Жизненно необходим...

«Это неправильно» — думает Тянь, рассматривая глубокий порез во всю ладонь на месте шрама. Непривычно. Он упорно внушает себе это уже неделю. И всё равно всё нихуя не меняется. Это непривычно, что он не поднимается в пять утра и не идёт через пару кварталов к старым домам. Это непривычно, что он не звонит гоповатому лису. Не выслушивает ор матом в трубку. Не отвечает фирменным «жду под твоими окнами, лисенок». Не поднимается на лестничную клетку и не слушает, стоя под дверью, привычных три гулких шага, потом завсегдашний глухой удар — Мо стукается об угол тумбочки, тихое «блять» и оставшиеся семь шагов, затем скрип замка — ровно три раза влево, затем тот заедает — демону приходится пинать дверь снаружи, чтобы Рыжий смог её спокойно открыть. Это непривычно, что он не приветствует Шаня хлопками по плечу. Они не обмениваются колкостями — тем единственным матом, что ему почему-то слышать приятнее, чем заслуженную похвалу. Это непривычно, что они не бегут законные полчаса до площадки. Ветер не бьёт в лицо, сзади не слышится тихое сопение, ещё не проснувшегося лиса. Он не подхватывает Шаня за плечи перед тем светофором, на котором лис вечно не успевает затормозить. Это непривычно, что он не усмехается, глядя на Мо, который не может от стены отлипнуть — дыхание восстанавливает. Тянь не выматывает себя и его изнурительными тренировками. Он не отдаёт благородно свою бутылку воды и не трепет рыжие волосы, в знак того, что пора продолжать. Они не пересекаются в школе. Не болтают, не обмениваются обзывательствами, словно соревнуясь — кто придумает обиднее. Он не приобнимает Шаня за шею, чтобы выбесить того, не шепчет нагло в ухо — тот страх как не любит этого. Нет. Блять. Ничего этого нет. И это не просто напрягает — это убивает. Тянь прекрасно знает, что сам резко прекратил все это ребячество, когда так и не смог разобраться в природе прекрасно-страшного лиса Мо Гуаньшаня. Тянь просидел несколько ночей за книгами, перечитал всё, что хоть как-то могло объяснить его странное, самому же себе непонятное, поведение. И все равно — нихуя. Он собственной персоной в тот день просто не позвонил, не пошёл на тренировку, не слушал шаги под дверью и сопение во время бега. И так херово было. Просто невыносимо. И эти две недели — невыносимо без Мо. Без рыжей псины — словно в другой жизни. В прошлой, той что была до него. В скучной, серой, такой осточертевшей, что хоть в окно прыгай. Вот только раньше что-то всё же доставляло удовольствие бездушному демону. Например, собственный всепоглощающий успех и внимание к своей персоне, а сейчас даже шлейф из девушек и внимание окружающих — раздражают. Успехи не радуют. И учёба, которая помогала отвлечься, больше не интересует. Без Шаня жизнь совсем потеряла краски. Да как бы мерзко не было, но Хэ не может быть спокойным без этих привычных ритуалов. Кажется, за такое короткое время слишком сильно привык. Впрочем, любая привычка исчезает, стоит лишь немного потерпеть, пересиливая себя. Именно поэтому ему пришлось, как самому последнему идиоту просто напросто начать избегать Мо Гуаньшаня. Не ходил по привычным маршрутам того. Не рассматривал в толпе в школьной столовой рыжую макушку. Не терся около кабинетов, где должен быть урок у его класса. Просто вычеркнул рыжую псину. Казалось бы, все легко. Все должно наладиться ведь, да? Однако. Это совсем, блять, не легко. Хэ сам не знает почему, но когда видит Рыжего, что-то внутри щёлкает, от чего сердце начинает биться быстрее, отдавая гулом в уши. А на душе — будто кошки скребутся. Непонятная тоска берёт, когда он видит Шаня. Когда проходит мимо, гордо поднимая голову. Когда тайком наблюдает за рыжим лисом. Когда видит многочисленные синяки и разбитые костяшки. Новые фингалы и свежие шрамы. Отрицать бесполезно. В то время, когда большинство людей, даже в памяти, надолго не задерживались, подобные рыжие псины бегали там, будто тараканы. И как не крути не хотели убираться ко всем чертям. Единственное, что понял Тянь, именно это. Он привык к Рыжему настолько, что теперь не может без него. Ебаная зависимость. Он не может так. Не может просто гордо проходить мимо. Не может наблюдать шрамы, которые оставлены этим рыжим. Синяки, фингалы, мешки от недосыпания могут быть только из-за самого Хэ ебаного Тяня, и это не обсуждается. Издеваться над Рыжим, драться с ним, а затем самому же помогать с «боевыми ранениями» — только его право. И как же, блять, бесит, что он сам виноват в том, что всего этого лишился. Тяню ясно, что он не может теперь просто так взять и начать всё по новой. Хотя делал так уже много раз. Правда, тогда эти людишки не заседали в голове, как припаянные. Сейчас — совершенно другой случай. Поэтому он скрипит зубами и терпит. Видит это все, но сделать нихуя не может. Особенно бесит этот змей. Таскается за рыжим, как привязанный. Избивает, выводит из себя. Тяня больше, чем раздражает, когда он это видит. Так и хочется оторвать башку этому змею. Но терпит. Две недели уже как терпит. Правда даже его силы воли уже не хватает. Нет, демон не следит за Рыжим. Сущий бред. Просто так совпало, что он шёл за ним по тротуару рядом с зданием школы. Просто совпало, что опять злился тому, что костяшки лиса разбиты кем-то другим в кровь. Просто совпало, что он опять любовался рыжими ушами с проколотыми мочками. Просто совпало, что он повернул в один момент голову на право, услышав незнакомый звук. И не прошло даже секунды, прежде чем он заметил смятую банку из-под газировки, летящую прямо в голову Шаню. Хэ, кажется чисто на автомате, дёрнул Мо на себя, отбивая банку прямо в окно. Чёрт. Стекло. Несколько кусочков всадились прямо в ладонь, распарывая шрам. Если бы это попали в голову Рыжего, тот бы точно оказался в больнице. —Хули делаешь?! Жить надоело?! — тут же прилетает твёрдый удар в переносицу. — Сначала ходит за мной, как тень! Потом за плечи хватает, толкает! Ниче не хочешь объяснить, а?! — Рыжий возмущённо пылает своими янтарнымм очами и так знакомо хмурит брови. Тянь вновь улыбается. Как же давно он этого не видел. — Хорош лыбиться, обмудок ёбанный! — Шань продолжает материться на всю улицу. Демон, не обращая внимания на распоротый шрам на ладони, правой рукой смахивает крошки стекла с чужих рыжих волос и продолжает блядски ухмыляться. — Хорош орать благим матом, лисёнок. Лучше посмотри на школьное окно. — Лис оборачивается на здание, как раз вовремя, чтобы увидеть разбитое окно второго этажа и сердитое лицо учителя. — Ты же знаешь, что на меня никто не подумает, — ухмылка перерастает в улыбку. Хэ смахивает с ладони капли крови на землю. —Блять… — выдыхает Рыжий, прикрывая глаза и сжимая руки в кулаки. — Мо Гуаньшань! В кабинет завуча! Быстро! — звучит из разбитого окна. Хэ лыбиться ещё сильнее. Главное — чтобы Мо не сдох. А с этими проблемами сам разберётся. — После школы поговорим! — озлобленно рыкнул в его сторону Мо, направляясь к входу в школу. — И только посмей, блять, не явиться на ту площадку! Дождавшись, когда Шань скроется за дверями, Тянь наконец позволяет себе скорчить гримасу боли на лице, смахнуть остатки крови, и направиться к другому входу в школу. Он успел заметить знакомый силуэт с пепельными волосами и горящими желтыми глазами. И больше терпеть не намерен. «Похер, что это неправильно» — мелькает следующая мысль в рогатой башке, свежий порез остаётся не перевязанным. Хэ широкими шагами спешит к окну подсобки, откуда вылетела злосчастная банка. — День добрый — демон бесцеремонно распахивает дверь и чуть не сталкивается лбами с уже прилично заебавшим змеем. — Ты же знаешь, что такая херь по голове и убить может, — Тянь поднимает бровь, нагло уставившись неизвестному в глаза. — Он живучий, — с шипением произносит тот, медленно моргая жёлтыми очами. — Сам же знаешь… — Может и так. Но все же, проблем давно не было? — вторая бровь тоже изящно поднимается наверх. — Как говорит Рыжий, вся моя жизнь — проблемы, — змеюка прикрывает глаза, щурясь от лучей солнечного света, пробивающегося сквозь окно подсобки. — Так вот, что бы их не было, — демон хватает наглого незнакомца за шиворот и вздергивает на себя, — не смей больше приближаться к нему. Змей нажил себе серьёзного врага. Тёмные глаза пылают гневом. Лицо искажено адской ухмылкой. Тяня задели за самое важное — демонские чувства собственничества. — Да ты что, а если посмею? — нагло лыбиться змей, блестят жёлтые глаза опасным огоньком. Демон почувствовал холод железа у шеи. В глазах мелькнул испуг. «Заточка…?!» Неизвестная сволочь по-уёбски скалится в ответ, прижимая острие заточки посильнее, но все ещё не протыкая светлую кожу. — Слушай сюда, богатенький мудак. Издеваться над Рыжим право только моё. А если ещё раз посмеешь приблизиться к нему — проткну горло и руки не испачкаю. Демон ухмыляется, прижимая кусок окровавленного стекла из собственной ладони острым краем к сонной артерии на чужой шеи. — Знаешь, а я ведь тоже могу без труда распороть тебе шею и даже вины на мне не будет. Так что таким способом мы эту проблему не решим. С лица пресмыкающегося сползает ухмылка, но глаза все пылают жёлтым блеском. Змей убирает заточку от горла, Тянь отпускает чужую шею, оставляя красные следы на той. Они пилят друг-друга яростными взглядами, разговоры тут не к чему. — Как ты его откопал среди этой грязи? — наконец произносит шипением змей, прищуривая глаза. — Такой же вопрос. Зачем тебе нужен Рыжий? — демон щурится в ответ. — Не твоей башки рогатой дело… — змей вскидывает голову, смахивая волосы с лица — Тогда и ты, пресмыкающийся, лишнего не болтай и бутылки с стеклом из окон не кидай. — Кто ты мне такой, чтобы приказывать? — шипением произносит змеюка, поднимаясь на уровень демона и приближаясь так, что между ними комар не пролетит. — Тот, к кому во враги лучше не набиваться, — щурится демон, уже готовясь к драке и занося правую руку для удара. — Ошибаешься… — змей тоже напрягается, хватая демона за ворот. — Я никогда не ошибаюсь, — Хэ повторяет действия мерзавца, что посмел ему такое сказать. — Предлагаю решить все адекватным способом — дракой. — Ухмыляется неизвестный. — Только не в кладовке. — Чем тебя не устраивает, боишься? — сверкает глазами змей. — Только того, что твоей башкой сломаю стену, — блядски лыбиться в ответ демон, уже желая разбить эту харю в кровь. — Что ж, предлагаю не церемониться, — неизвестный отталкивает Тяня, резко отпуская шиворот и заносит руку для удара. «Гадюка» — беснуется Хэ от подлости, но успевает подняться. Кулак уже летит наглому змею в харю. — Хули лезешь на него, придурок рогатый! — До боли знакомы голос орёт прямо в ухо. Руки с вечно разбитыми костяшками тащат его за шиворот из кладовки и закрывают дверь на замок. — Ты что творишь?! — возмущённо пытается вырваться демон. Но хватка лиса сильнее чем обычно раза в три. — Заткнись и пиздуй за мной в мед.пункт, — Шань дёргает его наверх, заставляя подняться на ноги, и тащит за окровавленную ладонь вниз по лестнице. — Я спросил что ты делаешь, лисёныш?! — рявкает Тянь, но всё равно послушно бежит следом. — Потом объясню, — Мо даёт тому по затылку, затаскивая в безлюдный коридор в конце которого виднеется дверь с табличкой «мед» — Блять… — устало выдыхает демон. Он заебался. Сейчас лучше просто дать обработать этот болезненно пульсирующий порез и потом добиться от Мо объяснений. А с наглым змеем он потом разберётся.