земли, его посох просвистел над её головой, и в этот же миг её нога описала круг, задевая его лодыжку. Донателло удержался, но был вынужден сделать шаг назад. А это и было ей нужно. Она подбросила свой бо вверх — он взмыл, вращаясь, как пропеллер. Донни вскинул взгляд. Ошибка. В этот момент из-за её спины на него полетело два сюрикена — маленьких, тренировочных, но вполне ощутимых. Он отбил один, второй срезал краем посоха. Но посох бо Талены уже опускался сверху. Она перехватила его, сделала резкий разворот и нанесла финальный удар в центр его посоха, выбивая его у него из рук. Оружие Донни отлетело в сторону, мягко постукивая по полу. Тали развернулась, остановив вращение своего бо буквально в миллиметре от его плеча. Она слегка склонила голову, улыбнувшись дерзко, победно, почти вызывающе: — Кажется, твой расчёт тебя же и подвёл. Чуть запыхавшийся, но совершенно не злой, Донателло рассмеялся, подняв руки: — Нет, просто я тебя недооценил. Она опустила посох, хмыкнув: — Надеюсь, это был последний раз. — Определённо, — Донни поднял свой бо с пола, — теперь я хочу изучить твою технику. Тали игриво подмигнула: — Только попробуй повторить и я снова тебя уложу. И судя по тому, как он улыбнулся — он очень хотел попробовать. Вот и подоспела следующая парочка горячих голов. — Ну что, Рафи-бой, постарайся хотя бы в этот раз не облажаться, — протянула Ларота, коварно подмигивая. В её взгляде играла дерзкая, обжигающая уверенность. — Или снова собираешься падать к моим ногам, как ты любишь? — Я женщин обычно не бью, — рыкнул Рафаэль, вращая саи в руках, будто разминая пальцы перед настоящим ударом. — Но для тебя… сделаю исключение, милочка. Он бросил последний взгляд — и в тот же миг Лара сорвалась с места. Её движения были стремительными, почти бесшумными: цепь кусаригамы выписывала в воздухе сверкающие круги, то приближаясь, то уходя в слепые зоны противника. Рафаэль встретил атаку лбом вперёд — по-мужски прямолинейно. Он отбил первое скольжение цепи, второе… но третье — исчезло. Лара будто растворилась и появилась слишком близко. — Отвлекаешься, Рафи, — прошептала она прямо у его уха, скользя за спину и задевая цепью одну из рукояток его сай. Он развернулся слишком медленно — и цепь уже дрогнула, ударила, выбив оружие у него из руки с металлическим лязгом, эхом отлетевшим к стене. — Эй! — Раф коротко выдохнул, и только сейчас понял, какой близкой она стала. — Ты решила остановить меня… этим? — А работает? — Ларота улыбнулась мягко, почти нежно… и в следующую секунду резко ткнула бедром ему в корпус. Рафаэль отступил, дёрнувшись — рефлекторно, почти смущённо. Это ей и нужно было. Она скользнула вниз — гибкая, как плеть, — цепь резко обрушилась по его ногам, сбивая опору. Раф перелетел через собственный центр тяжести и с глухим ударом приземлился на панцирь. Но в нём проснулась ярость — горячая, чистая. Он вскочил рывком и ударил — быстро, мощно, намеренно. Лара уклонялась почти моментально: один прыжок, перекат, поворот вокруг собственной оси, и вот она вновь у него за спиной. — Ты слишком предсказуем, — тихо бросила она. — А ты… слишком… — Раф резко остановился, встретившись с её глазами. Там было слишком много: игра, вызов, лёгкое издевательство… и что-то ещё, от чего он сбился с ритма. И она это почувствовала. Её тело стало оружием: нежные, случайные касания чередовались с резкими ударами, взмах — лезвие кусаригамы описало идеальную дугу в воздухе, цепь обвилась вокруг его запястья, а резкий рывок заставил его потерять равновесие. Рафаэль трижды уверенно отражал её удары, но четвёртый пропустил. Она резко подалась вперёд, ладонь на его щеке — мягкая, тёплая, вызывающе медленная. — Вот теперь ты остановился, — прошипела она. — Благодарю. Слишком близко. Слишком жарко. Рафаэль дернулся и этого было достаточно. Лара, словно встрепенувшийся огненный вихрь, обошла его сбоку, обрушила цепь ему под колени, а затем точно приложила тыльной стороной лезвия по ребру панциря. Он рухнул на четвереньки, глухо зарычав. Она шагнула, мягко, величаво, почти как хищница, ставшая победителем по праву. Поставила ногу ему на плечо, чуть надавила, заставляя поднять голову. В её взгляде не было ни злобы, ни издёвки — только пылающее, живое превосходство и азарт. — Как видишь, Рафи-бой… — её голос был хищно-ласковым. — Я не отвлекаю. Я побеждаю. Он ударил кулаком по полу — злость кипит под кожей, но глаза… блестят признанием. Самодовольно располагаясь на свое место, зеленоглазая убрала оружие подле себя. — А сейчас гвоздь программы, на кого ставишь, Тал? — вопросила мутантка в красном у светлой головы команды. — Ты чего, ставки это плохо, — возразила шепотом кареглазая, не отрывая взор от становившейся в стойку старшей сестры, но через секунду выпалила, — ставлю пять баксов на Вен. — Десятку на Лео. — Агх, ладно, по рукам, ты настолько не веришь в нее? — Не в этом дело, его ведение боя выше уровнем, чем у остальных, тут одних куноичи штучек недостаточно. Площадка для спарринга постепенно стихала после трех предыдущих боёв, вся команда — и парни, и девушки невольно повернулась к тем, чьё столкновение ждали больше всего. Леонардо и Венера вышли вперёд одновременно, и в воздухе будто что-то изменилось: словно само пространство между ними стало плотнее, насыщеннее, опаснее. Он остановился в традиционной стойке мечника, и в его спокойствии чувствовалась уверенность опытного воина, который не просто силён, а непреклонен. Лезвие катаны поймало свет ламп, отражая его на стенах зала. Девушка же держала свои металлические тэссены легко, как продолжение собственных рук; её шаг был бесшумным, движения текучими, но в них ощущалась скрытая стремительность хищницы, привыкшей к теням больше, чем к свету. Парень мягко выдохнул и, чуть склонив голову, произнёс: — Хадзимэё ка?* Венера ответила не сразу: её взгляд стал глубже, напряжённее, и едва заметная улыбка скользнула по губам, как у танцовщицы перед выходом на сцену. Она подняла веера, перекрестив их перед собой — жест, одновременно красивый, вызывающий и древний. — Маимасё ка**. Леонардо атаковал первым не грубо, не в лоб, а выверенно: серия быстрых, отточенных ударов, которые могли бы уложить любого другого противника уже на втором движении. Катана двигалась почти бесшумно, рассекала воздух идеальными дугами; его шаги были быстрыми и точными, словно он заранее знал, где окажется соперник. Венера успевала отражать удары, но лишь в последний момент. Её тэссены били звонко, со скрипучим металлическим эхом, она ловила лезвие, отклоняла, смещалась в сторону. Но при всём мастерстве, разница в силе чувствовалась сразу: Лео давил темп, вынуждая её отступать, будто прочитывая каждый её шаг на секунду вперёд. Несколько раз он почти выбивал веер из её руки и только гибкость и реакция куноити удерживали её на расстоянии. Леонардо заметил её заминку, едва примечательный сбой в дыхании — и увеличил темп. Катана ударила по вееру, отбрасывая его вниз; второй веер она успела поднять, но Лео уже оказался у неё за плечом, и Тали тихо взволнованно ахнула, еще чуть-чуть, и она была бы повержена. Леонардо сделал резкий, выверенный выпад, не опасный, но предельно точный, как и положено бою ниндзя. Лезвие его катаны скользнуло по защитной дуге её тэссена, заставив девушку отшатнуться и едва не потерять равновесие. Дыхание сбилось, мышцы ныла от напряжения и именно в этот миг случилось то, чего никто не ожидал. Пространство вокруг будто растворилось в едва заметной дрожи. Воздух стал плотнее, вязче, словно натянутая струна, а привычные звуки тренировочного зала погрузились в глубокую, почти нереальную тишину. В поле зрения Венеры мелькнула тонкая серебристая тень — не справа и не слева, а где-то на границе внутреннего ощущения, будто источник её находился не снаружи, а внутри самой девушки. Одно мгновение — резкий толчок сердца. И вдруг она знала, что произойдёт дальше. Не логикой. Не опытом. Не реакцией. А чем-то более древним, инстинктивным, словно в ушах прозвучал безмолвный шёпот, подсказывающий направление следующего удара. Когда Лео бросился вперёд, но она уже сменила позицию. Когда он развернулся, стремясь опередить её — она будто заранее чувствовала траекторию его движения. Когда его рука метнулась к рукояти, готовясь к приёму обезоруживания, тэссен Венеры мягко, но уверенно поймал его запястье, словно движения обоих были частью заранее известного ей рисунка. Её собственная скорость взвилась, словно кто-то снял с неё невидимый груз: пластика стала текучей, почти пророческой. Каждое движение парня возникало в её восприятии мгновением раньше, чем рождалось в реальности. Леонардо впервые за весь бой едва заметно приподнял бровь. Однако не оттого, что уступал, а потому что внезапно ощутил перемену в её стиле. Он уловил изменение, но не мог объяснить его загадочную природу возникновения. — Ты стала… быстрее? — сорвалось у него тихим, искренне удивлённым полушёпотом. Но не менее пораженная Венера не ответила. В её взгляде появилось не свечение — нет, но глубокая, внутренняя яркость решимости, словно пробуждённый инстинкт вёл её вперёд. Они вновь переплелись в стремительном обмене ударами, и в этот раз она уже не отступала. Плавный разворот, пружинистый шаг, лёгкий манёвр корпуса и тэссен блестящей дугой перехватил его катану, выбив её на долю секунды из линии атаки. Этого мгновения хватило: Лео потерял равновесие ровно настолько, насколько нужно было ей, чтобы совершить последний, почти танцевальный оборот, и кончиком веера коснуться его горла — чётко, уверенно, без возможности оспорить. Она выдохнула, всё ещё не до конца понимая произошедшее: — Победа за мной. Леонардо замер. В его лице не было ни раздражения, ни уязвлённого самолюбия — только неподдельное удивление, смешанное с тихим уважением. — Впечатляюще, — произнёс он, медленно выпрямляясь. — Ты словно… чувствовала мои удары заранее. Венера отвела взгляд и вдохнула глубже, пытаясь спрятать зародившееся внутри тревожное непонимание. — Наверное… просто поймала твой ритм, — попыталась она сделать голос лёгким, но в интонации проскользнула тень сомнения, слишком тонкая, чтобы он заметил, но достаточно отчётливая для неё самой. Мастер катан лишь кивнул, хотя, наблюдая за ней, чувствовал, что в этом поединке произошло нечто большее, чем обычная удачная тактика. А девушка уже знала: вечером ей предстоит поговорить со Сплинтером. Спросить, что именно ожило в ней в тот момент. Быть может это тот самый древний импульс шиноби вспыхнул в её крови. Тот, которого она никогда не ощущала, но который будто ждал часа, чтобы наконец проснуться.